NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ОДНИ И КОСМОС
…Анета никогда не говорит про тот последний взгляд дочери при расставании
       
Беслан. Вид из космоса.
    
       
Улица Коцуева — и не улица вовсе, а переулок. Из тринадцати детей школьного возраста здесь остались трое. Зара, Амина и Алан.
       Когда я впервые пришла в этот переулок в октябре прошлого года, там в полной растерянности бродила девочка. Звали ее Зара. Она враз потеряла тех, с кем росла. Больше всего страдала от потери задушевной подруги Наташи Замесовой — Натки, без которой жизнь не в жизнь.
       Иногда подруга являлась во сне — тогда непременно надо было рассказать об этом тете Лене, маме Наташи.
       Замесовы потеряли двоих детей: сына и дочь — Нату и Игоря.
       Недели за две до Нового года Зара озаботилась костюмом Деда Мороза. Ей захотелось порадовать трехлетнего Кирюшу, брата Наташи и Игоря. Он остался…
       Пришлось надевать очки — Кирюша мог узнать соседку, а требовалось чудо. Оно и состоялось в ночь на первое января.
       Кирюша поверил, что перед ним Дед Мороз. Не верите? Вся история повторяется на моих глазах. Сначала мы все смеемся в ожидании преображений. Через минуту смертельная тоска охватывает всех.
       И так теперь всегда в Беслане: что бы кто ни делал, как бы ни преображался — это всего-навсего другая форма все той же тоски по ушедшим.
       Мама Кирилла, перезахоронившая первого декабря Игоря (в его могиле оказался другой мальчик), говорит как-то устало:
       — Мы с мужем поняли, что все кончилось. Они не вернутся.
       Сейчас, когда она проходит мимо школы, уже знает: дети не появятся в проеме двери. Их не будет никогда. Все эти месяцы мерещилось — вернутся. Не могут не вернуться.
Зара с Кириллом, братом задушевной подруги и Нташаи.       Раньше Зара рассказывала взахлеб все смешные и нелепые истории, какие приключались с ней и Наташей. Радостное возбуждение, сопровождавшее рассказ, определялось открытым пафосом: Наташа тогда была жива.
       Она и сейчас рассказывает про какие-то смертельные дубли (так определяет эти события): побег от разъяренных ишака, коровы и еще кого-то. Но в этот раз у Зары появились рассказы, содержащие новые потаенные смыслы. Как выяснилось позже, очень типичные для бесланцев. Как тех, кто был в заложниках, так и тех, кто был за пределами школы. Это — чувство вины. У нее-то, Зары, почему оно возникло? Все эти месяцы Зара выясняла детали того, что происходило в спортзале. Соседка Амина, потерявшая глаз, рассказала Заре, где лежали Игорь и Наташа.
       — Понимаете, они были в середине зала. Лежали под стульями, на которых были бомбы. Я бы не дала им там лежать. Перевела бы на край спортзала.
       Пытаюсь объяснить, что там некуда было ступить. Что-то плету о невозможности изменить ситуацию. Зара смотрит на меня и очень отчетливо выговаривает: «Ну тогда я сейчас была бы вместе с ними. Там». Последнее слово произносится отдельно. Не сопровождается жестом наверх. В Беслане все знают, где это — там.
       Она знает, что от этой фразы становится плохо и папе, и маме. Они так и сказали Заре: «Мы запрещаем тебе так думать». Но так думается.
       Я уже ухожу. Вдруг прямо на пороге она возвращает меня.
       — Вы же никогда их не видели, ни Игоря, ни Натку. Я хочу, чтобы вы их увидели. Мама, быстро! Где кассета? Мы еще в детском саду… Все маленькие… И Наташка маленькая. Сидит на коленях у тети Лены.
       Алета, мама Зары, говорит про какие-то технические трудности, но Зару уже не остановить. Гостья должна увидеть Наташу. Брат Заур налаживает технику, и я уже понимаю, почему медлила Алета. Не приведи вам, Господи, это увидеть даже в страшном сне.
       — Их всех троих нет, — говорит Алета, когда появляется первый кадр. — Слышите голос снимающей? Это мама Козыревых, а эта лисичка и малыш — ее дети. Все трое погибли.
       Выясняется: половины детей из этого детского сада в живых нет.
       …Сквозь хоровод детей, ставших неживыми, Зара пробивается к кадрам, где Натка с тетей Леной.
       — Наконец вы ее увидели, мою Наташу. Теперь вы знаете, какая она была… Нет, не знаете. У тети Лены осталась краска, и Наташины волосы мелировали. Какая она была красивая в то утро…
       Лисички, зайчики, кошечки у елки. Называются имена, фамилии — и это проклятое слово, не совместимое с детством: погибли… Оказывается, в этом мире несовместимых сущностей уже нет.
       В Беслане опасно смотреть не только видеокассеты, но и фотографии. Хотят тебе показать живого — и непременно натыкаются на смерть.
       По дурости нашей бюрократии Зара считается непострадавшей. За четыре месяца девочке, потерявшей десять друзей, не положена ни одна путевка, ни одна поездка.
       Мужу Лены Замесовой на работе дали путевку на двоих в Кисловодск на 20 дней. Юра отказался ехать, чтобы была возможность поехать Заре с мамой. Чтобы Лена поехала, пришлось сократить сроки путевки. Соседи вместе будут десять дней.
       Берутся же силы быть бескорыстным и щедрым, когда сил жить уже нет…
       
Сережа Базров с мамой       
Второго января я познакомилась в редакции «Голоса Беслана» с Ларисой, старшей сестрой Сережи Базрова. Ему десять лет. Лежал в клинике Бурденко. Сейчас ему нужна титановая пластинка. Таковая делается в Германии. У правительства Осетии денег на операцию нет. Левая часть черепа мальчика снесена. Он так и бежал. Сережа не знает, что мама его погибла.
       — Скажите мне честно, — обращается он к родственникам, — мама на меня не обижается, что я ее оставил?
       …Второго сентября у Сережи поднялась температура. Мама причитала: «Ма шиваллон цы орауыдзан!» («О Боже! что будет с моим ребенком без меня?»).
       Мама обещала: если спасемся, купим три упаковки кока-колы. Начали считать, сколько это будет бутылок. Сбились со счета.
       Сережа все время помнил, что ему говорила мама: «Если что — убегай». Он и убежал. А теперь мучается виной. Лариса боится сказать правду. Ребенку предстоят испытания. А Сережа пытается найти адрес мамы и повиниться перед ней.
       
       
Не терпелось найти маму девятилетней Аланы, погибшей в спортзале. Анета живет в Школьном переулке. Это рядом со школой. Здесь много погибло детей. Только в одном подъезде пятиэтажного дома, где живет Анета, погибли восемь детей. Я должна была рассказать Анете, как Володя Губиев, одноклассник Аланы, плакал в новогоднюю ночь, вспомнив про девочку.
       …Выпускница историко-архивного института (там и защитила диссертацию), она вышла замуж за осетина, который родился и вырос в Турции. Он приехал по каким-то делам в Осетию, и Анета сразу поняла, что он в нее влюбится. Так и случилось.
       — Мне захотелось настоящей любви. Чтобы были бурные ухаживания, вздохи, умирания. Все это я получила.
12 января Алане исполнилось бы 10 лет.       От такой любви родилась в Турции Алана. Неземное существо. Все это замечали. На всех фотографиях она улыбается. Всюду излучает свет. Посещала воскресную школу. Несколько лет назад Анета приехала со своим мужем в Беслан. Ей всегда было хорошо и покойно в этом городе. Теперь она здесь жить не может.
       — Когда я родила Алану, было ощущение пустоты, как будто из меня саму вытащили. Если бы можно было ее носить всю жизнь…
       Алана проросла в Анету так, что, потеряв дочь, Анета не знает, как жить.
       — Женщины реализуются по-разному. Я реализовалась в одной ипостаси — материнской. Алана изменила мой мир. Я даже на свою профессию стала смотреть иначе. Все было сосредоточено в Алане.
       Однажды девочка записала:
       «Я хочу, чтобы я, Доган Алана, у своей мамы была послушная! Чтобы никогда ее не расстраивала и не заставляла маму плакать».
       Любимое произведение: «Спящая красавица». Любимый предмет: окружающий мир. Любимое животное: лошадь. Мои лучшие воспоминания: когда мама родила Лялю.
       Не люблю: ругаться. Хочу стать хирургом».
       Младшая сестра Милена (год и четыре месяца) припадает щекой к фотографии Аланы и просит: «Ари!», что по-осетински означает: «Дай!». Чаще всего спрашивает: «Ками Алана?» («Где Алана?»).
       
       
Последний звонок в 2002 году в первой школе давала именно Алана. Учительница поручила прочитать стихотворение. В нем были такие строки: «Я в школе первой жить останусь, для вас же в прошлое уйду».
       — Скажи, можно ребенку дать такие стихи? Это же произнести нельзя. Произнесли — и случилось.
       В Беслане знают: шутки со словом плохи.
       В спортзале школы Анета оказалась с Аланой и годовалой Миленой. В отличие от других грудничков ребенок не плакал. Припала к груди и стихла. Но ни к кому не шла.
       Когда женщин с грудничками перевели в душевую, Алана оказалась рядом с мамой и сестрой. Она чувствовала, что погибнет. Анета ее утешала: «Если погибнем, то все втроем. Разве это страшно?».
       Некоторые считают, что Анета не использовала турецкое происхождение мужа и дочери во спасение.
       — Однажды я пыталась сказать что-то о Коране. И поняла — разговор с ними бесполезен.
       В другой раз попыталась осуществить сеанс внушения: пристально смотрела на боевика, пытаясь вызвать в нем человеческое. Он резко обернулся и приказал не смотреть на него. Звери не выносили человеческих взглядов. Где же их победа?
       — Это правда, что ты говорила: «Бога нет»?
       — Я не говорила. Я кричала.
       Потом был крик: «С ребенком — на выход!». Откуда ей было знать, что это спасение? Она шла по школьному двору одна, уверенная, что это расстрел.
       Невдалеке стояли Аушев и два боевика. А на крыше соседнего дома были мужчины. Среди них — брат Аллы Батаговой. Они всё видели. Ничем помочь не могли. Самое страшное мучение мужчин — невозможность осуществить свою основную функцию: защитить слабого.
       …Анета никогда не говорит про тот последний взгляд дочери при расставании. Не только потому, что больно, но еще и потому, что языка нет. Тот миг описывается какими-то другими словами, которых не знает никто. Как это опишешь, если лучшая часть тебя — дитя — чувствует, что ты уходишь навсегда?
       Еще там, в душевой, Алана вдруг спросила: «Мама, чья жизнь тебе дороже? Твоя собственная или твоей мамы?». Этот вопрос показался странным.
       — Конечно, жизнь моей мамы дороже, — сказала Анета.
       Она поняла, что дочь искала возможность сказать, что жизнь матери дороже ее собственной. Это был не вопрос, это было послание.
       А теперь — стоп!
       
       
Много лет назад, когда лекции Юрия Михайловича Лотмана стали ходить по рукам, в отделении психологии университета, где я работала, разгорелся спор. Дискуссию вызвал тезис ученого о социально-психологическом типе поведения человека пушкинской поры. Структурирующим тип поведения было убеждение в том, что есть нечто, что выше жизни. Честь, например. В жизни есть что-то, что может быть выше самой жизни?! С этим молодые психологи согласиться не могли никак. Конечно, никто не считал, что любовь, долг, честь — это некие химеры, иначе теряется смысл бытия.
       Так вот: психологи доказывали, что смысл человеческой эволюции состоит в признании того факта, что выше самой жизни ничего в мире нет. Призывался в союзники Достоевский, заметивший, что надо полюбить жизнь выше ее смысла.
       Самоценность собственно жизни — вот то, к чему пришел человек Нового времени. Звучало как манифест.
       Теперь, после Беслана, я знаю, что это не вся правда. Что может быть выше жизни? Жизнь другого человека. Вот в чем божественный смысл предсмертного вопроса девятилетней Аланы. Это только кажется, что между эпохами прерыв. Некий общий вектор движения человечества еще имеет место быть. И то, что кажется прерывом, на самом деле есть прерыв непрерывности.
       Когда я слышу: хватит писать о том, что было в спортзале первой школы, я говорю: нет, нет и нет! Надо успеть собрать и описать все движения человеческой души, явленные в эти 52 часа сентябрьских дней.
       Беслан говорит не только о вероломстве зла, но и о том, почему мы с вами еще существуем.
       …Вот это пропустить можно? Семилетний Маирбек наскреб мелочь в кармане. Оказалось пять рублей. Протянул боевику:
       — Отпусти мою маму…
       Боевик захохотал:
       — Ты знаешь, сколько у меня денег?
       Маирбек этого не знал. Маму не выпустили. Она погибла.
       …Артур Джампаев погиб со всей своей семьей: женой Светой, сыном Аспаром, дочерью Агундой. Ему говорили женщины: «Артур, ты сядь так, чтобы тебя не видели. Мы тебя прикроем. Они, кажется, убивают мужчин».
       Так сесть, как ему велели, Артур не мог. Мужское достоинство не позволяло. Потом Света его увидела в коридоре. Он сидел лицом к стене, руки за голову. Они успели встретиться взглядом.
       Составить бы этот бесланский словарь мужества и мощи человеческого духа со всеми его переходами от абсолютного бесстрашия к бесчувствию как последней охранительной реакции организма. Нужен язык описания. Его нет. Может, кто-то явится и сделает попытку описать случившееся, чтобы это было достойно мучений бесланцев и их мужества.
       Все мои жалкие попытки испробовать известный в психологии и психиатрии язык, созданный для описания жизни узников концлагерей, ни к чему не привели. Бесланский ад спортзала первой школы имеет другой замес.
       Вот некоторые фрагменты моих попыток.
       — Послушай, Эльвира, о каком шоке пребывания ты говоришь? (Есть такой в психиатрии термин. — Э. Г.) Мы же не ехали в Дахау. Не сидели в вагонах и не рассматривали в зарешеченное окно местность. У нас не было этого этапа ориентировки. Мы же вошли к себе в школу. Нас загоняли в свой дом. Это совсем другое ощущение.
       Только теперь я поняла фразу директора школы Лидии Александровны Цалиевой, когда ее вызвали на третий, как она говорит, допрос:
       — Что же вы тут устроили… Это же учительская!
       Она все еще была директором школы. Хозяйкой.
       …А «бред помилования»? Ну хорошо, преступник совершил преступление и надеется на чудо. В чем была вина грудничков, которым не было года?
       — Впрочем, может быть, этот бред все-таки имел место, — спохватывается Анета. Иначе почему многие заложники на слова боевика «сейчас придет большой человек» отреагировали мгновенно: сейчас придет Путин?
       — В большой стране России самый большой человек — Путин? — спрашивает Алла Батагова, потерявшая сына Тимошу. — Мы ведь считали так.
       По ситуации это не было бредом. Это была норма.
       Кстати, о норме.
       Анета спрашивает: почему человечество на протяжении всей истории своего развития не изобрело способа встречи с людьми, ушедшими в иной мир? Пусть это будет несовершенный, но все-таки способ встречи. Сама Анета дочери Алане пишет письма. Так и говорит: «Написала письмо Алане».
       — Эльвира, что вы думаете о клонировании? — спрашивает врач Алла Батагова. Ну не смириться ей с потерей мальчика, который был надеждой рода.
       — Мои братья всегда говорили: из Тимура вырастет настоящий мужчина.
       Все никак не могла понять, почему рассказы о воскрешении, встречах с теми, кто ушел, о письмах ушедшим — почему ни разу, честно скажу вам! — все эти рассказы не напоминали мне бред сумасшедшего.
       — Мы тебе кажемся чокнутыми? — спрашивает Алла.
       Я честно говорю: нет!
       Все объяснил великий психиатр Франкл. Это не человек ненормальный. Ненормальна ситуация. Если вы будете воспринимать все речи в контексте ненормальной ситуации — все выглядит как норма.
       — Послушай, они уже реабилитировались? — спрашивает заложница, увидев, как наш президент с Дзасоховым обсуждают какие-то детали строительства не то футбольных полей в Беслане, не то новой школы, не то еще чего-то, что будет в Беслане.
       Они беседуют так, будто никогда не было Беслана. Словно не погибли дети. Словно нет их вины в случившемся.
       Вот кто уж действительно выглядит абсолютно сумасшедшим, так это они. Такая независимость от ситуации бывает только в бреду.
       
       
А вот это правда: у заложника была возможность «осуществить себя через воссоздание образа того, кого любишь» (Франкл). Этот мощный человеческий посыл срабатывал даже тогда, когда ты умирал. Люди видели, как молодая учительница Эмма Каряева целовала обручальное кольцо и кровью написала имя дочери. Многие дети думали в этом аду не о себе, а о близких.
       — Отпустите меня, моя бабушка сойдет с ума…
       — Господи! Как сейчас мучается моя мама.
       …Мальчик рассказывает девочкам, будто у себя дома ночью на балконе он видел пролетающих ангелов. Рисовал притихшим детям картину этого полета.
       — Мы поняли, — говорит Бэла Губиева, — он нас готовил к смерти.
       …И это тоже правда: вспоминались мелочи обыденной жизни. Именно в них воплощалось новое представление о счастье.
       — Неужели когда-нибудь я выпью чашечку кофе? Неужели никогда не глотну воды? Только там поняла смысл «последнего желания». Оказывается, оно есть. И оно самое простое, — говорит учительница Лена Касумова.
       — Знаешь, где граница проходит между нами и лагерниками? По воде! Вот где источник жизни и источник мучений.
       «…И все-таки из кранов действительно идет вода! Вода!». Это написано Франклом об Аушвице.
       Какая была вода в первой школе, мы уже знаем.
       — В душевой была вода. Открыла кран. Напоила Милену. Боевик сказал: «А вода отравлена». Алана — мне: «Не давай Милене спать. Она может не проснуться». Мне уже было все равно, — это Анета.
       И последнее: вопрос не только о смысле жизни, но и о смысле страданий уже возникает в Беслане.
       — Вопрос «за что?» не уйдет никогда. Мы ведь в спортзале не только страдали, но и думали. Этого у нас отнять никто не мог. Так что власти зря полагают, что мы не в состоянии анализировать ситуацию. Их вранье невыносимо. Когда появляется Путин, я выключаю телевизор. Но другой вопрос: в чем смысл нашей жертвы? — появился, не отменив первого, — это тоже Анета.
       Спросила Анету: какое у нее сейчас самое большое желание?
       — Оказаться в том спортзале. Мы все еще были живы.
       
       Эльвира ГОРЮХИНА, обозреватель «Новой»
       
17.01.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 3
17 января 2005 г.

Реакция
Заколебались все. Народ вышел на улицу, власть пошла на попятную

Ядерные реакторы могут остаться без охраны

Пенсионер Прокопенко вернул президенту 250 «льготных» рублей

Первый иск против отмены льгот подан

Депутатов Госдумы от Удмуртии просят уйти

Михаил Делягин: Настоящие протесты начнутся в феврале

Сытый голодному льготы не вернет

Зимнее взятие Смольного. Самое внушительное выступление против отмены льгот прошло в Петербурге

Как министры на тайной встрече в штаб-квартире единороссов искали крайнего

Точка зрения
Юлия Латынина: Нами правят вирусы

Обстоятельства
Анна Политковская: Поколение некстати. Двадцатилетние захватывают кабинеты чиновников, оставив старших искать правду на кухнях

Подробности
Беспутинцев беспокоят

Расследования
Избитый город – 3. Правозащитники подтверждают: в Благовещенске людей не только били, но и насиловали

«Собираюсь на улицу, думаю: А стоит ли идти?»

Секир-Башкирия. После событий в Благовещенске республика оказалась отрезана от внешнего мира

Армия
Идущие по стрункам

Не повезло духовику из Московской консерватории…

Гнесинская общага: молодые музыканты обсуждают инициативу министра обороны

Отправляя в армию музыкантов, государство зароет в окопы миллионы долларов

Побег в аспирантуру. Монолог неталантливого балалаечника

Призыв во всю ивановскую

Образование
Знание — сильным. Толстой и Ко — против отъема «Азбуки»

Отдельный разговор
Ученики чародеев. Саратовские единороссы молодеют до неприличия

Вовлечение детей в политику — уголовное преступление

Политические шатуны охотятся на детей

Волкова бояться — в сад не ходить

После выборов
«Единая Россия» проиграла выборы в Смоленске

Власть
Кого ведет в губернаторы «партия власти»?

Болевая точка
Корпункт в Беслане. Одни и Космос

Кавказский узел
В Дагестане прошли серьезные бои. Есть потери

Кадыровцы не соблюдают постов милиции

Люди не понимают, кого защищает дагестанская милиция

Отделение связи
Открытое письмо В. В. Путину

Животный мир взывает о помощи!

Суд да дело
Генпрокуратура покушается на имущество Михаила Ходорковского

Тупики СНГ
Юлия Тимошенко: Революция должна экспортироваться всюду. Но по-доброму

Инострания
Король Бельгии начинает борьбу с шовинизмом

Регионы
Милиционер захватил банк

Начальник РОВД Буденновска гнал дешево, а пил дорого

Наука
Климатолог Владимир Клименко: Нас нагрели

Свидание
Дмитрий Ицкович: Я — сам себе капитал

Вольная тема
Клоун БАМ. Все уехали, а он остался

Александр Генис. Как я закончил вьетнамскую войну

Сюжеты
Одежда на смеху. Не спасает от холода, но все равно греет

Самопожертвование. Наш корреспондент прошел курс молодого язычника

Наградной отдел
Поздравляем Анну Политковскую и Николая Донскова

Спорт
Сергей Караневич умеет достучаться до сердец

Генеральный менеджер тольяттинской «Лады» — о судьях, контрактах, деньгах и немного о хоккее

Театральный бинокль
Шум за сценой. Новым меценатам театры заплатят дорого

Сталин на два голоса

В Мариинском театре показали сериал по Римскому-Корсакову

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100