ДОСТУЧАТЬСЯ ДО СЕРДЕЦ
У полутяжа Караневича
коронный удар — с правой в сердце. Он один из
самых перспективных боксеров
Бой Сергея
Караневича против Дениса Соломко проходит в
клубе «Кентавр» на Войковской. В полутемном зале
поставлен ярко освещенный ринг. Люди, сидящие за
тремя десятками столиков, едят бифштексы с
картошкой, пьют вино и пиво. Между столиками
скользят официантки в коротких юбках. Гремит
музыка. Глашатай в черном смокинге громогласно
объявляет в микрофон, что в бою разыгрывается
звание чемпиона СНГ по версии WBC в полутяжелом
весе.
Караневич
выходит на ринг в роскошном алом халате. Мальчик
лет десяти торжественно несет перед ним его
чемпионский пояс. Боксер крестится быстрым,
почти незаметным движением руки в красной
боксерской перчатке.
Я смотрю бой, стоя в метре
от ринга. Бокс, когда видишь его с такого близкого
расстояния, сильно отличается от зрелища по
телевизору. Телевизор отстраняет и смягчает.
Стоя так близко, видишь красные пятна на ребрах
Соломко в том месте, куда попадает перчатка
Караневича, слышишь тяжелое дыхание боксера,
видишь, как мелко вибрирует ринг под ногами
бойцов.
Начиная с третьего раунда
Караневич занимает центр ринга, теснит
противника, лишает его пространства. Глухой звук
ударов разносится по залу. Соломко ускоряет
движения, его ноги со страшной скоростью
передвигаются по периметру ринга. Он мечется,
пытаясь спастись, и огрызается короткими
атаками.
Судит бой бывший чемпион
СССР, знаменитый тяжеловес Евгений Горстков. В
восьмом раунде он останавливает боксеров и
кричит: «Эй, док!». Врач в белом халате, все восемь
раундов просидевший за своим столиком с
опущенным лицом, кажется заснувшим.
Встрепенувшись, он выскакивает к рингу, смотрит
на залитое кровью лицо Соломко и останавливает
бой.
Сергею
Караневичу 22 года. Но он, юниорский чемпион мира
по версии WBC, 23-й номер мирового рейтинга, на ринге
так давно, что молодым боксером назвать его
неудобно. Как любитель он провел 75 боев, как
профессионал — 35. Боев в его жизни было так много,
что он не всегда может вспомнить фамилию
соперника и каким бой был по счету.
Мы говорим в маленькой
тренерской комнатке, на стенах которой висят
вымпелы, грамоты и распечатанные на принтере
поздравления чемпионам. Я ставлю перед ним
диктофон и выкладываю две кассеты. «Это столько
надо наговорить?» — с легким ужасом в голосе
говорит он так, как обычный человек мог бы
спросить, показывая на гору мешков с камнями:
«Это столько надо перетаскать?».
Напротив, за закрытой
дверью, находится зал, где тренируются мальчишки.
Наш разговор прерывается ритмичным стуком. Это
как будто кто-то со всей силы долбит кувалдой о
стену. Но это не кувалда, это в коридоре висит
тяжелый цилиндрический мешок, и подросток лет
двенадцати обрушивает на него удары.
Менеджер
Андрей Романович не подбирал боксеру соперников
полегче, не старался выстроить послужной список
так, чтобы он состоял из одних побед. Уже в своем
седьмом бою Караневич дрался за титул чемпиона
по версии IBF с Томашем Адамеком, который сейчас
четвертый в мире. Он проиграл Адамеку по очкам в
десяти раундах. Проиграл он и сильному немцу
Роберту Штиглицу, хотя сам считает, что выиграл.
Просто бой проходил в Магдебурге, и судьи дали
Штиглицу лишнее очко.
Такой подход к делу и
такой подбор соперников — причина того, что в
послужном списке Караневича достаточно
поражений. В его карьере был даже момент, когда он
потерпел три поражения подряд. Я говорю его
менеджеру о короле полутяжелого веса Рое Джонсе,
который — если забыть о двух нокаутах в конце
карьеры — вообще провел всю свою жизнь с нулем в
графе поражений. «А еще можно вспомнить младшего
Кличко! — перебивает меня менеджер. — У него было
45 боев, ноль поражений. Но вы видели, с кем он
боксировал? Один из ЛТП пришел, другой от
наркомании только что излечился. Но вот попался
более-менее неплохой боксер, пусть пьяница, но
удары держит… и где Кличко? Уже Кличко нет».
Четыре года
тяжелых боев против сильных соперников
превратили Караневича в боксера, которого
побаиваются те, кто стоит в рейтинге выше.
Чемпион мира Свен Оттке пригласил Караневича на
спарринги — и еле унес ноги с ринга. Знаменитого
немца Маркуса Байера Караневич на спарринге
отправил в нокдаун, после чего Байер вынужден был
отменить уже назначенный титульный бой. Роберт
Штиглиц, два года назад победивший Караневича,
сейчас категорически отказывается проводить
матч-реванш.
В прежних своих боях
Караневич часто уходил с ринга по пояс в крови. В
таком виде он был после боя с украинцем
Сафоновым, так же он выглядел после первого боя с
белорусом Соломко. Он дрался, как выражается его
менеджер, с кулака на кулак. Но тренер Владимир
Александрович Лавров (звание заслуженного
тренера Лавров получил еще в 1970 году) переучил
его — научил не драться, а именно боксировать.
— Вы панчер? — спрашиваю я
Караневича.
— Нет.
— Вы не ставите на удар?
— Нет, почему. Ставлю и на
удар. У каждого в профессиональном боксе должен
быть удар, которым он в любую неожиданную секунду
может прекратить бой. Но отъявленным панчером,
который сломя голову летит вперед и убивает, я
себя не назову.
— И какой у вас любимый
удар?
— Много соперников падало
от удара правой по сердцу. Когда отстаивал титул,
американец Дафир Смит четыре раза падал, у него
было сломано два ребра. До этого еще пара ребят
были, которые попались на этот удар и не смогли
продолжать бой.
Я говорю Караневичу, что
знаю всего одного боксера, который ударом по
корпусу постоянно заканчивал бои, — это Василий
Жиров, чемпион мира в первом тяжелом весе.
— Я не ошибаюсь, — вдруг с
нотками недовольства в голосе говорит Караневич,
очень весомо, очень серьезно. — Я повторяю. У
Жирова удар по печени с левой руки. У меня удар с
правой руки в область сердца. Это совсем другой
удар.
Сергей
Караневич, уже много лет встающий в шесть утра и
начинающий день не с завтрака, как все обычные
люди, а с бега на десять километров, — знает
кое-какие вещи об энергии и сознании, которые
интересно послушать и неспортивному человеку.
«Понимаете, — говорит он, — психологически очень
трудно подходить к бою. Энергия в тебе уже
заряжена, но ты начинаешь думать о том, как будешь
себя вести в поединке, — и гоняешь энергию в
пустоту. И в этот момент очень важно
психологически отвлечься, почитать Книгу».
«Я очень сильно верю в
Бога и считаю, что мои победы дал мне Бог. Я
считаю, что Он дает нам силы, дает терпение,
мужество, характер. И поэтому я перед боем читаю
Библию, она меня очень сильно успокаивает. И моя
энергия никуда не уходит, а выплескивается
только тогда, когда я захожу в ринг, прыгаю через
канаты».
«Бокс — это единственный
вид спорта, в котором ты осознанно идешь на удар,
— говорит Караневич. — Я не хочу обидеть
любительский бокс, но профессиональный бокс —
это другое. Здесь 10—12 раундов по три минуты.
Полчаса махаться — очень много физической силы
требуется.
Что происходит с
противником — написано в его глазах. Если он
психологически сломлен, это видно. Такое может
быть сразу, с начала боя, от пропущенного
тяжелого удара. Соперник боится идти вперед, еще
один удар — и он может оказаться на полу.
Я считаю, что
психологически меня сломать невозможно. Даже в
проигранных боях я не был сломлен
психологически. Если проиграл, значит, у меня не
хватило физической мощи. Но я не был сломлен и
всегда дрался до конца».
Я спрашиваю его, как он
сочетает бокс с христианством. Разве христианин
может бить человека? «Меня никто еще не спрашивал
про веру, — говорит он. — Спасибо, что спросили. А
теперь я отвечу на ваш вопрос. Понимаете, бокс —
это не драка, не убийство, не воровство. Это спорт
храбрых, мужественных людей. Мы боремся по
честным правилам. Я считаю, что спорт — это
здоровье, это сила, это красота».
Замолкает. Через
несколько секунд добавляет слово: «Гармония».
В
полутяжелом весе сегодня Караневич — один из
самых перспективных боксеров. В свои двадцать
два года он имеет опыт, который не все боксеры
набирают и к тридцати, — и при этом в нем
чувствуются молодость и свежесть человека, у
которого еще все впереди. Я спрашиваю его, какая у
него цель, чего он хочет достичь. «Чего я хочу
достичь? Хм… — хмыкает он так, как будто я
предложил ему разгадать замысловатый ребус. — Я
хочу стать абсолютным чемпионом мира в
полутяжелом весе по всем версиям».
На встречу со мной
Караневич — хотя я не просил его об этом — принес
свой чемпионский пояс. «Подождите убирать, дайте
посмотреть!» — прошу я, и чемпионский пояс —
оплаченная кровью и потом награда, о которой
мечтают тысячи боксеров во всем мире, —
оказывается у меня в руках.
Этот пояс тяжелее, чем
кажется на фотографиях, — он оттягивает руки
вниз. Он зеленый, с большим золотым кругом
посредине, где выбит титул — чемпион мира среди
юниоров по версии WBC — и прикреплены две
маленькие боксерские перчатки. «Это должно быть
вот так!» — быстро говорит Караневич и
поправляет перчатки, разворачивает их под углом
друг к другу жестом увлечения и воодушевления,
каким играющий мальчишка мог бы устанавливать
солдатиков в ряд.
Потом он забирает у меня
свой пояс и бережным движением — так держат
хрустальную вазу или букет цветов — опускает в
обыкновенный целлофановый пакет.
Алексей ПОЛИКОВСКИЙ,
обозреватель «Новой»
17.01.2005
|
