ОКЕАН ЗАТЯГИВАЕТ
Наши специальные
корреспонденты передают из зоны бедствия
Они
буддисты, а сегодня воскресенье. Поэтому не
растаможен груз МЧС, не определено место для
госпиталя и у меня ни строчки не написано о
последствиях катастрофы. Мы в Негомбо, Шри-Ланка.
Это непострадавший район. До места бедствия
отсюда семь часов по ланкийским дорогам на
машине (200 км). Местные улыбаются и на мои вопросы
о катастрофе отвечают одинаково: «Негомбо не
пострадал. У нас все в порядке. Мадам хочет нанять
тук-тук? Или выпить? А может быть, хотите
посмотреть сувениры? Только посмотреть».
Турбизнес не умер.
– Вы из
Москвы? Отдохнули бы сначала, говорят, у вас там
очень холодно. Смотрели новости на СNN? Знаете про
цунами? У нас же 31 тысяча погибла людей.
— Да знаю, поэтому я здесь.
— Да? А вы бы все-таки
отдохнули. У вас же тоже там катастрофа в России.
—?!
— Проблемы с Украиной — я
видел по СNN. Я много знаю про Россию, у вас есть
хороший человек — Ленин. Правда, я кое-что знаю
про вашу страну? Может, зайдете, перекусите?
За два дня
это был единственный повстречавшийся мне
ланкиец, который точно знал, что значит слово
«журналист». Журналистики здесь нет —
бесполезные мы для буддистов люди. Точно
переродимся в какой-нибудь баобаб или таракана.
Почти в 80% случаев они просят объяснить слово
«журналист». Что это значит? Чем вы конкретно
занимаетесь? Хотя английский — их второй язык.
Просто нет этого слова в активной лексике
ланкийцев. Газеты тут купить сложно — надо
нанимать тук-тук и ехать в центр города в
специальный ларек. По телевизору в
многочисленных ресторанах и пабах передают (или
они предпочитают смотреть) песнопения из храмов
и сериалы о богатой жизни. Да и телевизор —
большая редкость. Спросила: может, дорого? Нет, не
из-за денег. Просто не принято. Поэтому все мои
вопросы о катастрофе воспринимаются здесь, в
непострадавшем районе Шри-Ланки, как праздный
интерес туриста-новичка. «Что с нее взять? Белый
человек!». С улыбкой, подобострастием не
избавившиеся от колониального менталитета люди
пожимают плечами и говорят: у нас все в порядке, а
может, мадам даст на жизнь?
Ричард и
Элли — туристы из Шотландии. Приехали отдохнуть
на пару недель, остались на пару месяцев. Говорят,
что им крупно повезло — цунами не дошло до этого
побережья. Повторного землетрясения не боятся:
«В Шотландии слишком холодно, почти так же как у
вас, в России. Что там делать? К тому же там тоже
сейчас наводнения и катаклизмы. Мы останемся
здесь на неопределенный срок». Ричард и Элли —
постоянцы. Есть в Шри-Ланке такая категория
туристов. В основном европейцы. Они не
путешественники, просто отдыхающие. Берут отпуск
и едут, а потом зависают на долгое время.
Постоянцев выдают цвет кожи и искренние
приветливые улыбки.
В пабе около океана толпа
англичан пьет пиво. Часть белокожих
татуированных граждан на мое заявление, что я
репортер из России, реагирует мутно: «И что из
этого?». Другая, смуглая от загара, часть
альбионцев, увешанная буддийскими талисманами,
жизнерадостно заявляет: «А мы видели цунами!».
— Вы были в другом городе?
— Нет, мы отсюда не
уезжаем. Здесь видели: сидели вот на этом самом
месте, пили пиво и видели цунами!
От места, где англичане
пили пиво, до океана — примерно метров триста. Я
недоуменно оглядываюсь — никаких следов
разрушений.
— Я поняла! Английский
юмор!
— Нет-нет. — Джеффри
посерьезнел и чуть разозлился. — Мы не шутим. Мы
сидели здесь, пили пиво, и волна прямо дошла до
ограждения паба.
Ограждение высотой в
полметра. На побережье развеваются красные флаги
— знак «Заходить в море не рекомендуется»
— Вы купаетесь в океане?
Говорят, что сюда течение может принести трупы.
— Какие трупы? Глупости —
все трупы уже съели акулы, нам даже местные это
подтвердили.
— Сколько вы тут?
— С сентября.
Океан затягивает. И еда
здесь вкусная и дешевая. Вчера я ужинала жареной
акулой по 180 рупий (50 рублей) за порцию…
Напротив
английского паба на земле сидит семья нищих. Это
первые неулыбающиеся местные, которых я
встречаю. Очень похожи на московских попрошаек,
сидящих на земле с закутанными в одеяло детьми.
Только условия у них комфортнее. Один англичанин
принес им пакет с едой. Они заулыбались. Джеффри
рассказывает:
— Видишь эту семью? Я
здесь больше полугода, каждый день встречаюсь с
соотечественниками в этом пабе — и каждый день
здесь сидит эта женщина с детьми. Мы покупаем им
еду, но никогда не даем деньги. Но им нужны деньги.
Они теперь прохожим рассказывают, что приехали
из разрушенного цунами района. Наверное, говорят
о другом, более раннем цунами.
Джеффри подмигнул и
улыбнулся.
Здесь многие теперь
спекулируют темой катастрофы. Около одного из
ресторанчиков хозяин показал на разросшийся до
размеров столетнего дуба фикус (на местном языке
это называется кокоамбер): «Под тем деревом
вечером собираются много людей из соседних
деревень и ждут вас, иностранцев. Каждый день они
рассказывают новую легенду о том, как их дом
снесло огромной волной. Но ты не верь — я знаю
этих людей несколько лет. Их дома целы, просто так
они зарабатывают на жизнь».
— Разве буддизм позволяет
обманывать?
— Нет, не позволяет. Но он
позволяет пользоваться ситуацией, чтобы выжить.
Ты здесь чуть-чуть поживешь и поймешь разницу.
Надеюсь, я не пойму этой
разницы.
Англичане, которые до сих
пор ведут себя с ланкийцами как колонизаторы,
говорят: размеры бедствия преувеличены местными
ради гуманитарки. Я спрашиваю: были ли они в тех
районах? Нет, но они знают характер туземцев.
Англичане не боятся есть крабов, пить молоко и
покупать еду у уличных торговцев. В эпидемию, об
опасности которой 15-го числа объявила ООН, они
тоже не верят. Если мы стараемся есть только
фрукты, которые можно почистить от кожуры (манго,
папайя и бананы), то они заказывают опасные, с
моей точки зрения, салаты. Кстати, пока тебе тут
несут салат, есть время подумать, есть его или
нет. Но что меня больше всего удивляет — это
скорость приготовления чая. За это время его
можно собрать, высушить под солнцем и заварить.
 В Негомбо о катастрофе напоминают только
белые полотна, растянутые на заборах перед
храмами и церквями. На полотнах написано: «Здесь
нашли приют беженцы, пострадавшие от цунами. Если
у вас есть время и средства, помогите им». В
храмах беженцев почти нет — кто-то вернулся
домой, к родственникам, кто-то ушел в монастырь, а
кто-то еще не добрался — сейчас в пути. Только
ночью под стены храмов и церквей заходят
переночевать люди из-под фикуса.
Ночь наступает в Шри-Ланке
мгновенно. Всего несколько секунд — и на смену
тонущему в океане солнцу приходит месяц. Он здесь
висит, как на башне мечети — вверх рогами. Шьяма
признается, что теперь боится ночи: может не
успеть спасти семью от новой катастрофы. Шьяма —
мусульманин, хозяин сети ювелирных магазинов в
Шри-Ланке Shyama Jewellers. Одного магазина он лишился. В
Галле — к югу от Негомбо. Шьяма дает мне свою
визитную карточку, показывает на адрес и говорит:
«Этого адреса больше нет. Города больше нет — он
полностью разрушен». 26 декабря, перед цунами, в
магазин зашла большая группа иностранцев —
человек десять. Они купили несколько колец.
Теперь эти кольца пополнили коллекцию подводных
морских сокровищ.
— Выбило все стекла в один
миг, люди даже не успели зацепиться — их снесло в
океан. Только продавец выжил.
Шьяма родом из Галле, в
Негомбо живет несколько лет. Вернулся из своего
родного города только в субботу — помогал
разгребать завалы. Сейчас пляж там расширился на
три километра в глубь острова. Песок, море и
обломки бунгало. «Мой друг потерял всех. Нет
брата, нет сестры, нет племянников, нет матери,
нет отца. Нет семьи. Море нас обмануло». Шьяма
задумался, из мыслей его вернул новый
покупатель-американец. Вновь улыбка, вновь
вежливые слова.
Жизнь продолжается. По
крайней мере здесь, в Негомбо. В доме Шьямы его
дочка учит арабский с частным учителем, чтобы
уметь читать Коран. Сегодня в Негомбо — день
буддийских свадеб и начала занятий в
христианских (международных) школах.
Понедельник. Вечером мы
выдвигаемся вместе с МЧС на юг страны, в Галле.
Место для госпиталя нашли.
Наша
колонна, девять автобусов и грузовиков,
преодолела 230 километров за 11 часов. Столько же мы
летели из Москвы в Шри-Ланку. Водители — местные.
Среди эмчеэсовцев англоговорящих оказалось 8
человек. Не хватало одного в первую машину
колонны. Так я стала внештатным переводчиком. Это
удобно — и не спишь всю ночь, и наблюдаешь за
дорогой. Через 100 километров после Негомбо
начались разрушения — залитые водой
сельскохозяйственные поля, разрушенные дома,
выброшенные на берег корабли... В деревнях и
городах гуляют ланкийцы. У них ночная жизнь —
слушают музыку, пьют имбирное пиво
(безалкогольное) и улыбаются. Все улыбаются.
Утром во вторник мы уже на
юге страны, в городе Тангалла. Большинство
дешевых гостиниц — за 3—4 доллара в сутки —
снесло водой, спать в палатке под пальмой было
слишком жарко, и ночью здесь около 40 градусов...
Остановились в бунгало,
метрах в 50 от океана...
Утром будят жуткие звуки
чего-то падающего с огромной высоты. Оказалось,
местные мужчины в юбках, с мачете наперевес рубят
кокосы. Это с высоких пальм падают орехи. Съедаем
по кокосу и отправляемся в госпиталь.
Госпиталь развернули
вечером во вторник на поле городского стадиона.
От самого стадиона не осталось почти ничего —
волна снесла здание и вымыла всю траву на
футбольном поле. Стоят забор и обломки трибуны.
Места на трибуне заняты тангальцами. Люди сидят
на земле, стоят за забором, сидят друг у друга на
коленях — ждут приема у русских врачей с семи
утра.
Русский врач здесь — Бог.
В соседнем госпитале, открытом две недели назад
корейцами, очередь на прием гораздо меньше. Сами
корейские врачи недоумевают: вы приехали больше
чем на месяц?! Здесь же нечего делать! За три часа
работы русские врачи приняли около ста человек.
Ожидают сегодня еще двести. Среди пациентов —
люди с фурункулами, инфекциями, болезнями
щитовидки, старыми (20-летней давности) родовыми
травмами, ревматизмом.
Только что пришли две
одетые в сари ланкийки-сингалки. Очень красивые.
Одна еле дышит — приступ астмы. Доктор говорит:
— Сейчас сделаем инъекцию
— снимем приступ.
— No, no injection!
Молодая женщина вскочила
и замахала руками.
— Почему вы не хотите
укола?
— Объясняет, что у нее
аллергия на эти препараты.
— А если мы дадим вам
выпить содержимое ампулы? — спрашивает опытный
доктор.
— Давайте, я выпью.
Я спросила: вернется через
час с аллергией? Сказали: не вернется, препарат не
вызывает аллергии. Просто она боится уколов —
здесь многие их боятся.
Пострадавших из-за цунами
пока мало — только тяжелые пациенты, они сейчас в
нашей реанимации. Те, кто может передвигаться, не
идут — некогда. Восстанавливают дома и смытый
волной бизнес. Магазины, частные местные
гостиницы, интернет-кафе унесло море. Люди
расчищают завалы, встречают нас улыбкой и соком.
Говорят, что верят в карму.
(Продолжение следует)
Анна ШАМБУРОВА,
Негомбо, Тангалла (Шри-Ланка)
20.01.2005
|
