КАССОВЫЙ АППАРАТ
Администрация
президента России контролирует десятки
миллиардов долларов
 Если восемь человек (семь чиновников и один
президент) контролируют капиталы, равные почти
трем годовым бюджетам России, а остальные деньги,
вернее их владельцы, к ним лояльны настолько, что
могут отдать почти все по первому зову, — разве
можно всерьез говорить о политике?
Ведь политика, даже та, что
за социальную справедливость и правовое
государство, увы, тоже требует средств. Этих
средств нет. Поскольку президенту удалось самое
главное: консолидировать в руках своего
малочисленного окружения даже чуть больше, чем
необходимо для того, чтобы не бояться
«оранжевого вируса» и «проблемы-2008».
Единственное, за чем
остается следить, чтобы в стране не появились
свободные и независимые от Кремля деньги. Именно
в этом причина, например,
атаки на «ЮКОС»
и
удушения среднего и малого бизнеса, который в том
же Киеве сыграл пусть не решающую, но весьма
существенную роль.
Чтобы не быть
голословными, давайте считать. Для начала
константы: Стабилизационный фонд и
золотовалютные резервы в совокупности — 142 млрд
долларов. И даже не будем сюда пока прибавлять
«неучтенку» в виде сверхдоходов бюджета, лежащих
на счетах Министерства финансов, расходование
которых — великая государственная тайна. За все
формально отвечают Кудрин и Игнатьев, которые,
как известно, не более чем нанятые президентом
управляющие.
Сосредоточие остальной
финансовой власти — руководство администрации
президента. Одиннадцать человек. Правда, четверо
из них пока выполняют чисто технические функции,
находясь в действующем резерве, и никакой
собственности в сфере их ответственности нет.
Остается великолепная семерка чиновников, прямо
или косвенно контролирующих значительную часть
магистральных финансовых потоков, сравнимых с
половиной годового бюджета страны.
Должность председателя
(члена) совета директоров крупной
госкомпании-монополиста — это не синекура. Это —
феод. В том смысле, что владелец кресла не только
считает прибыль, но и приглядывает за
государственным добром. То есть рассаживание
правильных людей на ключевые бизнесы — это не
ельцинское банальное казнокрадство, когда
олигарха могли на полгода сделать
вице-премьером, чтобы затем попросить о помощи
ближе к выборам. Это — основа власти. Так
постепенно сама власть стала бизнесом. Она стала
самодостаточной, приватизировав ключевые
отрасли экономики.
Какие? Нефть, газ, ВПК,
транспорт и атомную энергетику — то есть базовую
инфраструктуру, приносящую в бюджет основной
доход. И узких мест здесь почти не осталось: в
нефтегазовом секторе цепочка контроля
простирается от скважины до конечного
потребителя. (Последняя крупная компания —
«ЮКОС» — пошла по рукам, «ЛУКОЙЛ» в стране почти
не работает, ТНК повязана властью крепко, и ее
топ-менеджмент скорее сделает себе харакири,
нежели попробует хоть в чем-то отказать Кремлю.) В
области транспорта — окучены железные дороги,
воздух и флот. В атомной энергетике —
практически все. О торговле оружием и оборонном
заказе и говорить не приходится.
Что осталось? Обычная
энергетика… То ли не дошли руки, то ли пока
Чубайс упирается. Социальная сфера, в которой
крутятся миллиарды долларов: ЖКХ,
здравоохранение, образование, пенсионка… Именно
на штурм этого почти последнего бастиона
направлены основные усилия, чему свидетели —
все. Пенсионная реформа позволила
саккумулировать огромные деньги в близких к
Кремлю государственных банках, на очереди —
реформы высшей и средней школы, медицины и
коммунального хозяйства.
То есть государственный
капитализм у нас тоже получается олигархическим
(ведь олигархия — синтез власти и денег).
Алекперов, Потанин, Фридман и проч. понижены в
ранге до обычных крупных капиталистов, им на
смену пришли другие — люди не публичные, тихо
трудящиеся в администрации президента. Только
стоит учесть: олигархи прошлого жили склочно,
используя каждую возможность коллегу обокрасть,
потому, наверное, и пали в неравной борьбе. Новые
олигархи, может быть, тоже не дружат семьями, но
имеют КОНСОЛИДИРОВАННЫЙ бюджет и одного хозяина
— президента, поскольку в его власти
распределение кресел и, следовательно,
подведомственного им бизнеса.
И этот капитал не побежит
за границу — этих денег, как их владельцев, там,
мягко говоря, никто не ждет. Новый олигархический
капитал может жить только здесь, а для того, чтобы
жить и приносить прибыль, ему нужна власть. При
этом главная гарантия преемственности этой
власти — капитал, который у них есть.
Так что эти люди пришли
всерьез и, судя по всему, надолго.
Только одно но: бизнес
прошлой волны стремился заработать как можно
быстрее и больше, чтобы было что сохранить на
швейцарских счетах детям и внукам. Это
заставляло их вкладываться в модернизацию
производств, новые технологии, качественный
менеджмент — словом, в то, что увеличивает
прибыль. Постепенно вошли во вкус и стали
работать не за страх, а за совесть.
Государственным
олигархам собственно бизнес по барабану — они же
не менеджеры, а чиновники. Вмешиваться в
подконтрольное им хозяйство они могут разве что
по политическим соображениям. Что вовсе не
способствует росту экономических показателей. А
мы еще удивляемся, почему при фантастической
конъюнктуре в российской экономике намечается
стагнация… Не нужно удивляться, поскольку при
том подходе нас ждет впереди не только
преемственность власти, но и серьезный
экономический кризис.
Отдел экономики
03.02.2005
|
