Первый роман Юлия ДУБОВА «Большая пайка» неоднократно назывался лучшей книгой о российском бизнесе. Президент компании «ЛогоВАЗ» откровенно и увлекательно рассказывал о том мире, в который ни журналиста, ни писателя со стороны не пустили бы ни за что, но который самому Юлию Дубову был привычен и знаком в мелочах.
       Теперь Платон и Ларри — главные герои «Большой пайки» и нашумевшего фильма «Олигарх», поставленного по роману, — возвращаются. В реальной жизни такие люди стали заниматься большой политикой. Вот и герои Дубова приступают к реализации проекта «Преемник», цель которого — посадить на кремлевский трон нового президента страны.
       «Меньшее зло» — роман, посвященный «делателям королей» от интриганов древности до Бориса Березовского. Увлекательный политический триллер продолжает традицию «Большой пайки», то приоткрывая завесу над тем, что недоступно взору простого обывателя, то демонстрируя, как стремительно и трагично политика выплескивается из начальственных кабинетов на улицы. В очередной раз Юлий Дубов вводит нас во власть, на этот раз политическую, и в очередной раз — с «черного хода».
       Это книга (выходит в издательстве «Колибри») для всех, кому небезразлично, из чего же сделаны короли вообще и президент Российской Федерации в частности. А все совпадения имен, отчеств, мест терактов и политических технологий следует признать случайными. Совершенно случайными.
      

       «Но лучше всякого обмана –
В беседе с умным человеком
Сказать ему простую правду».
       Лопе де Вега

       Особой чувствительностью генерал не отличался и наползающие ледяные волны презрения и гадливости сперва принял за обычное стариковское брюзжание. Потом начало приходить понимание.
       — Поддавшись на ваши просьбы и уговоры, — монотонно цедил Старик с противоположной стороны стола, — я принял решение, которое чуть было не оказалось роковым. При этом масштаб развала спецслужб мне был прекрасно известен, но я никак не мог предположить, что развал этот дойдет до того, что на одну из высших и важнейших должностей назначат субъекта, подобного вам. Морально неустойчивого. Интеллектуально неразвитого. Профессионально неподготовленного. Вам, милейший, нельзя доверить элементарные вещи, с которыми без труда справился бы милицейский оперуполномоченный. Вы, буквально ползая на коленях, умолили меня поручить вам провести начальную стадию операции. Я позволил и совершил ошибку. Мне и в голову прийти не могло, что вы, участвуя в решении серьезнейшей геополитической задачи, займетесь несанкционированной самодеятельностью.
       — Я… Это… Самодеятельностью не занимался, — пролепетал Батя. — Я все, как было сказано…
       — Вам было сказано — два объекта. Два! Я правильно припоминаю?
       — П-правильно.
       — А зачем вы в Смоленск полезли?
       — Это… Про запас… На всякий случай. Вдруг в Москве не получится…
       — Что? Про запас? Я вам поручил эту часть операции не для того, чтобы у вас что-то там не получилось. Это во-первых. В двух московских взрывах погибли триста шестьдесят восемь человек. Это во-вторых. В Смоленске, в доме, который ваши кретины так здорово заминировали, проживают сто четыре человека. Живые люди. Мужчины, женщины, дети, между прочим. Это вы своей волей свыше сотни человек про запас отложили? Это вам что — крупа, заготовки на зиму, огурчики соленые? Это, милейший, живые русские люди. И не вам решать, кто из них останется жив, а кто погибнет от рук международных террористов. Я вам решать не разрешал!
       — Виноват.
       — Да вы не виноваты. Были бы вы, голубчик, виноваты, у нас с вами другой разговор был бы. Вы просто непригодны. Вам регулировку уличного движения доверить нельзя. Как получилось, что ваших людей в Смоленске вычислили? Как вы смели допустить, чтобы их вычислили? Как это вы так замечательно сделали, что после этой дурацкой пресс-конференции про предотвращенный теракт сразу начали сообщать про учения по гражданской обороне или как это там у вас сейчас называется? Так это предотвращенный теракт? Или учения? Если теракт, почему террористы до сих пор не в розыске? Почему они живы и ходят на работу? Если учения, то где документация? Вы, любезнейший, эту кашу заварили, так у вас хоть на один вопрос, но должен быть ответ.
       — Наши люди… Сотрудники… Мы их должны оберегать…
       — Что? А сто четыре спящих человека в жилом доме — не наши люди? Вы кого оберегать, господин генерал, вознамерились? Недоучившихся идиотов, которые по открытой связи звонят из Смоленска в приемную ФСБ и сообщают, что на дорогах кордоны и они, видите ли, проехать не могут? Я в Отечественную от Минска до Москвы лесами прошел, с одним грибным лукошком и тремя патронами. А ваши аристократы разведки исключительно на автомобилях приучены передвигаться, им без машины под задницей одна дорога — в пункт междугородных переговоров, чтобы связаться с такими же недоумками в Москве и открытым текстом попросить помощи…
       Старик сполз в кресле и тяжело вздохнул.
       — Даю вам неделю. Ровно семь календарных дней. За это время вы обязаны обеспечить следующее. Первое. Эти ваши три умельца должны исчезнуть. Бесследно. Поняли меня? Второе. Версия об учениях должна быть полностью и безоговорочно дезавуирована из-за ее полнейшего идиотизма и невозможности оформления необходимых документов без привлечения излишне большого количества посторонних лиц. ФСБ приносит извинения общественности за дезинформацию об учениях, которая была необходима для скрытного проведения масштабных оперативно-разыскных мероприятий. И третье. Объявление всех троих в федеральный розыск.
       — И в международный? — генерал, услышав понятные слова, явно испытал облегчение.
       — Дурак! — взвизгнул Старик, не помня себя от ярости. — Имбецил! Какой международный розыск? Все ваши сотрудники давно уже числятся во всех картотеках! Вы бы уж сразу расписались, что это ваши люди взрывают российских граждан. Господи, за что мне это? Розыск — только федеральный. Или… Так… Не смейте объявлять этих троих, вычислят сразу. Кого хотите, того и объявляйте, только не их. Их — нет! Поняли меня?
       — Понял, — соврал генерал и встал навытяжку.
       — Сядьте, черт вас побери! Я с вами еще не закончил. Сядьте, я сказал! Единственное, что во всей этой истории вы сделали правильно, и то постольку-поскольку, это подобрали кандидатуру Гусейнова. С ним ваш человек работал? Так вот. За подбор кандидатуры этого вашего человека надлежит поощрить. А за всю последующую цепь событий его надлежит расстрелять. Вместе с вами и прочими причастными. Потому что по утвержденному мною плану господин Гусейнов должен сегодня сидеть в «Лефортове» и давать правильные показания. А он где сейчас, если не секрет?
       Генерал побагровел, потом позеленел и счел наилучшим промолчать.
       — Вот именно. Вам что — не хватило людей? Транспорта? Спецсредств? Как вы могли его упустить? Вот, — Старик потряс мятой пачкой страниц, — это ваши отчеты. Четыре машины наружки, круглосуточное наблюдение… И что?
       Генерал не слишком убедительно изобразил негодование.
       — Я приказал, — сказал он начальственным басом, — брать его у ресторана на улице. А он ушел через подвал и сгинул. Такое случается. И от американцев, и от англичан наши люди тоже уходили.
       — Да прекратите нести чушь! От американцев и англичан уходили не ваши, а мои люди. Мною лично отобранные и мною обученные. А от ваших людей в состоянии уйти любая подзаборная рвань, вами же и прикормленная. Причем не просто уйти, а еще и сообщить по ноль два про новые взрывы. Вы его даже после этого обнаружить не смогли.
       — Он передислоцировался, — сообщил генерал.
       — Голубчик, — ласковым голосом, от которого генералу стало сильно не по себе, сказал Старик. — Передислоцироваться могут войсковые соединения. Один-единственный человек, на которого охотится столь уважаемая служба, как ваша, передислоцироваться может единственно в «Лефортово», о чем я уже упоминал, или в безымянную могилу, на худой конец. Ваш же клиент передислоцировался, как вы изволили выразиться, за тысячу километров отсюда, причем вы об этом даже не подозреваете. На Кавказе сейчас ваш клиент. С одним симпатичным олигархом делится своими горестями. Что? Что это вы, господин генерал, так в лице переменившись? Может, вы с непривычки устамши? — юродствовал Старик. — Может, вам водички подать? Или покрепче чего, к чему вы на своем рабочем месте приучились?
       Генерал и вправду напрягся. С тех самых пор, как Аббас Гусейнов, вежливо именуемый клиентом, в последний раз вышел на связь, Кузьминки, Выхино и все соседние районы были блокированы так, будто там прятался от посторонних глаз не кто иной, как сам партайгеноссе Борман, чудом укрывшийся от Нюрнбергского трибунала. Станции метро, автобусные и троллейбусные остановки патрулировались круглосуточно. Свободный пробег любого автомобиля — от момента включения первой передачи до вынужденного торможения по сигналу специально обученного гаишника — никак не превышал двухсот метров. У водителя проверяли документы, потом наклоняли на капот и начинали потрошить машину вместе с пассажирами. В невиданно массированном заграждении стояли лучшие люди Федеральной службы охраны, усиленные оперативниками ФСБ и головорезами из отряда «Вымпел». Особое внимание обращалось на пешеходов, потому что добраться от Кузьминок до кольцевой, а там сигануть огородами было вполне реально. Даже если бы Аббас Гусейнов превратился, к примеру, в мышь и в таковом обличье попытался миновать многочисленные кордоны, он был бы тут же изловлен в подземных коммуникациях, которые охранялись привычными к просачиванию через канализацию альфовцами.
       Никак этот самый Гусейнов не мог оказаться на Кавказе. Ну никак.
       – Ознакомьтесь с документиком, — Старик перебросил через стол тощую папку. — Всего-то заключение технической экспертизы. Сравнительный анализ обеих записей. Могу избавить вас от связанного с чтением напряжения умственных способностей. Первая запись — это запись живого голоса. А вот вторая… Здесь чуть сложнее. Вторая запись — это запись магнитофонной записи. Надо объяснять? Вместо того чтобы попытаться понять, каким же это образом человек переместился с блокированного запада Москвы на еще не блокированный восток и на кой черт ему понадобилось сообщать славным органам об этом перемещении, вы с готовностью пошли у него на поводу. Он всего лишь переправил на восток запись своего голоса, дождался, пока вы переместили туда свою чрезвычайно квалифицированную охрану, спокойно вышел из укрытия и отправился по назначению.
       — Невозможно, — пробормотал генерал. — Вы его не знаете. Он просто дурак. Шашлычник. Хачапури тухлый. Он такого и придумать никогда в жизни не мог бы!
       — А он ничего и не придумывал. Всё придумали за него. Поэтому он сейчас в полной безопасности на Кавказе, а я вынужден общаться с… Поверьте, милейший, если бы хоть один нормальный человек нашелся, согласный подчищать за вами, я бы на вас минуты лишней не потратил.
       Генерал выбрался из кресла, хрустнув коленями, и выпрямился по стойке «смирно».
       — Готов искупить! — отрапортовал он, вспомнив виденный в молодости военный фильм. — Прошу разрешить оправдать доверие!
       — Слушайте меня внимательно. Я сейчас буду с вами говорить совершенно откровенно, потому что иного способа заставить вас хотя бы минимально исполнять свои обязанности не вижу. Вы сделаете то, что я вам сейчас скажу, и больше я не желаю вас видеть. И слышать тоже. У вас работа есть? Президента охраняете? Вот и охраняйте. Если вы допустите еще одну ошибку или же полезете в государственные дела, я лично прослежу за вашей дальнейшей судьбой. И судьба эта будет печальна и незавидна. Чрезвычайно. Я понятно изъясняюсь?
       — Так точно.
       — Сегодня на Кавказ вылетает один человек. Доверенное лицо нашего первого лица, специально вызванное из города Санкт-Петербурга. Летит он по приглашению людей, которые в настоящее время укрывают вашего воспитанника. После того как он увидится с ними, а также с Аббасом Гусейновым, он немедленно вернется в Москву. Так вот. Он не вернется.
       Не то чтобы у генерала была короткая память. Просто он всегда очень болезненно переносил унижение и в таких ситуациях желал немедленной реабилитации. Он солидно кивнул и стал загибать пальцы на руке.
       — Автокатастрофа. Авиакатастрофа…
       Старик брезгливо поморщился.
       — Достаточно. Вы не умеете слушать. Я, кажется, упомянул, по чьему поручению этот человек летит на Кавказ. Мне не нужны расследования. Точнее говоря, мне не нужны расследования, которые могут привести хоть к чему-то. Если я верно осведомлен, у вас среди чеченцев есть свои люди. Да?
       — Так точно.
       — Нефть? Старая история с чеченскими авизо? С липовыми векселями «Менатепа»? — задушевно спросил Старик. — Я ничего не упустил?
       Кое-что Старик упустил. Но и сказанного было достаточно, чтобы генерал покрылся липким противным потом:
       — Все будет сделано. Можете даже не тревожиться. Значит, как делать будем? — и он изобразил пальцами правой руки эдакое зловещее кручение.
       Старик тяжело вздохнул. «Где умный человек спрячет упавший лист?» — вспомнился ему вопрос из старой книжки. «А где умный человек спрячет песчинку?». Ну не обсуждать же заветное с подобной безмозглой тварью…
       — Не вздумайте. Вас проинструктируют. Докладывать будете лично. Только не мне, уж увольте. Игорь! Зайдите.
       
       Юлий ДУБОВ, специально для «Новой»
     
       Об авторе:
       Юлий Дубов. По образованию и первой профессии инженер, доктор технических наук, член Международного общества по теории принятия решений. Работал в Институте проблем управления и Институте системных исследований АН СССР. В новые времена оказался в эпицентре рождения и бурного развития большого бизнеса вместе со своим давним другом и коллегой Борисом Березовским. В 1995 году стал генеральным директором АО «ЛогоВАЗ», крупнейшей компании в области торговли автомобилями. В 2002 году, вскоре после переезда за пределы России, был объявлен в международный розыск решением Басманного суда г. Москвы. В 2003 году получил политическое убежище в Великобритании. Автор романов «Большая пайка», «Варяги и ворюги», повестей «Теория катастроф» и «Идиставизо». Соавтор сценария фильма «Олигарх», экранизации романа «Большая пайка».
       
       03.02.2005