«А РУГАЛИ МЕНЯ ТОЛЬКО В РОССИИ»
Анна НЕТРЕБКО ходит на дискотеки и рада, когда аплодируют музыке, а не
платьям и верхним нотам
Жгучая
брюнетка из Краснодара Анна Нетребко приехала в
холодный Ленинград в 1987 году поступать сначала в
музыкальное училище, затем — в Петербургскую
консерваторию. И наконец, в Мариинский (тогда
Кировский) театр, чтобы пленить мир лучезарным,
обжигающим сопрано.
Больше всего она похожа на
Моцарта в его женском обличье. Только великий
австриец мог с легкостью писать гривуазные, с
тонким налетом неприличия письма своей
возлюбленной — сочетать земное и возвышенное в
одном флаконе. Никогда не забуду, как в антракте
«Руслана и Людмилы» Нетребко влетела на всех
парах в артистический буфет в парике Людмилы,
лихо размахивая бутафорской косичкой и вихляя
бедрами, как заправская эстрадная дива.
Есть у певицы в Петербурге
«поклонница» из главных музыковедьм, считающая
ее интеллект не слишком высоким. Заблуждается!
Раскованность — гениальный способ самозащиты от
глупости и вражды. Кстати, по словам певицы,
больше всего несправедливой и неприязненной
критики ей приходилось читать именно в России.
Нетребко — абсолютное
дитя своего времени, оперная певица нового
поколения. Ее своевременность, современность
выражается в иной медиаприроде: в ней опера
сливается с эстрадой, с шоу высшей пробы,
замешенном на хайтековском профессионализме.
Ее график расписан на
несколько лет. Нетребко не боится ставить с
интервалом в два дня семь спектаклей «Травиаты»
в Зальцбурге или семь «Риголетто» в
Ковент-Гардене.
К своим тридцати трем
неоперная красавица успела обрасти слухами и
легендами — зернами для расцветающего мифа о
примадонне.
В 2003-м она записала пять
беспрецедентных оперных клипов на DVD — Anna Netrebko: The
Woman. The Voice — и снялась в роли самой себя во второй
части «Дневника принцессы» в Голливуде вместе с
Джулией Эндрюс. Замашки примадонны Анна в себе
напрочь отрицает. Но сегодня русскому оперному
театру настоящие примадонны нужны как никогда.
— Какое впечатление
2004 года стало для вас самым ярким?
— Запись второго
диска Sempre libera с Клаудио Аббадо.
— Маэстро много вас
корректировал?
— Он что-то
предлагал, но не корректировал. Работа проходила
больше на взаимопонимании, интуиции — как это и
происходит у меня в большинстве случаев.
— Вы признаны
абсолютной оперной звездой — в одной тройке с
Чечилией Бартоли и Анжелой Георгиу. Вы говорили,
что собираетесь взять паузу, чтобы осмыслить это.
— А что делать?
Придется как-то существовать в этом статусе.
Назад уже не повернуть. В любом случае надо
продолжать работать и дальше. Что я и делаю. Как
бы я ни страдала от напряжения и ответственности,
которые меня сейчас окружают, я прекрасно
понимаю, что очень везучая. Талантливых артистов
много, но не у всех появляется возможность
записывать свой голос. Мне она предоставлена. Я
действительно брала отпуск на два месяца,
отказалась от некоторых контрактов — и была
счастлива. Сейчас снова вернулась к работе: меня
ждет очень серьезный год.
В Австрии мне вручили
награду Amadeus Awards. Эта награда прежде вручалась
только дирижерам. Я стала первой певицей,
удостоившейся ее.
Яркими событиями стали
для меня и концерты в Германии вместе с молодым
дирижером Михаэлем Гюттлером. Очень понравилась
немецкая публика: я чувствую, что они аплодируют
именно музыке, а не платьям или верхним нотам.
— Как восприняла
критика ваши оперные клипы на DVD?
— Их жутко разругали
многие западные критики академического толка. Им
не понравилось то, что я там, условно говоря, лишь
открываю рот, как в клипах. И то, что мое естество,
которое нравится всем при живом исполнении,
совершенно пропадает. Что тоже правда. Но клипы
преследовали другую цель. Просто фантазия. На мой
взгляд — симпатичная.
— Бурная рекламная
кампания в Германии вам нравится?
— Нет, потому что
пиара слишком много. К сожалению, это от меня не
зависит. Могу сказать только, что я делаю одну
четвертую часть того, о чем меня просят.
— У вас больше
завистников или доброжелателей?
— Не знаю. Конечно,
свою роль — не знаю, хорошую или плохую, —
сыграла вся эта раскрутка. Но становится очень
обидно, когда некоторые «почитатели» говорят: «А
она вообще еще поет? Она же только в рекламе
снимается?». Тем приятнее мне было прочитать в
немецкой прессе: «Она много лучше, чем о ней пишут
в иных газетах». Узнать, что оценивают все-таки
мое живое выступление, — это для меня самое
важное. А промоушны — необходимость, к которой я
должна относиться с пониманием. Как и все другие
музыканты.
— А есть разница в
отношении к вам русской и западной критики?
— Негативную критику
в свой адрес я встречала только в России. На
Западе меня пока никто ни разу не ругал: могли
только дать советы по интерпретации. В России
кто-то даже написал, что у меня нет ни голоса, ни
актерского дарования, а тембр простоват. Это было
сказано про «Травиату», про «Войну и мир». Я не
обижаюсь. Но если критика сильно задевает, ее
лучше не читать.
— В последнее время
вас активно начали приглашать на известные
западные ток-шоу.
— В Америке только
что вышла передача, которую готовили, преследуя
меня везде на протяжении полутора лет. В январе я
буду выступать на популярном ток-шоу у Дэвида
Леттермана. В Германии на ток-шоу Wetten Dass я
оказалась вместе с Роби Уильямсом. Кроме него,
там были Джеки Чан, Кайли Миноуг. Опыт интересный
и необычный. В конце концов Уильямс увел меня со
сцены, что стало поводом для расспросов типа:
«Что там у вас происходило с Роби Уильямсом?». Я
отвечала, что все, что случилось, останется между
нами. На следующий день во всех газетах были
фотографии меня и Уильямса и заголовки, что он
«увел» сопрано.
— Вы так поглощены
творчеством, а успеваете ли замечать, что
происходит вокруг?
— Честно говоря, я не
так сильно «поглощена».
— Легко дается?
— Когда я работаю, я
отдаюсь процессу всецело. Но когда работать
заканчиваю, думать об этом прекращаю. Чтобы я
бесконечно сидела с клавиром — такого нет.
Жизнь вообще интересна:
она все время разная. Перед «Богемой» в
Петербурге мы с друзьями ходили на две дискотеки,
где плясали до пяти утра. В тот же вечер я пела
«Богему».
— Вас там узнавали?
— Нет. А зачем? А кто
меня здесь знает? Но этому я безумно рада. Даже в
Германии, где мое лицо висит повсюду, меня почти
никто не узнает на улице, потому что я в жизни
абсолютно отлична от рекламной женщины-вамп. Не
хватало, чтобы у меня была жизнь, как у поп-звезд,
которые из дому не могут выйти без папарацци.
Я хочу, чтобы у меня была
своя, частная жизнь.
Подготовил Владимир
ДУДИН
03.02.2005
|
