Руслан АУШЕВ:
ВОЙНА НАС ОПЕРЕЖАЕТ
Если мы сейчас не
договоримся с Масхадовым, на его место придут
люди, умеющие только воевать
— Руслан Султанович!
Действует ли в Чечне объявленный Масхадовым
мораторий на боевые действия?
— Очень сложно
однозначно ответить на этот вопрос. Ведь по сути
вы спрашиваете: контролирует или не контролирует
Масхадов силы сопротивления в Чечне. Я считаю,
что это вторичный вопрос. Сначала нужно оценить
призыв Масхадова к переговорам. И оценить, исходя
из мирового опыта. Если бы баски в Испании вдруг
призвали к переговорам. Или иракцы заявили
правительству Америки: мы объявляем мораторий и
перестаем нападать на ваши войска. Думаете,
испанцы или американцы стали бы возмущаться, как
это делают наши военные и политики? Ведь как
сейчас мир рукоплещет тому, что происходит за
столом переговоров на Ближнем Востоке!
— И все-таки вопрос о
реальном влиянии Масхадова очень важен…
— Я скажу так.
Несколько лет назад Масхадов был влиятелен в
пределах Чечни. Теперь его влияние
распространяется на весь Северный Кавказ, так
как по всему Кавказу нарастает организованное
сопротивление политике федерального центра. И
для тех людей, которые выступают против этой
политики, именно Масхадов — символ. Был, есть и
будет.
— Если представить
невероятное: Масхадов ради мирных целей
выполняет принципиальное требование Кремля.
Сдается. Что происходит дальше?
— Во-первых, он
никогда не сдастся. Не надо унижать Масхадова
утверждением, что он ничего не контролирует. Да,
там много группировок, которые по полгода
действуют автономно. Но общая тенденция есть: все
эти полевые командиры признают Масхадова. Вот
вам сравнение. Даже при пятипроцентном,
чрезвычайно низком рейтинге, который был у
Бориса Ельцина уже в середине его президентства,
никто не ставил под сомнение его власть и
полномочия. Если мы хотим мира на Кавказе, именно
на Кавказе, а не только в Чечне, то переговоры
вести с вооруженным сопротивлением придется. Нет
решения силового, есть идея, против которой нужно
воевать только идеей, а не армией, танками и
самолетами. Масхадов, повторю, — символ этой
идеи.
— Кому невыгодны
переговоры?
— Тем, кто говорит о
переговорах как о чем-то постыдном, неприемлемом
и непродуктивном. Тем, кто пытается напугать
недавней историей — теми же Хасавюртовскими
соглашениями. Мне как прямому участнику тех
событий очевидно, что Хасавюрт мифологизируют и
неправильно трактуют. Это были ВЫНУЖДЕННЫЕ
действия. Нас (именно нас!) загнали в угол.
Во-первых, боевики зашли в Грозный и блокировали
федеральные силы, Пуликовский даже хотел бомбить
и своих и чужих. Я тогда по просьбе Александра
Лебедя летал и уговаривал Масхадова и Яндарбиева
вывести боевиков, еле-еле уговорили. Во-вторых, у
Ельцина и компании были на носу выборы… Время,
когда наши военные говорили, что переговоры —
это предательство, что им не позволяют решить
чеченский вопрос силой, прошло. С 1999-го наших
военных никто не сдерживает, политическое
напутствие — однозначно силовое. И что? Они
приблизились к решению кавказской проблемы?
Невыгодны переговоры и чеченскому руководству. В
общем, мы теряем время, когда важен каждый день,
месяц. У нас в запасе никакого времени не
осталось. Война нас опережает, и вопрос сейчас в
одном: кто принесет на Кавказ детонатор.
— Появляются ли среди
вооруженного сопротивления личности, подобные
Масхадову и Басаеву, обладающие влиянием?
— Свято место пусто
не бывает. Кто знал Мовсара Бараева? Кто знал
Руслана Хучбарова?
— Они же простые
исполнители…
— Ну да,
исполнители… Я разговаривал в Беслане с этим
«исполнителем» Хучбаровым. Я видел его глаза,
слышал, что он говорит. Он — представитель идеи,
он прекрасно понимал, на что и почему идет. Это не
простой робот-автомат… Даже если Масхадов и
Басаев явятся с повинной, то на их место встанут
хучбаровы и бараевы. Поколение, которое выросло
во время войны, фанатично верит в идею и умеет
только воевать. С ними вести переговоры будет
сложнее в миллион раз. Не зря Казанцев приказал
задерживать мужское население Чечни в возрасте
от 10 до 60… И еще: не надо представлять хучбаровых
и бараевых дикарями. Их много, они борются всю
жизнь, они — политики, за ними — молодая
агрессивная идеология, они информированы,
технологически вооружены, и они растут.
— Руслан Султанович!
Как вы отнеслись к награждению Зязикова орденом
«За заслуги перед Отечеством» — после Беслана?
— Спокойно.
Президенту России виднее, за какие заслуги он
раздает награды…
— Но ведь у
президента Ингушетии перед всей Россией одна
очевидная «заслуга» — трусость…
— Я на тему нового
ингушского руководства дал себе обещание не
говорить. Хочу добавить, что за весь Афган у нас
человек семьдесят получили звание Героя
Советского Союза. В России уже человек двести
стали Героями. За что?
Елена МИЛАШИНА
14.02.2005
|
