Владимир РЫЖКОВ:
ЭТО, НА МОЙ ВЗГЛЯД, ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
 То, что 9 февраля сайт «Банкфакс» перестал
работать, мне показалось очень странным, потому
что это один из трех самых посещаемых
информационных ресурсов Алтайского края. Это
независимое электронное средство массовой
информации, очень популярное и достаточно
авторитетное в нашем регионе и за его пределами.
Это, на мой взгляд, чрезвычайное происшествие.
Странная история…
Что касается
Генпрокуратуры, то в свое время я сделал три
запроса в разные уровни прокуратуры. Первый раз
— когда появились анонимные листовки в
московском метро, где я, Хакамада и Глазьев были в
компании Березовского и Басаева. В действиях
людей, которые распространяли листовки, я
усмотрел клевету в свой адрес, потому что в жизни
Басаева не видел, никаких связей у меня с ним нет,
и это человек, который объявлен международным
террористом.
Потом нечто похожее
произошло уже у меня в Барнауле, когда был
проведен митинг, выставлен пикет в центре города
— прямо под окнами городской администрации, где
моя фотография находилась между фотографиями
Масхадова и Басаева. И так как я увидел
определенную аналогию между московскими
листовками и постерами, выставленными в
Барнауле, я сделал обращение в краевую
прокуратуру Алтая и продублировал это обращение
в Генеральную прокуратуру, чтобы они выявили, нет
ли связи между московскими и алтайскими
событиями.
Возможно, то, что
происходит в Барнауле, идет по линии проверки
моих заявлений. Может быть, это что-то другое. У
меня пока мало информации. Я только вижу, что
вокруг меня все время какие-то странные события
происходят: то в Москве, то в Барнауле, то
приезжают какие-то люди, которые намекают, что
они связаны с администрацией президента и им
поставлена задача дискредитировать Рыжкова в
Барнауле. Они начинают оказывать давление на СМИ,
что привело к известному письму 123 алтайских
журналистов. Там же были угрозы журналистам — и
письмо было спровоцировано именно этим.
Журналисты вовсе не хотели за меня вступиться,
тем более что не все меня любят и у нас с разными
журналистами разные отношения, но их просто
возмутило, что на них оказывается такое грубое
давление.
Идет кампания
психологического и правового давления на меня,
которая, судя по всему, организована из Кремля.
Доказать я это, естественно, не могу. Я лишь
ссылаюсь на разговоры, которые были у некоторых
алтайских журналистов с московскими эмиссарами.
Но действия
Генпрокуратуры меня тоже немножко удивляют.
Когда я писал свое заявление, мне казалось
полезным, чтобы прокуратура провела
определенную разъяснительную работу. Достаточно
было предостеречь организаторов кампании от
всего этого. Я бы хотел просто, чтобы они
переговорили с тем чиновником из барнаульской
мэрии, который является координатором этой
кампании против меня и в рабочее время этим
занимается на деньги городского бюджета,
переговорили с ребятами, которые организовывали
эти пикеты.
Мне хочется, чтобы впредь
мои политические оппоненты выбирали какие-то
более цивилизованные и менее брутальные методы
борьбы. Моя единственная цель — чтобы
политическая борьба в России принимала
цивилизованные формы, а не формы откровенной
клеветы и давления на журналистов.
Но меня удивляет, что на
это брошены такие большие ресурсы. Приехал один
следователь — Рогожкин, который работал там
несколько дней, потом, как мне сообщили, приехали
еще какие-то люди из Генеральной прокуратуры. Мне
льстит, конечно, что государство тратит на мою
скромную персону столько средств:
командировочные, билеты, гостиницы, питание. Но,
может быть, достаточно было бы какой-то экономной
проверки, лаконичной, короткой, нескольких бесед
с организаторами этих акций. Массовидность этих
действий меня немножко удивляет. Посмотрим, чем
это кончится.
Владимир РЫЖКОВ,
независимый депутат Госдумы РФ
14.02.2005
|
