ДРАМА ДАЛЬНЕГО СЛЕДОВАНИЯ
Беларусь замечает своих
драматургов только после премьеры в Москве
В № 77 «Новой
газеты» от 18 октября 2004 года было опубликовано
открытое письмо белорусского драматурга Андрея
Курейчика, чьи пьесы шли во МХАТе им. Чехова и в
Театре им. Маяковского, о том, как закрыли его
телепрограмму о театре через два дня после
первого эфира. Потом на конспиративной встрече в
сквере ему сообщили, что его имя — в «черном
списке» неблагонадежных людей.
Андрей КУРЕЙЧИК:
«В списке —
разнообразные деятели культуры как
оппозиционных взглядов, так и просто те, кто не
проявлял активного лизоблюдства по отношению к
властям (в их числе многие рок-группы, музыканты,
режиссеры) и занимает просто независимую
позицию. Суть затеи в том, чтобы полностью лишить
их возможности общаться с людьми. Методы простые:
всем государственным СМИ запрещено под любым
предлогом упоминать об этих людях. Их как бы не
существует. Они могут писать что-то в своих
квартирках, общаться с друзьями, но для общества
их как бы не существует. Их просто вымарывают.
…Это ужасно, но мне пока
еще 24 года и большую часть жизни придется прожить
в стране, где тебя вычеркивают даже из списков
приглашенных на крупнейший в Минске театральный
фестиваль, который был тобой же основан».
Благодаря
газетам и теленовостям мы что-то знаем о том, что
происходит в политической Беларуси. Что
происходит с культурной Беларусью и как на нее
влияет Беларусь политическая, теленовости уже не
рассказывают. Вечер белорусского культпросвета
в Доме актера в Калошином переулке,
организованный критиком Павлом Рудневым,
показал театральное белорусское сегодня.
Андерграунд вернулся в Беларусь в полном объеме:
театральные квартирники, просмотр политических
акций на домашнем видео, эзопов язык в текстах и
живые коридоры на улицах с фотографиями людей,
пропавших за последние пять лет.
Сонные москвичи
просыпались и ойкали, как на лихом аттракционе
ЦПКиО, от рублено-р-революционного монтажа, от
упругих речей и тихих усмешек белорусских
коллег, перекатывавших в горле комок ненависти
во время читок.
Драматург Николай
ХАЛЕЗИН:
«Мне рассказывали,
что с драматургом Максимом Курочкиным случилась
такая история: ему позвонили из Москвы и сказали:
с вами хочет поговорить Олег Меньшиков. В
результате этого звонка получился спектакль
«Кухня». Через несколько лет раздался звонок у
меня в квартире: Олег Табаков захотел купить мою
пьесу «Я пришел». В спектакле будут заняты Борис
Плотников, Ольга Барнет, Наталья Рогожкина,
Леонид Ярмольник, декорации Александра
Боровского (в интонациях Халезина мерцает
здоровый пиетет человека, знающего цену
драгоценностям. — Е.В.).
В белорусские театры я вам
пока ходить не советую. Делать там нечего. А
драматурги у нас появились не благодаря, а
вопреки.
Вы пробовали бить в
колокол, который изнутри обложен подушками? Мы
бьем в него сейчас. И дятлы кружат над трупом
Буратино…
Как-то незаметно
оказалось, что все двери закрыты и осталась одна
калитка — драматургия. Зовут тебя на ТВ, но перед
эфиром спрашивают: «Ну вы же похвалите
президента?» — «Нет, конечно!». И больше не зовут
на ТВ. Три газеты, в которых я работал, закрылись.
Фильмы не снимаются — значит, сценарии не нужны.
А пьесу написал, даже если нет компьютера, на
коленке, отправил ее на конкурс «Евразия»
Николаю Коляде, получил премию — и тебя ставят во
МХАТе».
Путь этот, видимо,
единственный: в Беларуси существует закон о
цензуре — все тексты, написанные для публичного
исполнения, цензурируются.
Диана БАЛЫКО:
«У меня ощущение, что
я родилась в вагоне дальнего следования. Я все
время жду, что в вагон зайдет проводница и скажет
только мне: «Это твоя станция». Она все не
заходит, и я выхожу на разных станциях сама, нюхаю
воздух и понимаю: нет, пока не мое.
Возвращаясь в вагон, я
писала о том, как найти и бросить любовника,
писала о швейцарских сырах, которых никогда не
пробовала, как я ездила работать в Америку
подавальщицей, как выпустила три книги стихов и
стала членом Союза писателей Беларуси. Я успела
сделать это до 25. На своей станции еще не сошла.
Мой поезд еще куда-то едет…».
Скромно одетые (на фоне
московских слушателей), какие-то умытые и бодрые
(хотя и только что с поезда) драматурги читали
кусочки пьес, выражающие особенности
национального мировидения:
«Мужчина отворачивается в
знак согласия».
«Я не пьяная, я просто
устала» (пьеса «Динозавр» Павла Пряжко).
Пьеса «Мужчина, женщина и
пистолет» Константина Стешика, автора жестких,
пародийных, хармсовских страшилок, описывает
сбывшееся пожелание: «Чтоб тебе пусто было».
Герою пьесы — обычному белорусскому парню —
вдруг действительно стало пусто: снаружи и
внутри.
Женщина мается от его
анабиоза, бьет по щекам мужчину, почти кричит:
«Резиновая какая-то молодость у меня получилась.
Бесконечная. Эй, живой апельсиновый сок, чего
скис?».
Парень нудит в ответ:
«Самое плохое время для меня — октябрь. Утром
глянешь в окно, а там все словно пеплом посыпано,
как в плохом советском фильме. Все серое, мозглое.
И я над всем этим — как тень отца Гамлета». Он
застрял в своем октябре.
У героев пьесы Николая
Халезина не День сурка — «День благодарения»:
белорус Андрей средних лет, эмигрант,
выполняющий работу сиделки при 80-летнем
старике-американце (гости не верят своим глазам,
когда Андрей показывает им два диплома о высшем
образовании), красочно описывает свой кризис
национальной самоидентификации. Гости упорно
называют его русским, Андрей твердит в ответ:
«Называйте меня только белорусом. А русским я
назову себя сам — если захочу».
Люди не могут соединиться
со своим представлением о себе. Кризис
национальной самоидентификации — сквозной
сюжет современной европейской пьесы. В этом
смысле Беларусь может войти в ЕС как
полноправный член хоть сейчас, тем более что
сегодня еще есть кому вспомнить своих
национальных героев (Халезин перечисляет их в
пьесе). Это не только Василь Быков и Алесь
Адамович, но и Харви Ли Освальд, живший некоторое
время в Минске и работавший на радиозаводе, и
самый высокооплачиваемый журналист мира Ларри
Кинг, ведущий знаменитого телешоу, родом из
Беларуси и даже Ирвин Берлин, композитор, автор
неофициального гимна Америки God Bless America,
оказывается, белорус, хотя все источники говорят
о его тюменских корнях.
Критик Павел РУДНЕВ,
организатор встречи:
«В 2004 году на
драматургическом конкурсе Николая Коляды
«Евразия» в шорт-лист попали сразу четыре пьесы
белорусских драматургов, и все четыре получили
призы. Я стал предлагать пьесы в разные
московские театры, и в итоге за пьесу Халезина «Я
пришел» стали бороться Олег Меньшиков и Олег
Табаков. Премьера ожидается в М.Х.Т. в этом году.
Дело в том, что в Беларуси
интерес к своим драматургам начинают проявлять
только после того, как их заметили в Москве. Хотя
«интерес» бывает выражен по-разному: в прошлом
году было прекращено финансирование очень
интересного фестиваля «Открытый формат»,
придуманного Андреем Курейчиком, куда он
привозил Някрошюса, Гришковца, устраивал читки
острых европейских пьес». («Новая» писала об этом
в 2004 г.)
Одновременно со встречей
в Доме актера в Минске проходил драматургический
фестиваль «Панорама». Ни одна фамилия
участников-драматургов не совпала.
Показательно и любопытно,
что молодая драматургия расцвела за последние
пять лет не где-нибудь, а в тоталитарной Беларуси.
Ничего не слышно про новые украинские,
молдавские, грузинские имена (кроме веселого
абсурдиста Лаши Бугадзе). Неангажированные
московской конъюнктурой, по-хорошему дремучие,
не читавшие Сигарева-Пресняковых-Равенхилла,
белорусские драматурги становятся поводом
«дуэли» между московскими театрами. Драматургам
Узбекистана и Туркмении — обратить внимание. А
то про них что-то ничего не слышно.
Николай ХАЛЕЗИН,
драматург:
«Я не отправлял ни
одной пьесы ни в один из белорусских театров по
простой причине: знаю результаты наперед. Три
газеты, в которых я работал, были закрыты.
Организация уличных акций и последующие аресты
не оставляют в нашей стране ни единого шанса на
какие бы то ни было проявления любви со стороны
власти. Равно, как и на любое появление по ТВ (и
даже на радио). Последний раз был приглашен на
телевидение для участия в пресс-конференции с
тогдашним мэром Минска Владимиром Ермошиным.
Задал два абсолютно умеренных вопроса и больше в
эфире не появлялся с 1997 года».
Справка
«Новой»
Николай ХАЛЕЗИН — один из
создателей Альтернативного театра, где с 1987 по 1992
год работал главным художником. В 1990-м
организовал галерею VITA NOVA, которая позже была
преобразована в Центр современного искусства.
Как художник участвовал в ряде крупных
международных выставок.
Вторая пьеса Халезина «Я
пришел» получила специальный приз конкурса
«Евразия-2004» и три специальных приза на конкурсе
«Действующие лица», а осенью 2004 г. была принята к
постановке М.Х.Т. им. Чехова.
В ноябре 2004 года закончена
третья пьеса — «День благодарения».
Екатерина ВАСЕНИНА
10.03.2005
|
