NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

И СТУКИ, И ГЛЮКИ
Марк ПЕКАРСКИЙ: «Любые окультуренные звуки — это музыка»
       
       
Марк Пекарский — коллекционер по призванию. Начинал с марок, потом собрал множество китайских и монгольских тарелок и прочих экзотических музыкальных инструментов — стучащих, звенящих, поющих. Рассказывают про активный подход собирателя: колокольцы с коровьей шеи Пекарский снимал с животных прямо в поле.
       «Любые звуки могут быть музыкой, если они окультурены. Потому что звуковое пространство — это шум, а культура — это ограничение. А если ввести шум улицы или наш разговор в определенный контекст, то может получиться музыка», — убежден коллекционер звука. Ему верят не только ценители этнической музыки: сама видела, как на рихтеровском фестивале в Тарусе на концерты профессора сбегались официанты и охранники из местного ресторана.
       Да что там концерт! Репетиция Пекарского — уже настоящее представление. Кажется, из сотни ящичков вынимаются диковинные музыкальные инструменты: «63-й ящик, — сверяется Марк Ильич со списком, — в нем маленький лог-драмчик (барабан-бревно. — А.Э.). Нету? Посмотрите в 83-м! 60-й — подставка. …Пульт? Убирайте, — говорит Пекарский участникам своих мастер-классов. — Еще есть время все выучить наизусть. (До концерта ровно час. — А.Э.). Будем играть без нот».
       И начинают друг друга перехлопывать-перетопывать. В программе произведение Мартынова «Медитация» — это когда Марк Ильич минут десять стучит по маленькой коробочке, переворачивает ее и снова стучит. Со стороны это выглядит, как будто печатают на машинке.
       У Пекарского музыкальным инструментом может быть все, что издает звук: будь то клавиатура компьютера или капающая из крана вода. За сценой Марк Ильич остается профессором — но как будто из детской книжки: пишет монографию про князя Волконского, композитора и клавесиниста, заваривает травяные чаи и рассказывает истории про экзотические страны, глядя на пейзаж за окном в Сокольниках.
       
       Справка «Новой»
       Марк Ильич Пекарский — профессор Московской консерватории, создатель и бессменный руководитель единственного в России постоянно концертирующего Ансамбля ударных инструментов, обладатель уникальной коллекции инструментов и участник престижных музыкальных форумов.
       «Театр звуков» Марка Пекарского создан в 1976 г. Сегодня в репертуаре театра — более 100 сочинений, созданных специально для этого коллектива (в том числе в расчете на коллекцию ударных инструментов Пекарского). Коллектив ежегодно участвует в международных музыкальных фестивалях, представляя на каждом по нескольку премьер сочинений московских композиторов, гастролирует в России и за рубежом.
       Выступления Ансамбля ударных инструментов превратились в своеобразные театрализованные представления, способствовавшие возникновению на отечественной сцене нового жанра — «перкуссион перформанс».
       
       
– Мой самый первый экзотический инструмент — тибетский, называется домару — очень старенький, кожа на нем полопалась, он состоит из двух полушарий, обтянутых кожей. В Тибете такие инструменты изготавливали из черепов двух юношей.
       Такую вещь мало где встретишь. Разве что в Музее этнографии и антропологии в Петербурге. Сейчас все привозят из разных стран якобы восточные вещи, звенелки такие, но это просто сувениры. Есть серьезные инструменты, их антропософы делают из специальных материалов — металла, дерева, камня. Когда-то я побывал на конгрессе антропософов в Финляндии вместе с Софьей Губайдулиной и познакомился там с одним ударником, который собирал певучие камни…
       — Когда слушаешь ваши концерты, понимаешь, что такая музыка невозможна без эзотерической основы. Истоки вашей импровизации связаны с какой-то философской или религиозной доктриной?
       — В одной немецкой газете меня даже назвали еврейским шаманом. Но я специально ничего такого не делаю. Я выхожу на сцену и играю текст. А что при этом происходит — откуда же мне знать?
       В восточной музыке гармонии нет как таковой. Зато ритм очень развитый, и он может существовать отдельно от мелодии. В XX веке очень важной оказалась краска. Мастер Сакс изобрел, например, саксофон в XIX веке. Очень долго им никто не пользовался: слишком яркая краска. Или ксилофон — ударный инструмент, которым впервые воспользовался Сен-Санс для того, чтобы в «Пляске смерти» изобразить, как щелкает скелет, это был сильнейший штрих. У Римского-Корсакова белочка щелкает орехи — вот и вся музыка для ударных. Глинка написал «Ночь в Мадриде», где есть кастаньеты — экзотический инструмент, передающий испанский колорит.
       Остальные ударные начали развиваться в XX веке, виной тому эмансипация ритма, пришедшая с джазом, когда весь смысл был в игре тембров. Так что все зависит от музыкальной эстетики.
       Один индийский барабанщик мне однажды сказал: «Мне нравится, как вы играете, нам бы хорошо сделать совместный концерт, только репетировать очень долго придется, лет примерно двенадцать». У них ударные инструменты — это высокоразвитые инструменты, как скрипка, предположим, или рояль в европейской музыке. У меня есть несколько индийских инструментов, но я не владею ими. Чтобы научиться играть на них, им надо посвятить жизнь.
       — Как вы относитесь к ритмам современной электроники, многое заимствующим из этнической музыки, например, к стилям транс или техно?
       — Техно — это тоже музыка для мозга, но только для спинного. А я как-то больше занимаюсь музыкой для головного мозга. Что же касается электронной музыки, то она давным-давно развивается. Все дело в том, кто ее делает. А вот когда музыка начнет сама себя делать, тогда она перестанет быть живой и станет бесчеловечной. Как музыка будет развиваться дальше, сложно предположить. Может, она придет к простоте, хотя человек всегда пытается что-то усложнить и в результате все разрушает.
       — Казалось бы, уже создан идеальный музыкальный инструмент — рояль, вроде бы совершенный, с большим диапазоном, равными интервалами, с таким приятным звучанием… И вдруг на одном из ваших концертов с Алексеем Любимовым в струны рояля начинают засовывать гвозди и скрепки — зачем? Не дают покоя лавры экспериментатора Кейджа?
       — Чтобы извлечь новое звучание! Таким образом рояль становится похожим на индонезийский оркестр гомелан с массой разнообразных тембров. Рояль тоже развивается, он совсем не совершенен: у него всего один тембр и совсем не певучий звук. Скрипка более универсальна: на ней можно контролировать протяженность звука. Кейдж был не первым, но он разнообразил тембр. Шуману, Шуберту и другим романтикам это было не нужно, потому что они занимались мелодией и гармонией, но не тембром.
       — Существуют ли инструменты, изначально созвучные звукам природы?
       — Есть специальный театральный инструмент, который изображает дождь, — ворчун. Или на радио, когда озвучивают литературные передачи, используют инструмент гравий, он изображает звук шагов. Есть специальные подражательные инструменты, но меня иллюстративные ассоциации совершенно не интересуют. Когда я преподаю, я какие-то байки рассказываю. Но музыка выражает только музыку.
       — У вас в классе музейный ассортимент необычных музыкальных инструментов, а что вам интереснее — собирать их или использовать?
       — Для меня коллекция — это не то, что висит на стенах, а то, чем я пользуюсь. Моя коллекция всегда действующая, живая фонотека. Причем знаете, какие звуки в ней самые сложные? Самые добрые. Их очень трудно записать на пленку. Я помню, к фильму Климова «Агония» я пытался записать инструмент бень-чжун, он звучит удивительно печально, но записать его было совершенно невозможно. Или индийские бубенчики, какой-то шелест… тоже на записи ничего не получается.
       Звук — это совершенно особый мир. Музыканты иногда стремятся сделать звук своим слугой, вместо того чтобы себя сделать слугой звука. Не говоря уж о таких бытовых вещах, как желание заработать денег. Я деньги тоже зарабатываю. Но есть музыканты, которые через каждую ноту их видят.
       — И это слышно?
       — Конечно. Есть виртуозы, которые хотят поразить своей игрой, — и они тоже подчиняют звук себе.
       — Человек не должен стремиться поразить музыкой?
       — Нет, он должен осчастливить, а не поразить. Когда я пытаюсь объяснить ученикам или публике, что такое ЗВУК, я никогда не говорю, о чем он. Звук — это особый мир, он не требует ассоциаций. Вот тут вот снег, белый снег и облака, а вот воробушек пролетел… Да ничего этого я не чувствую и не вижу. Звук не требует перевода в слова.
       — Шум города вам не мешает?
       — Наоборот, даже развлекает. Я же все-таки занимаюсь шумовой музыкой. Кейдж организовывал шум каким-то образом, и ему это было интересно, важно. Он даже пытался выделить из бесконечности отрезок времени и посмотреть, что там внутри. Но он был больше философом, чем музыкантом.
       — Вы ведь тоже играете на кастрюлях и столовых тарелках, говорите на их языке…
       — А как же! В моей коллекции есть деревенские умывальники, только я их вешаю наоборот, и они превращаются в «японские» колокола. Потом я решил собрать сковородофон, для чего ходил в магазины, подбирал сковородочки. Играю на пиле, но пила — это уже узаконенный инструмент, на ней смычком играют. На бутылках играю.
       — Воду наливаете?
       — Да, чтобы выстроить. Как-то я играл на конференции, посвященной «Винной карте». Там открывали шампанское, а я на бутылочках играл «Марсельезу». На настроенных фарфоровых чашечках тоже можно играть. Коровьи колокольчики сейчас превратились в музыкальные инструменты. Это всеобщая тенденция — звучащая вещь превращается в музыкальный инструмент. Коровьи колокольцы у меня окультурены, куплено две с половиной октавы… Между прочим, за хорошие деньги.
       
       Беседовала Анна ЭПШТЕЙН
       
14.03.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 18
14 марта 2005 г.

Первые лица
После прочтения документов прокуратуры Лихтенштейна есть вопросы к свидетелю: президенту России

Отделение связи
Открытое письмо судьи
О. Кудешкиной президенту
В. Путину


Суд да дело
Шаймиев даже не счел нужным ответить на вопросы суда

Пытки телефоном. «Заложнице» по делу «ЮКОСа» не дают общаться с детьми

Личное дело
Леонид Невзлин: Я здесь и… здесь. Изгнание как возвращение

Новости компаний
Иркутский бизнесмен Владимир Наумов создал антикоррупционный центр, поддерживающий журналистов

Голодовка — новое оружие пролетариата

На «ДОНу» штормит. Рабочие готовы бастовать до победного конца

Подробности
Тихий «Дан». Громкий скандал с русскими в Израиле

Саратовец продавал женщин в Германию сотнями

Мир и мы
Западным министрам финансов непонятно, что делает Россия в клубе богатых

Герман Греф опросил 158 иностранных топ-менеджеров

Экономика
Задарма родины. Что принесли государству три сделки по продаже акций ТНК?

«Тушите свет!»
Давайте жить скучно! Как в Европе

Армия
Кто сказал, что дембель неизбежен?..

Болевая точка
Анна Политковская: Молиться можно, но не часто. Бесланский синдром

Живая площадь. Главной оппозиционной силой в Осетии становятся матери

Кавказский узел
Возвращение к Шамилю. На чьей стороне раздающий награды Кремль?

За неделю до гибели Масхадова Европа обсуждала, как помочь России

Расследования
Ачемез Гочияев: Я хочу рассказать о взрывах жилых домов

«Уралмаш». В доме свидетеля не говорят о веревочках

Цена закона
Зачем и кому надо было убирать органы детской опеки с рынка жилья?

Митинги.Ру
Коррупция в ЖКХ вывела людей на улицы

Финансы
8 марта — праздник Клары Цветкин

Тупики СНГ
В Белоруссии составлен список разрешенных музыкантов

Молдавия: революция лоз. Переворота так и не случилось

Краiна Мрiй
Киев начал охоту на российский бизнес

Ситуация в Украине с точки зрения их политических и финансовых интересов

Анекдоты оранжевой революции не пощадили и Юлию Тимошенко

За рулем
Водителей заставят дышать

Модельный ряд женевского автосалона. Часть II

Специальный репортаж
Екатерина Гликман. Моя стыковка с БАМом. Часть III

Исторический факт
Гавриил Попов. Правда о союзниках

Свидание
Баскетболист Александр Сизоненко (рост — 2,45) рассуждает о высоком…

Кинобудка
Лариса Малюкова: В российском прокате — оскаровские призеры

Музыкальная жизнь
Марк Пекарский: Любые окультуренные звуки — это музыка

Театральный бинокль
Валер Новарина — рыцарь колесованного слова

Библиотека
Терпсихора в кроссовках

Полюбите Вавилон безбашенным

Культурный слой
Теперь шедевр можно собрать самому

Росимущество закрывает Музей народного искусства

Наши даты
Соавтор Пушкина. Сергею Юрскому исполняется 70

К сведению…
Исправление

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100