ДЕТИ
РОЗЕНТАЛЯ В ЛУЧАХ СОФИСТОВ
Что делает
культурную новость общественным событием —
злободневное содержание или художественное
качество, звездные имена или размах рекламной
кампании?
В последнее время все чаще
кажется, что за изготовление культурных сенсаций
взялась организация «Идущие вместе»,
руководствуясь собственным эстетическим вкусом,
очень средним образованием и нехитрым рецептом
«Найти имя писателя Сорокина в информационном
потоке и подать жареным к барскому столу под
соусом «порнография».
Накануне самой ожидаемой
премьеры сезона Большой театр вынужден не только
клеить афиши, но и оправдываться на бумаге.
Распространять официальное заявление с
объяснением, что произведение на музыку
Десятникова в постановке известнейшего
театрального режиссера Эймунтаса Някрошюса
(кстати, первая опера, заказанная ГАБТом за
долгие годы) «не содержит ненормативной лексики
и сцен порнографического содержания».
А Государственная Дума не
верит на слово руководству государственного
театра, главного экспортного бренда
отечественной культуры, и — с подачи единоросса
Сергея Неверова — дает своему Комитету по
культуре задание бдительно перечитать либретто.
За неделю до первого
публичного показа оперы (текст не публикуется,
прессу на репетиции не пускают) в прямом
телеэфире обсуждают: оскверняет ли главную сцену
страны либретто скандального писателя?
Обличительная риторика обвинения сводится к
хрестоматийному «сам не читал, но скажу».
Даже с учетом курса на
обновление репертуара и эксперименты с
репертуарной политикой невозможно представить,
что Большой театр заинтересован в пиаре,
поджаренном на голубом сале (хотя Анатолий
Иксанов и благодарит депутата за
«дополнительную рекламу»). Чего не скажешь о
наших общественных деятелях и политических
силах, которые прикрывают собственное идейное
бессилие критикой чужого творчества.
Понимая, что судить об
опере вне сценического и музыкального контекста
по меньшей мере затруднительно, мы хотим
предоставить читателям возможность полагаться
на самостоятельное мнение, чтобы не принадлежать
к тем, кто клеймит либретто Сорокина, не прочитав
из него ни строки, и публикуем (с разрешения
автора) отрывок из первоисточника. Судите сами,
да несудимы будете.
P.S.
Дискуссию о произведении Десятникова — Сорокина
предлагаем начать после премьеры оперы.
Отдел культуры
 Владимир СОРОКИН
ДЕТИ РОЗЕНТАЛЯ
Отрывок из либретто,
которое не читали, но обсуждают
Профессор Розенталь,
бежавший из нацистской Германии в СССР, работает
над программой клонирования (в либретто оно
также называется «дублированием»). К началу
первой картины он уже клонировал Рихарда
Вагнера, Петра Ильича Чайковского, Джузеппе
Верди и Модеста Петровича Мусоргского и занят
созданием дубля Вольфганга Амадея Моцарта. Перед
вами — картина вторая.
Вторая картина
Веранда дачи Розенталя.
Празднично накрытый стол. Над столом — два
одинаковых портрета Моцарта. Под одним портретом
даты: 1756—1791. Под другим одна дата: 1976. Подле
второго портрета стоит пустая детская колыбель.
Входит няня с букетом свежесрезанных цветов,
ставит их в вазу.
НЯНЯ:
Охти мне, Господи!
Цветы чуть не забыла я!
Входят три подавальщицы с
вином и закусками, ставят их на стол.
НЯНЯ:
Торопитесь, девушки,
Торопитесь, милые!
Скоро уж приедут
Родненькие наши!
ПОДАВАЛЬЩИЦЫ:
Везут крошку
На лошадке стальной!
По столице,
Да по чистой мостовой!
На стальной лошадке
Крошка сидит,
Во все стороны
Прилежно глядит:
Видит крошка
Столицу Москву,
Видит город наш
Счастливый и родной,
Видит правильных
Советских людей,
Видит Ленина
И Кремль золотой,
Видит партии
Великой дела,
Видит Счастье
Наших солнечных дней!
Входит Чайковский. Он
взволнован.
НЯНЯ:
Петруша, ты?
Ты…
Петруша!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня!
НЯНЯ:
Петруша!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня!
НЯНЯ:
Петруша!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня!
НЯНЯ:
Петруша!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня, няня!
(Бросается няне на грудь.)
НЯНЯ:
Голубчик!
Что с тобой?
ЧАЙКОВСКИЙ:
Волнуюсь что-то.
НЯНЯ:
Трепещет твое сердечко!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Я брата Моцарта увижу
скоро.
НЯНЯ:
Так это счастье!
Четвертый братик будет у
тебя!
Ты радоваться должен!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Я радуюсь, но…
трепещу ужасно!
НЯНЯ:
Пошто трепещешь ты,
Петруша?
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня!
НЯНЯ:
Петруша!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня!
НЯНЯ:
Петруша!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня!
НЯНЯ:
Петруша!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня, няня!
На Моцарта молился я.
Он богом был.
Моим кумиром,
Бесплотным духом
Музыки святой!
Теперь он — человек!
И в этой колыбели
Кричать и плакать
Будет по ночам!
Ах, Боже мой,
Как сложен мир!
Как страшно в нем
И странно!
НЯНЯ
(Обнимает Чайковского):
Петруша, успокойся.
Ты тоже в этой
колыбельке
Лежал и плакал.
Что ж с того?
Я всех вас по ночам
качала
Да нянчила:
Тебя, улыбу,
Вагнера-крикуху,
Сопелку-Верди,
Мусоргского-плаксу.
Вы все сосали грудь мою.
ЧАЙКОВСКИЙ:
Жаль, не хватило
Моцарту-малютке
У нашей няньки молока.
НЯНЯ:
Стара, стара я стала, Петя!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня!
НЯНЯ:
Петя!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня!
НЯНЯ:
Петя!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня!
НЯНЯ:
Петя!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, няня
Добрая моя!
Стоят, обнявшись.
Слышен приближающийся
шум, оживленные голоса людей.
ЧАЙКОВСКИЙ:
Уж едут!
НЯНЯ:
Небесная Царица!
Слава Богу!
Входит Розенталь с
младенцем Моцартом на руках в окружении дублей,
генетиков и прислуги.
РОЗЕНТАЛЬ:
Друзья!
Сегодня
На Земле
Родился Моцарт!
ВСЕ:
Слава великому Розенталю!
НЯНЯ:
Тише!
Испужаете младенца!
ВСЕ:
Тише! Тише!..
Слава великому Розенталю!
Няня забирает Моцарта у
Розенталя, баюкая, укладывает в колыбель, качает.
Все окружают колыбель.
ВЕРДИ:
Bello bambino!
Как сладко спит!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Какой он беззащитный.
ВАГНЕР:
Все дети таковы.
МУСОРГСКИЙ:
И я когда-то был таким же.
ВЕРДИ:
Он самый младший
среди нас!
Вот если б стал веселым
самым!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Как умилительно дитя!
Ах, я себя таким не помню!
РОЗЕНТАЛЬ:
Зато мы с няней помним
каждого из вас.
(Обнимает няню.)
МУСОРГСКИЙ:
А помнишь, папа,
Как встречали Верди?
Седьмого мая?
Я был ребенком тогда!
ЧАЙКОВСКИЙ:
Меня в тот день ужалила
оса!
ВАГНЕР:
А Мусоргского привезли
зимой.
С Чайковским мы учились
в пятом классе…
ЧАЙКОВСКИЙ:
Мороз тогда стоял
трескучий!
Младенец был закутан
В одеяла.
НЯНЯ:
Внесла его я,
как кочан капусты!
А он — возьми да обмочи
Наскрозь три одеяла кряду!
(Все смеются. Няня
прикладывает палец к губам. Обнимает Вагнера и
Чайковского.)
А вас родили за год
до войны.
Тогда была я молодая.
ЧАЙКОВСКИЙ:
На всех хватало молока…
Но где игрушки наши,
Которые нам
Сталин подарил?
Вот Моцарту бы
в них играть!
РОЗЕНТАЛЬ:
Живы по сей день.
Открывается шкаф. На сцену
выходят плюшевый мишка, оловянный солдатик и
балерина. Игрушки танцуют.
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ах, прелесть!
ВАГНЕР:
Das ist fantastisch!
Во дворце Кремлевском
На елке Сталин
Подарил их нам.
РОЗЕНТАЛЬ:
Вы помните тот вечер?
Тот вечер…
ЧАЙКОВСКИЙ:
Ты воскресил нас тайно?
РОЗЕНТАЛЬ:
Да.
Я должен был работать
Над программой
Дублированья масс
И воскрешать
стахановцев суровых.
Но вы дороже
миллионов дублей.
Они — обычные, земные.
Вы — избранные,
Вы — неба дети.
ВАГНЕР,
ЧАЙКОВСКИЙ,
ВЕРДИ,
МУСОРГСКИЙ:
Мы — избранные,
Мы — неба дети…
РОЗЕНТАЛЬ:
Я воскресил вас тайно,
Против воли
Великого вождя.
Возникает изображение
Сталина, выступающего на партийном съезде.
СТАЛИН: Товарищи, нужно ли
нам воскрешать писателей, ученых, композиторов и
философов прошлого? Я думаю, что не нужно. Потому
что они уже сказали свое слово. А нам с вами надо
думать о будущем. Нам нужны наши, советские
писатели, ученые и композиторы. Метод
дублирования — не игрушка, а инструмент. И
необходимо правильно использовать этот
инструмент. Чтобы дублирование служило
трудовому народу. (Бурные аплодисменты.)
ГЕНЕТИКИ:
Трудовому народу,
Трудовому народу,
Трудовому народу,
Трудовому на…
Возникает изображение
Хрущева, выступающего с трибуны.
ХРУЩЕВ: Успехи советского
дублирования заставили многих
империалистических шавок навсегда заткнуться.
Мы вырастили человека коммунистического
будущего, товарищи! (Бурные аплодисменты.)
ГЕНЕТИКИ:
Мы вырастили человека,
Мы вырастили человека,
Мы вырастили человека…
Возникает изображение
Брежнева, выступающего с трибуны.
БРЕЖНЕВ: Дальнейшее
углубление и совершенствование технологии
дублирования передовиков производства,
рационализаторов, инженеров, тружеников
колхозов и совхозов, партийных и профсоюзных
активистов, защитников Отечества, комсомольских
вожаков, работников службы быта, руководителей
министерств и ведомств, представителей
творческой интеллигенции послужит дальнейшему
повышению экономического и оборонного
могущества нашей Родины, росту благосостояния
советских людей. (Бурные аплодисменты.)
ГЕНЕТИКИ:
Слава резервам роста,
Слава резервам роста,
Слава резервам роста,
Резервам роста — слава!
Возникает изображение
Андропова, выступающего с трибуны.
АНДРОПОВ: Необходимо
планомерно и последовательно увеличивать темпы
дублирования особо отличившихся работников
правоохранительных органов и органов
государственной безопасности. (Бурные
аплодисменты.)
ГЕНЕТИКИ:
Увеличим темпы,
Увеличим темпы,
Увеличим темпы, увеличим!
Возникает изображение
Горбачева на трибуне.
ГОРБАЧЕВ: Товарищи! И
теперь по поводу дублирования. Пора партии
заявить со всей ответственностью: последние
десять, а то и пятнадцать лет мы с вами
дублировали совсем не тех, кого надо было
дублировать. Пора это дело перестраивать,
чистить от плесени застоя. И чистить будем,
товарищи, решительно и по-партийному! (Бурные
аплодисменты.)
ГЕНЕТИКИ:
Чистить,
Решительно чистить,
Решительно чистить,
Решительно…
Возникает изображение
Ельцина на трибуне.
ЕЛЬЦИН: Я вам честно скажу,
что у Российского государства нет денег на
дублирование. Это — раз. И два: хватит, понимаешь,
заниматься нам этой сталинской ерундой! (Бурные
аплодисменты.)
ГЕНЕТИКИ:
Хватит, понимаешь,
Хватит, понимаешь,
Хватит, понимаешь,
Хватит!
ВАГНЕР,
ЧАЙКОВСКИЙ,
МОЦАРТ,
ВЕРДИ,
МУСОРГСКИЙ:
Нас не хотели.
РОЗЕНТАЛЬ:
Я хотел вас.
ДУБЛИ (канон):
О, как я одинок
в этом мире!
РОЗЕНТАЛЬ:
Дети мои!
Внезапно возникает
большой портрет Розенталя в траурной рамке с
траурной лентой. Под портретом даты: 1910—1992.
Звучит траурный марш.
ДУБЛИ:
Отец!
Ты ушел.
Навеки!
Странный мир
Окружает нас!
Где наше место
На этой земле?
ГОЛОС: У государства нет
денег на ваше содержание.
21.03.2005
|
