NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ГЕНИЙ В НЕГРАХ РОДИНЫ
Неужели и «Они сражались за Родину» писал не Шолохов?
       
Дом М. А. Шолохова в станице Вешенской. Возможно, "Они сражались за Родину" никто здесь не писал. (Фото — ИТАР-ТАСС)
      
       
Когда в статье «Они писали за Шолохова» («Новая газета», № 44, 23 июня 2003 г.) я воспроизвел версию литературоведа Зеева Бар-Селлы о том, что настоящим автором романа «Они сражались за Родину» был Андрей Платонов, то, кроме абстрактного возмущения, мне постоянно задавали два вопроса.
       Первый: как мог Платонов быть негром? Второй: как можно скрыть неповторимый стиль Платонова?
       А почему Платонов не мог быть негром? С 1929 по 1942 год он был под полным запретом. А жить-то надо, кушать, за комнату платить, семью содержать. А что он умел? Только писать. А желающих стать «писателями», но при этом не способных связать двух слов, но зато имеющих деньги и связи, было предостаточно.
       Для нашего конкретного случая достаточно привести цитату из мемуаров Федота Сучкова, относящуюся примерно к 1940 году:
       «В той же компании (я и мои однокурсники Ульев и Фролов) сидели у Платонова, мирно беседуя за голым, как степь, столом. И вдруг раздался звонок в прихожей. Я открыл обитую дерматином дверь. Лет тридцати — тридцати пяти человек в форме военно-воздушных сил стоял у порога. Я провел его в комнату…
       Нас удивило, что обходительный хозяин квартиры не пригласил к столу застывшего у дверей офицера. И тот, помявшись, спросил, как, мол, Андрей Платонович, обстоит дело. Платонов ответил, что был, дескать, здорово занят, но через несколько дней можно поговорить.
       Когда посетитель ушел, Андрей Платонович выругался по-пролетарски. Он сказал, что опорожненную уже поллитровку мы достали с трудом, а у только что удалившегося щеголя ломится буфет от грузинского коньяка и что за перелопачивание романа, которому место в мусорном ведре, он выплатит ему, Платонову, тысячу карбованцев… Так я столкнулся с использованием писателя в качестве негра. И понял тогда, как все на земле просто, простее некуда».
Михаил Шолохов. (Фото — ИТАР-ТАСС)       Остается доказать уже не то, что Платонов бывал негром, а то, что он был им именно в случае с Шолоховым. А заодно показать, как решалась проблема стиля.
       Доказательства общедоступны начиная с мая 1943 года. Надо было только одно: читая Шолохова, помнить Платонова; а читая Платонова, помнить Шолохова.
       А также помнить о том, что у обоих писателей были давние и близкие отношения. Оба, каждый по-своему, ценили друг друга, оба любили выпить (а Шолохову, в отличие от Платонова и его друга Сучкова, достать бутылку проблемы не составляло). Точную картину их взаимоотношений обрисовать пока трудно. В одной главе своей книги Бар-Селла сводит все доступные упоминания о них. И надо признать, что они весьма противоречивы. Одни вспоминают, с каким пиететом Платонов относился к Шолохову и ценил его «крестьянский ум», другие приводят высказывания прямо противоположного свойства. Одни пишут о роли Шолохова в освобождении репрессированного сына Платонова, другие цитируют высказывания Платонова о том, что Шолохов только обещает, но ничего не делает.
       Но как бы там ни было, факт достаточно тесных (и, возможно, доверительных) отношений сомнений не вызывает. То есть таких отношений, при которых можно просить о помощи после повелительного пожелания Верховного главнокомандующего силами искусства поддержать дух его приказа № 227 «Ни шагу назад!». Тем более что в разгар войны речь шла не о разовой «тысяче карбованцев», а о прямом возвращении в литературу, о получении работы. Ведь именно во второй половине 1942 года Платонов получает звание капитана, должность военного корреспондента (а это стабильное и неплохое содержание), и его снова печатают. В толстых центральных журналах опять появляется имя Платонова, его проза, его тексты.
       Вот и сравним их с появившимися через полгода «главами из романа». Для начала два предельно сжатых фрагмента:
       «…выполз из разбитого снарядом окопа капитан Сумсков… Опираясь на левую руку, капитан полз вниз с высоты, следом за своими бойцами; правая рука его, оторванная осколками у самого предплечья, тяжело и страшно волочилась за ним, поддерживаемая мокрым от крови лоскутом гимнастерки; иногда капитан ложился на левое плечо, а потом опять полз. Ни кровинки не было в его известково-белом лице, но он все же двигался вперед и, запрокидывая голову, кричал ребячески тонким, срывающимся голоском:
       — Орёлики! Родные мои, вперед!.. Дайте им жизни!».
       Это роман. А вот второй:
       «…комиссар увидел свою левую руку, отсеченную осколком мины почти по плечо. Эта свободная рука лежала теперь отдельно возле его тела. Из предплечья шла темная кровь, сочась сквозь обрывок рукава кителя. Из среза отсеченной руки тоже еще шла кровь помаленьку. Надо было спешить, потому что жизни осталось немного.
       Комиссар Поликарпов взял свою левую руку за кисть и встал на ноги, в гул и свист огня. Он поднял над головой, как знамя, свою отбитую руку, сочащуюся последней кровью жизни, и воскликнул в яростном порыве своего сердца, погибающего за родивший его народ:
       — Вперед! За Родину, за вас!»
       Это — Андрей Платонов, «Одухотворенные люди (Рассказ о небольшом сражении под Севастополем)». Журнал «Знамя», ноябрь 1942 г., за полгода до «глав из романа».
       Один факт — не факт. А вот второй.
       Публикация очередной «главы из романа» от 17 ноября 1943-го. Солдат Лопахин разговаривает с поваром Лисиченко:
       «— Стукнул бы я тебя чем-нибудь тяжелым так, чтобы из тебя все пшено высыпалось, но не хочу на такую пакость силу расходовать. Ты мне раньше скажи — и без всяких твоих штучек, — что мы нынче жрать будем?
       — Щи.
       — Как?
       — Щи со свежей бараниной и с молодой капустой.
       — Лисиченко, я сейчас перед боем очень нервный, и шутки твои мне надоели, говори толком: народ без горячего хочешь оставить?
       Лисиченко не спеша сказал:
       — Видишь, какое дело: возле моста бомбой овец побило, ну, я, конечно, одного валушка прирезал, не дал ему плохой смертью от осколка издохнуть».
       И словно продолжение, но с измененными именами:
       «Вдоль насыпи бежал корабельный кок Рубцов. Он с усилием нес в правой руке большой сосуд, окрашенный в невзрачный цвет войны; это был полевой английский термос.
       — А я пищу доставил! — кротко и тактично произнес кок. — Где прикажете накрыть стол под горячий, огненный шашлык? Мясо — вашей заготовки!
       — Когда же ты успел шашлык сготовить? — удивился Фильченко.
       — А я умелой рукой действовал, товарищ политрук, — успел, объяснил кок. — Вы же тут поспеваете овец заготовлять» («Одухотворенные люди»).
       Тут следует напомнить предыдущую «главу из романа» (от 4 ноября 1943 года):
       «По дороге к переправе шли последние части прикрытия, тянулись нагруженные домашним скарбом подводы беженцев, по обочинам проселка, лязгая гусеницами, подымая золистую пыль, грохотали танки, и отары колхозных овец, спешно перегоняемые к Дону, завидев танки, в ужасе устремлялись в степь, исчезали в ночи. И долго еще в темноте слышался дробный топот мелких овечьих копыт, и, затихая, долго еще звучали плачущие голоса женщин и подростков-гонщиков, пытавшихся остановить и успокоить ошалевших от страха овец».
       Есть правда, еще один текст:
       «Откуда-то издалека доносился ровный, еле слышный шорох, словно шли по песку тысячи детей маленькими ножками. <…> По склонам вражеской высоты, примерно на половине ее расстояния до вершины, справа и слева поднялась пыль. Что-то двигалось сюда с тыльной стороны холма, из-за плеч высоты. <…>
       Паршин засмеялся:
       — Это овцы! — сказал он. — Это овечье стадо выходит к нам из окружения… <…>
       Овцы двумя ручьями обтекли высоту и стали спускаться с нее вниз, соединившись на полынном поле в один поток. Уже слышны были овечьи испуганные голоса; их что-то беспокоило, и они спешили, семеня худыми ножками». (Опять «Одухотворенные люди»).
       Мало? Тогда еще:
       «Звягинцев сорвал на краю поля уцелевший от пожара колос, поднес его к глазам. Это был колос пшеницы мелянопус, граненый и плотный, распираемый изнутри тяжелым зерном. Черные усики его обгорели, рубашка на зерне полопалась под горячим дыханием пламени, и весь он — обезображенный и жалкий — насквозь пропитался острым запахом дыма.
       Звягинцев понюхал колос, невнятно прошептал:
       — Милый ты мой, до чего же ты прокоптился!.. дымом-то от тебя воняет, как от цыгана… Вот что с тобой проклятый немец, окостенелая его душа, сделал!».
       Это за подписью Шолохова, а это:
       «Они увидели небольшое поле с несжатым хлебом. Ветелки ранее густого проса теперь опустели, отощали, иные легко и бесшумно шевелились на ветру, а зерно их обратно пало в землю, и там оно бесплодно сопреет или остынет насмерть, напрасно родившись на свет. Беспалов остановился у этого умершего хлеба, осторожно потрогал один пустой колос, склонился к нему и прошептал ему что-то, словно тот был маленький человек или товарищ», — рассказ Платонова «Крестьянин Ягафар» («Октябрь», 1942, № 10).
       И еще несколько коротких цитат:
       «изломанный в щепки обод поливального колеса, при помощи которого когда-то орошались, жили, росли и плодоносили деревья»;
       «Лишь одно водяное колесо безостановочно трудилось теперь впустую», танк, что изломал в щепки поливальное колесо, перед этим «с ходу налетел на плетневую, обмазанную глиной колхозную кузницу»;
       «сарай, устроенный из плетней, обмазанных глиной, и покрытый обветшалой соломенной кровлей»;
       «Танки подняли гусеницами плетень, а «фердинанд» покрыл собою колодец в усадьбе».
       И если удалить, как я сделал, ссылки, то уже невозможно с уверенностью определить, какой плетень в Крыму, какой на Дону; какое колесо в Карелии, какое опять на Дону; где стоит одна глинобитная кузница, где другая; какой текст платоновский, какой — шолоховский.
       И, наконец, нечто, не побоюсь сказать, сногсшибательное:
       1. «Я, <…> люблю почитать хорошую книжку, в какой про технику, про моторы написано. Были у меня разные интересные книжки: и уход за трактором, и книга про мотор внутреннего сгорания, и установка дизеля на стационаре, не говоря уже про литературу о комбайнах. Сколько раз, бывало, просил: «Возьми, <…>прочитай про трактор. Очень завлекательная книжка, с рисунками, с чертежами…».
       2. «Вначале <…> училась плохо. Ее сердце не привлекали катушки Пупина, релейные упряжки или расчет сопротивления железной проволоки. Но уста ее мужа однажды произнесли эти слова, и больше того, он с искренностью воображения, воплощающегося даже в темные, неинтересные машины, представил ей оживленную работу загадочных, мертвых для нее предметов и тайное качество их чуткого расчета, благодаря которому машины живут. <…> С тех пор катушки, мостики Уитсона, контакторы, единицы светосилы стали <…> священными вещами <…>».
       Что есть чье? Угадали?..
       1 — это «главы из романа», а 2 — естественно, Платонов, рассказ «Фро», написанный в 1936 году.
       А потому совершенно естествен вывод Бар-Селлы: «Из сказанного следует, что автору… дана была небывалая свобода ориентации в художественном мире Платонова. Такой абсолютной свободой обладал лишь один человек — Андрей Платонов. И потому рассмотренный нами отрывок — это не плод усилий плагиатора, а авторский текст Платонова».
       Дальнейшее довольно странно, но вписывается в стиль жизни Шолохова: быстро сделать начало, потом десятилетиями и очень скрытно доделывать остальное. Но в случае с военным романом никакого продолжения не последовало.
Андрей Платонов       В 1944 году сотрудничество с Платоновым явно прекратилось, была даже не очень приятная сцена на похоронах писателя в 1951 году. А с тех пор в течение 40 лет так ничего и не появилось!
       Хотя есть странная история. Причем подтверждаемая не только посторонними свидетелями, но и письмами Шолохова Брежневу, в которых он требует скорейшего рассмотрения присланного фрагмента и то ли сетует, то ли грозит, что могут пойти слухи, что уже и Шолохова не печатают и что поставят его на одну доску с Солженицыным.
       А странность в том, что фрагмент этот «гулял» по кабинетам ЦК КПСС и «Правды», но потом, не оставив ни следа, ни копии, вернулся в Вешенскую и там был отправлен автором в печку.
       Бывший сотрудник ЦК А. Беляев потом вспоминал (и это единственный пересказ фрагмента) его содержание. И оно никак не вяжется со всем, что мы знаем о Шолохове, но зато объясняет, почему Шолохов опасался оказаться в одной компании с Солженицыным, которого он только что обвинил в том, что тот «зациклился на 37-м годе».
       Беляев своими словами пересказывает эпизод о том, как генерал Стрельцов в 1937 году был арестован, содержался в тюрьме, окна которой выходили на улицу. И вот во время Первомая шедшая мимо демонстрация пела «Интернационал», и сидящие по камерам «верные ленинцы» бросились к решеткам и тоже стали петь пролетарский гимн. Охрана же тюрьмы открыла по окнам огонь…
       Сильный эпизод, ничего не скажешь. Но откуда он вдруг взялся, как он соотносится со всем тем, что говорил и писал Шолохов в те — 70-е — годы? Почему следа, копии не осталось? Что и почему сжег Шолохов в своем камине?
       Ответа на это уже, скорее всего, никогда не будет.
       А вот факт «участия» Платонова в создании реально существующих «глав из романа» можно считать практически доказанным и даже отчасти признанным. О чем, помимо книги Бар-Селлы, повествует еще и монография Н. Корниенко «Сказано русским языком…», посвященная сотрудничеству этих двух писателей.
       
       Николай ЖУРАВЛЕВ
       
28.03.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 22
28 марта 2005 г.

Первые лица
Полгода назад погиб Роман Цепов, серый кардинал Северной столицы

Власть
Павел Вощанов: Зачем им столько власти? Часть III

Власть и деньги
Кремль оценил своё состояние

Суд да дело
Пожизненно важный. Алексею Пичугину вынесут самый суровый приговор

Новости компаний
Александр Темерко: Мы по-прежнему не знаем, кто купил «Юганскнефтегаз»

Расследования
Придя в сознание, Герман Галдецкий попросил адвоката

Кто вывез вещи с развалин бесланской школы №1 на свалку?

Армия
Юлия Латынина: Теперь армии позволили бороться с террористами

Мир и мы
Россия зашла слишком далеко…

«Тушите свет!»
«Идущие…» по Большому, или Акаев, бай-бай!

Тупики СНГ
Держись, Бишкек, демократия идёт!

Шаймиев правильно понимает своё назначение

Лукашенко отрепетировал революцию

Митинги.Ру
Пасаран ли Рахимов?

Власть и люди
Анна Политковская. Менты оставили умирать на помойке двух мальчиков

Специальный репортаж
Явление. Депутат Мурманской облдумы встал на сторону краснодарских крестьян

Подробности
Братская помощь Анатолию Голомолзину

Реакция
Анатолий Карачинский: Я не занимаюсь политикой. Только бизнесом

Финансы
Биржа на пенсии. Государство будет играть на наши пенсионные деньги

Топ-менеджмент предлагает проедать по восемь миллиардов долларов в год

Пенсионерам предложили на выбор… один банк

Навстречу выборам
Законодательное собрание Санкт-Петербурга отстаивает прямые выборы

Политтехнологи «Партии жизни» отбили у «Единой России» 10% голосов с помощью американского танка «Абрамс»

Россия-2008
СПС хочет слиться с «ЯБЛОКОМ» и помолодеть

Новейшая история
Академик Татьяна Заславская даёт оценку событиям, произошедшим за последние 20 лет

Цена закона
Фармкомпании могут отказаться обеспечивать льготников лекарствами

Московский наблюдатель
Московский колледж потерялся в бумагах

Милосердие
Украинской девочке нашли бесплатную клинику

В Ингушетии беженцам хватает только на электричество

12 граммов сыра. Саратовских сирот лишают даже этого

Технологии
Академик Евгений Велихов: Без термояда в России делать нечего

Исторический факт
Великая Отечественная. Количество погибших до сих пор занижается в разы

Вольная тема
Виктория Ивлева. «И каска на ночь…»

Библиотека
Парижский салон: книги для создания человека

Гений в неграх Родины. Неужели и «Они сражались за Родину» писал не Шолохов?

Культурный слой
Зона высокой поэзии: замполит рифмуется с поэтом

«Стародум» Станислава Рассадина
В области искусства демократия — нонсенс

Кинобудка
Бег в «мыле». Опыт сравнительного анализа: «ПоБЕГ» – «БЕГлец»

Наши даты
Клару Лучко любили и будут помнить миллионы

Сектор глаза
Фотообраз жизни. Московская весна станет жертвой моды

Спорт
Российский футбол погрузили на государственную платформу. Интервью с Александром Тукмановым

Ягр обрёл себя в «Авангарде» мирового хоккея

К сведению…
Вниманию читателей: подписка-2005

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100