NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

СТРАНА-ПЛЕННИЦА
Александр РЕВИЧ: «Веди Россия себя иначе, ее самая страшная из всех войн закончилась бы чуть раньше — думаю, не менее чем на год…»
       
       
Прошедший Великую Отечественную с первого ее дня до последнего, угодивший в плен и чудом из него вырвавшийся, штрафник, доказавший свою невиновность в Сталинградской битве, трижды орденоносец и многажды поэт, Александр Ревич радовался нашей победе лишь дважды.
       В первый раз, когда она ему только привиделась, то бишь в ту самую минуту, когда, раненный, уже теряя сознание, он успел увидеть, как его боец Фахрутдинов выводит из черного сталинградского пекла аж четырех плененных немцев, а те — сплошь в страшных лохмотьях, а во второй раз — уже после десятка атак и полудесятка госпитальных коек — вместе со всеми, в мае сорок пятого.
       Это правда человека, главное увидевшего и к главному пришедшего, отчего сегодня, по судьбе Исайи, предельно одинокого и потому «говорящего посреди пустыни»:
       Говорящий посреди пустыни,
       вспоминай, что ты не одинок,
       что вокруг пространство в дымке синей,
       что пространство стелется у ног,
       что незримый Дух в пустыне этой
       Богом дан тебе в поводыри,
       даже неуслышанный не сетуй,
       говори в пространство, говори.
       — Сегодняшний праздник как бы не имеет ко мне прямого отношения — хотя бы потому, что в руководстве нашей страны уже ни одного человека, знающего мою войну в лицо.
       И потом — с некоторых пор для меня важнее те праздники, которые отмечаются православным миром. Перед ними я трепещу…
       Уже на восьмом и девятом своих десятках, поставив многоточие в длившемся более двух десятилетий общении с великим Агриппой д,Обинье и получив за перевод его «Трагических поэм» Государственную премию, Ревич неожиданно для всех написал дивящих своей смысловой емкостью строф, сотни стихотворений, десятки поэм и несколько венков сонетов, в коих эпика неотделима от лирики…
       — Когда, ни на что особо не надеясь, мы выходили из окружения с Валентином Лихачевым, я вдруг сказал ему: все, что мы с тобой видим, надо описать — хотя бы для тех, кто родится завтра.
       Я попытался сделать это уже через несколько лет после Победы, когда, оставив второй курс исторического факультета университета, пришел с первыми стихами в
       Литинститут. Там меня поддержал Луговской («Он пишет не хуже Павлика Антокольского», — сказал он обо мне), а потом уже и сам Павлик, и случайно прочитавший меня Сельвинский…
       Так вышло, что Ревич никогда и никем не включался ни в какие обоймы: был сам по себе, а если и водил дружбу, то больше с теми, кто числился по «переводческому» цеху, — с Шервинским и Тарковским, Липкиным и Штейнбергом.
       — Кабинетный Шервинский завидовал мне, говорил: «Судьба дала вам войну, плен и упрямство — все для того, чтобы вырасти в поэта». Что касается тех, кто составлял обойму «поэтов-фронтовиков», то они были умны и удачливы. В отличие от Симонова многие из них знали войну подлинную. Но это не значит, что они ее понимали: скорее были в восторге от себя, радовались тому, что остались живы, что их имена на слуху. Останется от них не так много, более всего — от Слуцкого…
       Если по правде, то я вижу свою войну лишь у двух поэтов. Один из них, Михаил Исаковский, даже не воевал, но его «Враги сожгли родную хату…» прожгли меня навсегда; второй — Алексей Недогонов — остался нерасслышанным… К сожалению, никто до сих пор не прочел как антивоенный шедевр эпическую вещь Сельвинского «Лебединое озеро»…
       А из военной прозы я до сих пор числю по первому разряду «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова. Он написал то, что я знал и видел, причем так, как и следует это делать: по правде. А настоящей литературе, кроме правды, ничего не интересно…
       Сам Ревич, до сегодняшнего дня не прочитанный как поэт, считается мастером перевода. С этим не поспоришь: без его усилий мы бы иначе слышали Петрарку и Мицкевича, Рембо и Верлена, Галчинского и Сидни.
       Между тем эти его собеседники ответили ему благодарностью: уточнили его звук, выковали его строфу, обострили зрение.
       Думается, как поэта военной темы он осознал себя после Агриппы: переводя и комментируя его «Героические поэмы», он в конце концов сошелся с ним, как воин с воином, поверив его многочисленными войнами свою единственную:
       …снова плачут вдовы,
       Вновь льется кровь и слышен гром бомбард,
       Кровавые снега смывает март,
       И вновь июль. И топчут злак подковы,
       
       Идет игра, и все растет азарт,
       И пахари свои бросают кровы,
       В лесах блуждают дети и коровы,
       И все в огне: таков расклад у карт.
       
       Два грозных войска, две дорожных пыли
       Сближаются. Чего не поделили?
       Не так уж тесен этот белый свет.
       В бою сошлись две веры. Правый Боже,
       Единый ты, но как века похожи!
       Предела нет у горестей и бед.
       — Когда французский посол спросил меня, почему я взялся за перевод Агриппы и что он мне как поэту дал, я ответил: мы с ним разных вероисповеданий, Агриппа — кальвинист, а я — православный, но именно он проложил дорогу к моей вере. Из-за него я знаю, что такое стояние за нее.
       В одной из поэм Ревич почти документально написал эту свою дорогу к вере: побег из плена («Украина, обугленный край! Прости нас таких…»), трудное возвращение к «своим» («Прощай, земля, пленная наша земля! Я несу за плечами твою печаль…»), встречу с ними («Cтой! Кто идет?»).
       Армия, возвращаюсь к тебе,
       к тебе возвращаюсь, мама.
       Я привык к жаре, к холодам, к беде…
       Осталось совсем мало.
       Версты последние. Как тяжелы!
       Земля наплывает из мглы.
       Лед разрывает остатки подошв.
       Упадешь — и снова в кровавых портянках бредешь,
       на карачках ползешь.
       Ноги — словно железом прижгли.
       Наплывает обрывистый берег.
       Земля!
       Мы пришли.
       Мы пришли.
       Нам оружье доверят…
       Ведь мы же пришли…
       Как рвались мы к тебе!
       Берег…
       В иных его стихах, как и в этой поэме, то и дело встречаются «плен» и «пленники»…
       — Увы, психология пленника невытравима.
       Может быть, из-за нее столь много говорят сегодня о Сталине как о главном авторе нашей Победы.
       На самом деле Россия победила не благодаря ему, а вопреки.
       Случилось, как это бывало уже не однажды, самое настоящее чудо.
       Этого не поняли ни «наш» Сталин, ни «наши» союзники — как не поняли они до сих пор того, что, по существу, наша страна выступила в роли спасительницы их мирной жизни.
       Мне грустно думать о том, что при всем при этом страна моя ничуть не использовала силы тех, кто, подобно мне, вырвавшись из окружения, шел ей на помощь. Вместо того чтобы использовать нас в полной мере — а мы не только горели жаждой мщения, но были уже и закалены, и наделены особым бойцовским опытом, — она, как пленница своей же идеологии, приняла нас как чужаков…
       Веди Россия себя иначе, ее самая страшная из всех войн закончилась бы чуть раньше — думаю, не менее чем на год…
       У Ревича два ордена Красной Звезды. Первый у него как у штрафника отняли, на втором — следы краски: один из лучей этой звездочки клюнул осколок, и поэт, будучи еще молодым, как мог, затушевывал эту «поклевку».
       У него сотни книг, в которых он говорит от имени итальянца Возрождения и французского символиста, мятежного поляка и грустного серба, немца и сакса: Ревич — Петрарка, Ревич — Верлен, Ревич — Галчинский…
       В каждом из этих поэтов — частичка его крови, его поэтический плен, его человеческий рывок к воле, его дорога к вере.
       Вы говорите: даль веков. Да что вы!
       Для вечности такая даль мала.
       Ведь кровь — она такая ж, как была,
       Обиды и страдания не новы…
       Так сказано уже им, Александром Ревичем, от своего имени — в блестяще исполненном венке сонетов «От переводчика «Трагических поэм» Агриппы д,Обинье», почти в параллель тому Верлену, который благодаря исключительно его чуткому слуху заговорил на русском впервые как истинный христианин.
       — На днях мне звонила из моего храма девушка Наташа — говорила всякие слова о моей войне.
       Я выслушал ее, а потом сказал: «Слава Богу, благодаря Его защите я остался жив и получил такие испытания, которые стали для меня школой, в том числе и духовной».
       В своих стихах Александр Ревич говорит об этом много достовернее.
       Когда вперед рванули танки,
       кроша пространство, как стекло,
       а в орудийной перебранке
       под снегом землю затрясло,
       
       когда в бреду или, вернее,
       перегорев душой дотла,
       на белом, черных строк чернее,
       пехота встала и пошла,
       
       нещадно матерясь и воя,
       под взрыв, под пулю, под картечь,
       кто думал, что над полем боя
       незримый Ангел вскинул меч?
       
       Но всякий раз — не наяву ли? —
       сквозь сон который год подряд
       снега белеют, свищут пули,
       а в небе ангелы летят.
       
       Анатолий КОБЕНКОВ
       
16.05.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 34
16 мая 2005 г.

Суд да дело
Марина Филипповна Ходорковская. Мама в ожидании приговора сыну

Художник Павел Шевелев: Я вгонял прокурора в краски

Отделение связи
Почему Вы молчите, Борис Николаевич?

Обстоятельства
Конституционные судьи сделали своих коллег ещё более бесправными

Подробности
Прокуроры нашли жену Аяцкова в Москве

Провокация с доставкой на дом

Минус один народ

Мир и мы
Европа и Россия пока не дожили до медового месяца

Американские инвесторы свернули бизнес в России

Судьба российской дипломатии: делать заявления, от которых всё равно придется отказываться

Нам не нужна независимость от Грузии

Кавказский узел
Дзасохов и Зязиков запрещают оппозиционные митинги

Милосердие
Сереже Святкину нужны доноры!

Медицина
В России катастрофически не хватает препаратов от отравлений

Расследования
Удар по ядрам. Прокуратура США исполнила долг Генпрокуратуры России

Специальный репортаж
Летучие фракции. Когда дело не касается нефти, башкирские оппозиционеры куда-то испаряются

Навстречу выборам
Совет Федерации немножко поиграл в независимость

С введением нового закона о выборах Дума превратится в Верховный Совет

Борис Вишневский: Выбирайтесь к чёртовой матери

В преемники президента толкают нового питерца — Валерия Назарова

Власть
Чтобы окончательно закрепить депутата за партией, Путин предложил «императивный мандат»

Первые лица
21 мая — день рождения Андрея Дмитриевчиа Сахарова. Интервью с ним времен Съезда народных депутатов комментирует Михаил Сергеевич Горбачёв

Плата за жульё
Возвращаясь к напечатанному…

Московский наблюдатель
Столичный Комитет по туризму превращает бюджетные деньги в пыль и пускает её в глаза

Краiна Мрiй
Оранжевая пасха. На майские праздники киевляне святили пасхальные апельсины

Регионы
В Воронеже опять поймали организаторов взрывов

Чем закончилась осада мемориала в Калининграде

Технологии
Первый легальный миллионер Артём Тарасов: Я знаю, сколько могут зарабатывать российские ученые

Наши даты
Академик Никольский отметил вековой юбилей

Песни Башлачёва сейчас звучат как сверхновый завет

Библиотека
Владимир Авдевичев. «Майор Темляков». Рассказ

Вышла книжка Бориса Бронштейна

Вышла книга Николая Мамулашвили

Страна-пленница Александра Ревича

Отдельный разговор
Музей кино — живой. Поэтому и хотят отделить его душу от его тела?

Виктор Матизен: Страна, которая претендует на звание культурной, не может позволить себе такого

Александр Митта: Меня изумляло отсутствие коллег

Карен Шахназаров: СК должен отстаивать культуру, а не коммерцию

В архивах Музея кино теперь есть и переписка Михалкова

Киноманов сменят дроздофилы?

«Друзья Музея кино» ищут единомышленников

Кинобудка
Канны. Пир до последней звезды

Культурный слой
Восстановлены ценности Третьего рейха

Сектор глаза
Есть выставки, которые следует повторять

Музыкальная жизнь
Победа против террора

Спорт
Владимир Юрзинов — о музыкальных аспектах хоккея и о многом другом

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100