NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Михаэль ХАНЕКЕ:
ЖАНРОВОЕ КИНО — ЛЖИВО
Лучшим режиссером Каннского форума по праву назван Михаэль Ханеке. Его фильм получил также приз ФИПРЕССИ, награду Экуменического жюри
       
Жюльет Бинош, Михаэль Ханеке, Даниель Отой. (Фото Ларисы Малюковой)
      
       
«Каше» (cache) в переводе с французского — скрытое, тайник. А еще кинематографический термин. Рамка кадра ограничена, высекает из действительности лишь то, что намерена показать зрителю камера. Похоже на замочную скважину. Подглядываем за жизнью другого.
       Так начинается фильм Ханеке. Камера неподвижно замирает, спрятавшись на улице Ирисов в благополучном 15-м округе Парижа. Прохожие нас не видят. В том числе и герои фильма. Медиаинтеллектуалы Джордж (Даниель Отой), его жена Анна (Жюльетт Бинош), их сын-школьник. Утром на работу, вечером домой, принимают гостей, паркуют машину, всматриваются в окно. Кто? Кто следит за ними днем и ночью?
       Известному ведущему интеллектуального телешоу ежедневно подбрасывают кассеты, на которых с непонятной целью фиксируется рутинная жизнь его семьи. Постепенно непостижимым образом монотонность жизни, запечатленная видеосъемкой, нагнетается в саспенс. Видеошантаж без конкретной цели, материальных претензий кажется особо опасным. Начинаешь предъявлять счет сам себе. Приходится вытряхивать из домашних шкафов все скелеты, выметать из углов пыль прошлого, вести «самораскопки». В истекшем времени отыскиваются залежалые грехи. Но готовы ли вы к тому, чтобы над вашей жизнью подняли завесу, представив ее на всеобщее видеообозрение? Будничная рутина теряет смысл, превращается в опасное болото, в котором герои увязают, оказываются втянутыми на дно воспоминаний, где непризнанные грехи, неосознанная вина.
       Сам Ханеке признается, что в процессе создания фильма думал о чувстве вины и раскаянии в ракурсе, предложенном Достоевским. («Новая» уже писала о том, что Раскольников стал чуть ли не главным персонажем Каннского фестиваля.) Ханеке интересует не только личная вина конкретного героя за проступки детства, но и попытка осознать ущербность имперского сознания французов за давние алжирские события. Не случайно Жюльетт Бинош назвала фильм «холодным душем для нашей материалистической цивилизации».
       «Пианистка» Ханеке (также отмеченная Каннами) была скорее душем Шарко. Из фильма в фильм режиссер длит пунктиром важнейшие для себя темы: нарастающий террор насилия в благополучных странах (в «Забавных играх», «Времени волков» вандалы вторгаются в процветающие семьи), небезобидная роль видеоизображения («Видео Бенни», «Забавные игры»), столкновение цивилизаций в пространстве одной страны, мучительные разборки с самим собой.
       Фильм не завершается с финальными титрами. Он продолжается в каждом зрителе в соответствии с его воспитанием, мировоззрением, настроением. Ханеке удалось выстроить совершенно новую форму кино. Фильм — не история, не сюжет, а предложение разговора. Даже вызов. Зритель волен принять его или нет. Оспаривать точку зрения авторов. Предлагать свои версии происходящего на экране. Транслировать финал (прежде всего ответить самому себе на главный вопрос: кто же именно посылает злополучные кассеты?) по своему усмотрению.
       Ханеке не давит, не дает рецептов. Лишь говорит: вот вам завязка. Возможно, происходящее касается не только героев фильма. Но и лично вас. Вас это волнует? Трогает? Раздражает? Что ж, фильм готов спорить, парировать ваши доводы или соглашаться с ними. Такая вот новая диалоговая форма кино.
       Поэт тайных комплексов, неудовлетворенности и неосознанной ответственности современного общества Михаэль Ханеке — «Новой газете».
       
       — Ваш фильм не похож на другие, вы изначально планировали освоить новую форму изложения?
       — Мой фильм напоминает русскую матрешку. Вам видится одна форма, но в ней спрятана иная, еще дальше — третья, и до сути вы не всегда доберетесь…
       — Как вам кажется, можно ли сегодня говорить о действиях массмедиа как о насилии над зрителями, даже диктатуре? Ведь как мы ни сопротивляемся, в итоге покупаем то, что нам велят, едем отдыхать, куда рекомендуют, выбираем, кого пропагандируют…
       — Это именно так. Массмедиа не только тоталитарны, это искушающая, соблазняющая сила. В их привлекательности, навязчивости таится опасность. В местах, где много экранов, находиться неприятно.
       — В современном кинематографе насилие транслируется как эстетический поиск. Кинематограф Тарантино, Родригеса, Риччи его обыгрывает, превращает в арт-прием.
       — Мне кажется банальным сейчас вспоминать о чувстве ответственности кинематографистов. Эти «забавные игры» в кино небезобидны. Дело в том, что подобные произведения обладают силой притягательности, заразительности. Я мог бы снимать подобное захватывающее кино.
       Вообще жанровое кино — лживо. Я отношусь к чисто жанровому кино иронически. Фильмов уже столько снято, что изобрести совершенно новое трудно, начинаются повторы, пересъемка одних сюжетов с разными актерами. Не интереснее ли процесс осмысления действительности или прошлого? Не увлекательнее ли попытаться нащупать собственный киноязык? Жанровым кино только на первый взгляд заниматься интереснее. Значительно важнее делать что-то для души. Апеллируя к собственным жизненным переживаниям и опыту, к опыту зрителей, истории твоей страны. Мне нравится размышлять над ненадуманными проблемами, наблюдать за течением жизни. Можно сказать, мои фильмы — протестные по отношению к мейнстриму. Я адаптирую реальность в чувственное изображение. Так что это всего лишь один из возможных вариантов действительного. Или кажущегося. Подобно глазу живописца — вижу так, а не иначе.
       — Но и ваши фильмы обвиняют в насилии, и немотированное, скрытое насилие играет в них — правда — значительную роль.
       — Потому что я использую вашу фантазию. Фильм — свидание. Можно сказать больше — я подталкиваю вас к встрече с самой собой. С вашим воображением, воспоминаниями. Кино — всего лишь иллюзия, мы предлагаем только версии реальности. Вопрос: «Что есть реальность, и что есть реальность в кино?» — один из главных в моих фильмах.
       — Открытый финал фильма внушает надежду. А может, нет? Это только мое субъективное ощущение?
       — Если вам финал кажется позитивным, это вполне возможно. Но для кого-то он, напротив, выглядит совершенно негативным. Не буду спорить. Я могу вселить надежду лишь в того, в ком она зреет. Почему-то все хотят конкретных ответов. Но если кино дает, строго говоря, четкий ответ на вопросы, оно лжет. Я предпочитаю ставить вопросы — не отвечать. Вот основа моих работ. Мне важно поле диалога между экраном и зрителем. А еще — между разными зрителями. Такая форма контакта для меня крайне ценна.
       — В фильме нашла отражение драма холодной этнической войны, которая все больше нагнетается сейчас в Западной Европе. Вы снимали фильм на французском с французскими актерами. И героя мучает совесть за предательство, совершенное в детстве по отношению к алжирскому мальчику. Французы увидели в фильме призыв к осознанию чувство национальной вины.
       — Мы жертвы той модели общества, которую сами вокруг себя возвели, так называемой окружающей нас среды. Но события фильма могли бы происходить не только во Франции — в любой части Европы. Мне важно было сказать, что забвение для любой нации — тягчайший грех.
       — Есть ощущение, что вы и Эльфрида Элинек, автор «Пианистки», лауреат Нобелевской премии, — культурные изгои в австрийском обществе. Буржуазные слои не простили вам критики, разоблачений?
       — Элинек — одна из художников, всерьез атакованных правой хайдеровской партией. У них даже был такой выборный слоган: «Вы хотите Элинек или вы хотите культуру?». В этом смысле можно говорить, что она действительно представляет другую Австрию и другую культуру, так вот, я принадлежу этой другой Австрии.
       
       Лариса МАЛЮКОВА, обозреватель «Новой», Канны—Москва
       
30.05.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 38
30 мая 2005 г.

Власть и деньги
Яхты для президента

Личное дело
29-летний пермский вице-губернатор возглавил СПС как бизнес-проект

Россия-2008
Фронт пройдёт по улице

Гарри Каспаров: Важны как правые, так и левые силы

Обстоятельства
Студентов объединяют, чтобы не допустить революций и переворотов

Митинги.Ру
Ширится народное сопротивление тарифам ЖКХ

Власть
Зачем депутату Гартунгу понадобилось возглавить Российскую партию пенсионеров?

13 депутатов освоили второй стул

Навстречу выборам
Появились признаки досрочных выборов в Госдуму

После выборов
Верховный суд вышел на бюллетень

В Петербурге развели посты

Подробности
Кажется, теперь Чубайс ещё и виновник массовой гибели бройлеров

Выключили свет? Скажите пожалуйста!

Виртуальная отключка

«Тушите свет!»
Правительство возложило на Чубайса. С вольтметром

Суд да дело
Ульману предложили не убиваться

Расследования
Сидят до конца света?

Кавказский узел
Паспортные стволы. В Ингушетии людей похищают с документами

В субботу Северная Осетия лишилась своего президента

Болевая точка
Старшеклассники из Беслана. Они знают то, чего пока не знает ни один учитель

Регионы
Мэрия Саратова поссорила брошенных детей

Вольная тема
Лягушонок за стеклом. История про Алину

Милосердие
Володе Беланову нужна донорская кровь!

Отделение связи
Памятник капитану

Власть и люди
Сотни ветеранов войны по-прежнему ждут российского гражданства

В России смертность на дороге в 15 раз выше, чем в Европе

Тупики СНГ
Павел Фельгенгауэр. Узбекский способ сидеть на штыках

Точка зрения
Александр Гельман: Глупо бороться с гласностью. Потому что негласность — палка о двух концах

Проспект Медиа
Выше лба уши не растут

Раф Шакиров: В газетах начинается не всем видимая зачистка

Политики — о СМИ и их влиянии на свой образ

Телеревизор
Ушла Елена Курляндцева

Образование
Евгений Бунимович: Результаты экзаменов — как на выборах в Северной Корее

Зеркало Аргентины

Исторический факт
24 тоста за Победу. Что писали британские газеты 60 лет назад

Спорт
Финал Лиги чемпионов изнутри — в репортаже корреспондента «Новой»

Музыкальная жизнь
Встреча с песней на окраине Европы. Кому нужны музыкальные конкурсы?

Кинобудка
Михаил Горбачев. Без него не было бы «Покаяния»

В Москве открылся кинофестиваль «Сакура»

Михаэль Ханеке: Жанровое кино — лживо

Театральный бинокль
В Москву привезут Геббельса

Короля играет свита. Хлестакова — город N

Культурный слой
Митьки осваивают пространство у здания суда

Библиотека
Хорошие книжки, изданные при поддержке «Новой газеты»

Александр Кушнер. Мастер-класс приятия жизни

Новости компаний
«Альфа-групп». Лоббисты и силовики

Подсадили на гостайну

Вокруг британского «Ровера» бушуют российские страсти

Наградной отдел
Новой Европе нужны такие люди

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100