РЕШЕНИЕ НА УРОВНЕ МУСОРА
Начальник
владимирской милиции вывез бездомных на свалку.
Местные депутаты стоя аплодировали начальнику
Перед
приближающимся Днем России владимирские
бездомные бьют тревогу. Прячутся от милиции,
ожидая массовой депортации из города. Новый
почин властей разрушил налаженный быт и
спокойствие этой малочисленной категории
граждан. Полтора месяца назад, 28 апреля, в
преддверии наступающих праздников, силами УВД
Владимира была произведена зачистка города. В
специально подготовленный транспорт милиция
собрала всех бездомных, каких удалось задержать
на улицах. В тот же день людей вывезли на мусорную
свалку в Разлукино (Судогодский район
Владимирской области).
Начальник УВД Владимира
Александр Разов, докладывая депутатам
городского совета об успехах милиции, особо
подчеркнул, что мероприятия по удалению
«неопрятных» граждан из города необходимо
ввести в законное поле. У депутатов предложение
начальника милиции не вызвало никаких нареканий.
Когда Мишку выкинули на
свалку, он не удивился. И не такое бывало. В
феврале, например, на какой-то маленькой станции
он без малого девять часов простоял прикованным
наручниками к решетке на окнах бытовки. А мороз
тогда был пятнадцать градусов.
А вот Мишкина биография
(если не врет).
Родился и вырос в какой-то
деревушке под Воронежем. Хотел стать шофером.
Сходил в армию, пристроился в какое-то училище,
как вдруг накатила перестройка.
С перестройкой в Мишкину
деревню пришла мода страшно пить. Мишку мода тоже
не миновала. Напившись как-то с приятелем, он
полез в ларек сельпо. Знал ведь, что ларек который
месяц пустой стоит, а все равно полез. Так и сел на
пять лет.
За то время, что Мишка жил
на казенных харчах, умерла его мать. Сестра
Татьяна выписала его с занимаемой площади и дом
продала, а сама подалась то ли в Лиски, то ли в
Ряжск.
— Вот такая шутка юмора, —
закругляет Мишка и достает толстенькие папиросы
в жестяной баночке из-под детского крема.
Мишка пытался выправить
себе паспорт — не получилось. Промотылялся
полтора года по окрестным деревням. То сторожем
пробовал, то истопником в школу. Одно только
плохо было — ни в одной деревне денег не платили.
А без денег очень тяжело. И Мишка решил ехать в
Астрахань — работать в зажиточных
рыбхозяйствах.
Вот уже семь лет он
мотается по России без жилья, без документов. В
голове у него план: доехать до Астрахани, а уж там
как-нибудь.
Во Владимире Мишке один
мужик обещал работу в «частном угодье». Работа —
убирать двор и помогать строить дом. Денег мужик
обещал всего две тысячи, а вообще сказал:
«Поживем — увидим». Зато обязался выделить угол
и кормить. Хозяин сказал Мишке выходить на работу
после майских праздников. А в конце апреля Мишку
изловила владимирская милиция. Его и еще человек
двадцать бездомных собрали в небольшой автобус,
вывезли за город и выкинули на свалку в
Разлукино. Здесь Мишка опять бы сказал:
— Вот такая шутка юмора.
Об этом своем достижении
(среди прочих) начальник УВД Владимира Александр
Разов доложил депутатам Владимирского
горсовета. Он сказал:
— Сегодня нет рычага
милицейского, есть только моя воля политическая
и воля главы города, чтобы вывезти их туда, на
полигон… Поэтому давайте сначала создадим
законодательную базу, а потом будем выполнять.
Депутаты стоя
аплодировали начальнику милиции. Ни один не
спросил: а как это — живых людей на свалку?
Теперь депутаты
прикидываются глухими: мол, ничего не слышали.
— Я еще раз официально
заявляю: никаких решений по поводу депортации
бездомных из города депутаты не принимали, —
говорит председатель Владимирского горсовета
Маргарита Малахова. — И глава города не принимал.
Иначе мы бы знали — все его решения к нам
поступают, а наши решения проверяет прокуратура
на законность. Это вам нужно с начальником
милиции поговорить. Они вынуждены были это
сделать. К нам неоднократно обращались… Меня,
например, тоже раздражает, когда они рассядутся в
центре города и начинают давить на жалость.
Сам Разов считает, что
владимирских бездомных он облагодетельствовал:
— Вы поймите: вот они
просыпаются с утра, начинают в баках копаться.
Переворачивают их, мусор по городу разлетается. А
там ведь целый полигон. Не одна урна, а огромная
городская свалка. Там все: пищевые отходы, одежда,
обувь. Я о них же забочусь. Многие живут там
годами — рождаются, умирают. Землянки себе роют.
Они сами эту жизнь выбрали.
 Виталий
шестой год уже живет на свалке в Разлукине. И с
радостью бы посмотрел в глаза той заразе, которая
за него такой выбор сделала. Сам себе такую жизнь
он не выбирал. Его сюда, по сути, тоже выкинули.
Виталий — бывший военный.
Карьера у него, конечно, была не бог весть какая —
даже до майора не дослужился. Уволился из
Вооруженных сил, когда дома совсем нечего жрать
стало. Это было в начале девяностых.
Виталий тогда отчаянно
боролся за жизнь.
— В совхоз устроился
работать. Раньше Ильинский совхоз — здесь,
поблизости — очень богатый был. А директор умер,
и все развалилось. Потом я еще на столяра
выучился, но тоже ничего не вышло. То есть вышло —
домой понастругал кое-что. Но денег все равно не
было.
Семья от Виталия ушла
вместе с жильем. Семья тоже отчаянно искала, как
бы прокормиться, и нашла сходный вариант.
Виталий поначалу жил там
же, где и работал, — сторожем, дворником, конюхом.
Потом пришел на свалку обжигать алюминиевые и
медные провода. И поселился здесь же. Отстроил
себе небольшой сарайчик, утеплил его
выброшенными на помойку коврами, завел себе
нехитрое хозяйство и черно-белого пса Цезаря.
Хороший день бывает, когда
«бытовуху» вывозят: лом из бытовых приборов. В
них много деталей из цветных металлов
попадается. Алюминий идет по двадцать рублей за
килограмм, медь — по тридцать четыре. Еще
неплохо, когда вывозят просроченные продукты:
— Вот как-то вывезли
грудинку в вакуумной упаковке. Я ее себе натаскал
килограммов двадцать на зиму. А она ничего. Надо
только упаковку вскрыть и кусочками нарезать,
чтобы проветрилась. И вот сыр в банках привезли.
Попозже, летом, огурцы-помидоры пойдут в большом
количестве.
На зиму, кроме грудинки и
консервов, Виталий заготавливает себе грибы,
крапиву и заячью капусту в качестве приправы. Это
такая кислая трава.
Он регулярно ездит за
продуктами во Владимир:
— Я корейскую морковь
люблю. А здесь, в деревне, в Головине, такой нет. И
еще покупаю пельмени. Особенно зимой: хранятся
лучше. Иной раз просто в храм езжу. Зайду,
помолюсь, милостыню нищим раздам. А то вот ездил
кирпич покупать для печки.
И еще иногда Виталий ездит
в баню. Но каждый день в город не наездишься, и
поэтому чаще он ходит на карьер. Это если летом. А
зимой трактористы для машин воду греют, надо к
ним с ведром подойти и попросить.
Что хорошо стало в
последнее время — стали больше книг и
кроссвордов выбрасывать. Хоть есть чем вечером
заняться. А то и был весь досуг — крышу поправить
или провода обжигать. Кто-то вон недавно
«Джоконду» выкинул — отличную репродукцию. А уж
сколько игрушек хороших выбрасывают! Виталий их
собирает, чинит и раздает детям со свалки.
Детей на свалке до
неприличного много. Танька, Вадька, Светка… Те,
кто постарше, со смыслом разбирают мусор — ищут,
что можно сдать в пункт вторсырья. А
второклассник Колька копается бессмысленно —
ищет интересные черепки, картинки, бутылки
интересной формы. Иногда, когда опорожняет кузов
очередной грузовик, кто-нибудь из взрослых
окликает Кольку:
— Колюня, лови банан!
Или:
— Колька, иди посмотри,
какая коляска!
Колька послушно тащится к
взрослым, берет подарок и молча уходит обратно к
своей бочке. Он вообще молчун. Он слушает, смотрит
в глаза и молчит. Его бабка Лена сидит на
перевернутом ведре и пьет водку из небольшой
гжельской кружки с отбитой ручкой. Его мать
бьется на нескольких работах, чтобы Кольку к
сентябрю в школу собрать. А Колькина сестренка
Светка лежит в больнице после переливания крови
с какой-то очень неприятной болезнью. Денег на
лекарства нет.
Дед Сергей, друг Колькиной
бабки, треплет его волосы и ободряюще кивает:
— Ничего, подрастет
Колька, мы ему такой крюк подберем! Он у нас
чемпион по алюминию будет.
Крюк — это чтобы
подцеплять нужный мусор и складывать его в мешок.
Бабка Лена, правда, видит для Кольки другие
перспективы. Говорит, неплохо бы ему в Москву
пристроиться. Там свалка побогаче.
— Колька, кем ты хочешь
быть?
— Никем.
Ни Виталий, ни Мишка, ни
Колькина бабушка даже не пытаются выбраться со
свалки. Они знают, что всегда найдется такой
Разов, который обязательно их на эту свалку
вернет.
Во Владимире, кстати, есть
приют для бездомных. Приют владимирские власти
разместили в вытрезвителе. Заодно и на охране
сэкономили.
Всего в этом учреждении
двадцать коек. А сколько нужно — никто и не знает.
— Когда настала
необходимость нам в городе открывать бомжатник,
даже милиция не знала, сколько их. А ведь это
милиция их отлавливать должна, — жалуется
заместитель главы города по социальным вопросам
Вера Гуськова.
У Гуськовой есть такая
теория, согласно которой только одному из десяти
бездомных можно помочь. Остальные — алкоголики и
тунеядцы.
К тому, что произошло в
конце апреля, Гуськова отнеслась так:
— От милиции бездомных
защищать не нужно. Она делает свое дело —
охраняет общественный порядок. Если кто-то
считает, что милиция неправильными методами
действует, нужно обращаться в прокуратуру.
— А вы так не считаете?
— Нет, я считаю, что на
свалку их вывозить не надо было.
— Но в прокуратуру
обращаться не будете?
— Нет, не буду. Это не
входит в мои обязанности. У меня есть четко
прописанные функции: я осуществляю социальную
защиту лиц без определенного места жительства. Я
не занимаюсь защитой прав человека.
Ольга БОБРОВА, наш
спец. корр., Владимирская область
09.06.2005
|
