NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Таймураз МАМСУРОВ:
ОСТАЮТСЯ ВОПРОСЫ, НА КОТОРЫЕ БУДУ ИСКАТЬ ОТВЕТЫ САМ, ЕСЛИ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЮТ ФЕДЕРАЛЫ
После единогласного утверждения парламентом на должность главы Северной Осетии Таймураз Мамсуров, выполняя свое обещание, дал эксклюзивное интервью «Новой газете»
       
(Фото — ИТАР-ТАСС)
    
       — Таймураз Дзамбекович! Впечатление от вашего единогласного назначения очень сильно подпортила акция протеста комитета «Матери Беслана», вылившаяся в двухдневную голодовку на площади Свободы. Лично меня удивило, что вы даже не попытались найти общий язык с этими женщинами. Это так сложно?
       — Нет, это не сложно. Это мои землячки, мои соседки. Я их всех знаю, я со всеми общался в Беслане. Но в данном случае просто не было физической возможности.
       — Вы не могли выйти из Дома правительства и пройти сто метров?
       — Во-первых, еще когда они перекрывали федеральную трассу, потом устроили эту акцию, было много желающих, как у нас говорят, наехать на них, пристыдить. Их же мало кто поддерживает по большому счету. Но еще когда я был в прежней должности, я выступил в газете и попросил всех прощать им все, что они говорят, даже если это будут личные оскорбления меня. Потому что в их состоянии требовать от них разумного поведения просто нельзя.
       — То есть вы полагаете, что поведение этих женщин неадекватно?
       — У меня дочка была фактически на том свете. Молодцы хирурги детской клинической больницы на Ленинском проспекте. Когда они закончили семь операций, тогда мне сказали: «Таймураз! Молись Богу, потому что она была на том свете». Вот я после этого нормальным человеком могу быть? А те, которые похоронили своих детей? Как с ними общаться? Как с нормальными логично и последовательно мыслящими людьми? Не дай бог испытать это на себе и потом требовать выдержки от этого человека…
       — Когда Кремль выдвигал вашу кандидатуру, одним из самых сильных был аргумент: ваша семья пострадала от теракта, вы найдете взаимопонимание с этими людьми, которые теперь стали маленькой, но очень заметной оппозицией власти. В том числе и федеральной. А вы проявили такую же черствость, как экс-президент Дзасохов, который так и не попросил прощения у жителей республики за Беслан.
       — Я не раз приезжал к ним, мы общались в Беслане…
       — Да, но это было до того, как вас назначили главой республики!
       — Главой я стал совсем-совсем недавно. У меня никого нет: ни правительства, ни того, кому дать поручение. Единственное, что я по старой памяти попросил заместителя Владимира Ходова (глава администрации Правобережного района. — Е.М.) Руслана Даурова: «Руслан, женщины одни в чужом городе. По-осетински женщин в такой ситуации нельзя одних оставлять. А если их кто-то оскорбит? Прошу тебя: будь рядом и пусть они свою акцию доведут до конца, потому что у нас считается неприличным, если у нас женщина в чужом городе среди чужих людей и без мужского внимания».
       — Таймураз Дзамбекович! Но не означает ли ваше поведение, что вы продолжите политику предыдущей власти? Что в республике будет такая же жесткая цензура на Беслан и акции протеста? Что оппозицию будут преследовать? Означает ли это, что вы не будете требовать от республиканской власти РЕАЛЬНОГО расследования обстоятельств теракта?
       — Насчет цензуры. Вы смотрели вчера телевизор и нашу главную газету? Вроде все как у нас раньше было: восторги, восхищения. Вот пришел человек — ура-ура! Но тут же в середину вставили жесткую характеристику, которую мне дал оппозиционер Алихан Хугаев, что хуже, чем Мамсуров, никого не может быть. Это написала наша газета. Вчера по местному телевидению показали ряд откликов с улицы, но тут же дали Эллу Кисаеву, одну из матерей, которая сказала, что мы не простим Путину назначения Мамсурова. Цензуры не будет. Во-первых, мой возраст: мне всего пятьдесят и я надеюсь пожить еще в двадцать первом веке лет двадцать—двадцать пять. И я хочу жить в двадцать первом веке, а не в древних временах.
       — А что касается обстоятельств бесланского теракта. Вы будете требовать настоящего расследования?
       — Я и сейчас этого требую. Здесь меня в первую очередь надо воспринимать как отца раненых детей, хотя это может быть не очень удобно для вышестоящих властей. У меня был по крайней мере шанс вывести своих детей, но там были дети моих друзей, земляков, соседей. Я не мог этого сделать, поэтому у меня как у мужчины, а не как главы региона остаются вопросы, на которые я сам буду искать ответы, если этого не сделают федералы.
       Я до сих пор не понимаю, откуда цифра 32 боевика, если 31 убит, один живой. Как тогда вышла и была распространена кассета со съемками Аушева? Я до сих пор не понимаю, почему произошли первые взрывы. Почему они произошли? Мне на это никто не дает ответа. То есть расследование идет, я воспитанный человек и понимаю, что пока не имею права вмешиваться в это дело. Но вопросы у меня есть, и я буду сам искать на них ответы, если мне не ответят правдиво.
       — Таймураз Дзамбекович! Мне известно, что сейчас готовится отчет североосетинской парламентской комиссии. Эта комиссия делает акцент на том, что именно федеральная власть сорвала переговоры с террористами, не позволила привлечь Аслана Масхадова к переговорам и что первые два взрыва, спровоцировавшие войсковую операцию по уничтожению террористов, были вовсе не случайны и произошли не по вине террористов. Вы будете способствовать огласке этого отчета или замнете его?
       — Конечно, буду способствовать! Это же парламентская комиссия! Все вопросы, сомнения и выводы нашей комиссии будут озвучены самым широким образом.
       — Насколько реально было привлечение Масхадова к этим переговорам? Я знаю, что Дзасохов вел такие переговоры…
       — Дзасохов вел переговоры через Закаева. Я сам у чекистов попросил и настаивал: «Неужели у вас по своим каналам нет выхода на Масхадова?». Мне дали телефон какого-то офиса Масхадова, который находится в Баку. Я позвонил, трубку поднял парень, по-моему, его звали Али. Я ему говорю: «Вы знаете, что здесь творится? И террористы действуют от имени Масхадова. Найдите его! Когда ему было тяжело, мы ему помогали. Я ему когда-то даже Коран подарил и, если он сейчас жив, то, может, его эта святая книга бережет. Как он может спокойно сидеть, здесь же дети?». И он мне ответил: «Телефон, по которому ты звонишь, всегда с тобой?». Я говорю: «Да!». «Я его найду, — сказал он мне. — Хотя там, где он находится, сейчас глубокая ночь». Это было где-то в обед. И я ничего так еще в руках не держал, что дороже этого телефона! И никто мне не позвонил. И, когда опять начал туда звонить, мне никто уже не отвечал. А что там получилось у Дзасохова с Закаевым, я не знаю.
       — Таймураз Дзамбекович! Есть показания одной заложницы — Ларисы Мамитовой. Она утверждает, что террористы принудили ваших детей связаться с вами и потребовали, чтобы на связь вышел президент Дзасохов. Но вы сказали, что его рядом нет и вы не можете с ним связаться. Вы не знали мобильного телефона президента?
       — Я читал интервью Ларисы Мамитовой. Был такой эпизод. Я нашел ее телефон, и она даже заплакала, когда говорила мне, что журналисты все не так поняли. И через час она мне позвонила и сказала, что нашла корреспондентку и та ей пообещала, что в следующем номере опубликует опровержение. Потому что все не так, все — вранье. Они заставили сына мне позвонить, я бегал и искал воду в тот момент. Я подготовил большую партию воды в школу и умолял Аушева второй раз пойти в школу.
       — И что он сказал?
       — Он сказал: «Через полчаса появится в Беслане Аслаханов, и тогда мы трое: Аслаханов, Гуцериев и я (Аушев. — Е.М.) — идем опять в школу». Я говорю: «Руслан! Воду! Ну пусть хотя бы воду возьмут!». И в этот момент меня зовут в приемную главы администрации района. Я зашел, взял трубку, а там мой сын. Я говорю: «Зелим, ты что?». А он: «Папа! Не надо штурма, нас всех убьют, если будет штурм!». Я ему говорю: «Зелим, ты мужчина. У тебя там сестра и наши соседи все. Ты держись. Если будет штурм, я сам лично приду, и пусть меня вместе с вами убивают». И дальше Мамитова мне сама рассказала. Она взяла у сына телефон, а я думал, что говорю с ним. И она мне говорит: нужно, чтобы мы с Дзасоховым связались. Клянусь! Его рядом не было. Он выехал в город переодеться или что-то еще. Это же внезапный разговор, я только говорил с сыном… Может, я последний раз с ним в жизни говорил, я об этом тоже тогда думал. И в этом состоянии я говорю: вот запишите телефон приемной Дзасохова и наберите его, он сейчас в дороге, уехал на час-два. И она записала телефон, а потом оказалось, что там, в школе, нет выхода через восьмерку. Вот так все было.
       — Таймураз Дзамбекович! Как вы, отец двух захваченных в заложники детей, отреагировали на применение против 32 террористов (официальная цифра) и ТЫСЯЧИ ДВУХСОТ заложников огнеметов, танков и другого тяжелого вооружения? Есть свидетели, которые говорят, что даже вертолеты делали боевой заход на поражение цели и только в последний момент кто-то дал отбой. Вы считаете, это нормально?
       — Вот это вопросы, на которые я хочу получить ответы. Если так развивались события, как вы говорите и как мы подозреваем, то за это должны быть сняты все первые лица силовых структур. Я первый через два дня после теракта собрал парламент и заявил, что никогда не прощу первым лицам силовых структур нашей страны, что они бросили нас без внимания! Где вы видели, чтобы председатель парламента Мамсуров воевал с террористами? Я законы должен писать. Но я бесланский, я знал лучше всех, где входы и выходы. Моя задача была показать альфовцам и вымпеловцам, где и откуда будут уходить, какой переулок закрыть, где есть маленькое русло реки, через которое могут проехать. Я организовал среди местных жителей прочесывание территории города, чтобы всех чужих задержать. Но я это делал как отец и как местный житель. А если все действительно вот так было, если комиссия это подтвердит, то моментально и безжалостно нужно таких военачальников под суд отдать.
       — По нашим сведениям, у местной республиканской власти, даже несмотря на то, что руководителем штаба назначили Андреева, не было никакой возможности принимать самостоятельные решения. Всем руководили заместители Патрушева — Проничев, Анисимов и др. Я знаю, что Дзасохов порывался пойти в школу, но бывший заместитель министра МВД РФ по ЮФО Михаил Паньков запретил ему это делать, угрожая приказом об аресте. Это так?
       — Это было при мне. Это слышал Рогозин, там был отец Феофан. Вызвали зама Нургалиева в кабинет. Он зашел туда, сказав, что ему откуда-то «очень сверху» звонят. Через пять минут он вышел и сказал: «Александр Сергеевич! У меня есть приказ арестовать вас, если вы пойдете в школу».
       Но, по-моему, террористы все равно требовали всех четверых: Рошаля, Дзасохова, Аслаханова и Зязикова.
       — Как вы оцениваете поведение Зязикова? Только честно.
       — Я честно говорю: я бы на его месте прибыл и был с нами. Возможно, ему Путин тоже бы запретил идти в школу, но он должен был приехать туда.
       — А орден Мужества, который Зязиков получил после Беслана?
       — Ну… Это пусть тот, кто награждает, принимает решения…
       Они говорят: вот когда убивали наших сотрудников правоохранительных органов, осетины тоже нам не помогли.
       — Есть все-таки большая разница… Там — вооруженные милиционеры, тут — беззащитные дети.
       — Совершенно верно. Когда мне говорят, что Ингушетия также пострадала, я отвечаю: там милиция не смогла себя защитить, а что могли наши дети?
       — Говорят, Кремль выставил вам ряд условий, когда назначал. Это подпись под федеральным планом о возвращении ингушских беженцев в Осетию, усиление поддержки Южной Осетии, назначение председателем правительства русского…
       — Никаких условий не было, можете даже не перечислять. Были три главные беседы. С Дмитрием Козаком, как положено по закону, с Дмитрием Медведевым (глава администрации президента РФ. — Е.М.) и с Путиным. На всех трех беседах на вопрос: «Хочу ли я возглавить Осетию?» — я сказал: «Нет». Это я вам клянусь и покойным отцом, и моими ранеными детьми. Но мне было совершенно правильно сказано: «Таймураз! Ты никогда не выезжал из республики, прошел путь от мастера строительного участка до председателя правительства и спикера парламента, ты должен реализовать свои возможности, учитывая свой возраст, на этом поручении».
       — Таймураз Дзамбекович! Что за странная ситуация получается: у Таймураза Боллоева и, скажем, Арсена Фадзаева рейтинг больше вашего в республике. Но и они не рискнули идти в президенты республики. Почему?
       — Во-первых, я не думаю, что они боятся. Я ни с кем из них на эту тему не говорил. Что касается рейтингов, гороскопов, то я их никогда не читаю. Я живой человек, здесь вырос, живу, работал здесь, причем на таких должностях, на каких всем мил не будешь. Я знаю, кто меня уважает. Кто меня ненавидит. Вот если бы я сегодня умер, я знаю, какие люди от радости бы прыгали. Это нормальная жизнь.
       — Возвращаясь к федеральному плану по возвращению ингушских беженцев. Кто его придумал сейчас продвигать? Вовремя ли это делается? Правда ли, что Дзасохов отказался подписывать этот документ и его за это сняли?
       — Я думаю, что здесь просто интерпретации неправильные. Если внимательно вернуться к этому вопросу, то станет понятно, что никакого плана как такового нет. Документ о наших взаимоотношениях (Северной Осетии и Ингушетии. — Е.М.) был подписан два года назад. Он очень глобальный, были расписаны мероприятия, что когда сделать. Дзасохов увидел в этих мероприятиях неприемлемые, физически невозможные преграды для решения этих вопросов…
       — А вы?
       — А я не видел этого документа, не знаю, о чем там идет речь.
       — Но если центр будет настаивать, вы его все равно подпишете?
       — Я пока не могу говорить, подпишу я его или нет. Может, там такие блага для Осетии, что он будет подписан.
       — Вы говорите, что не хотели становиться главой республики…
       — Я прошу правильно меня понять: у меня ни одного внутреннего мотива становиться лидером нет. Я знаю, что, если бы у меня была объективная возможность не идти, я бы не пошел.
       — Но все, с кем я здесь общалась, говорят, что у вас давние и серьезные политические амбиции. И, в общем, это совсем не плохо для политика. Но после Беслана в вас что-нибудь изменилось, в вас как в представителе власти? Ведь на примере Беслана власть не только свою несостоятельность продемонстрировала, но и конкретно на вашем человеческом примере — свою незащищенность. Голодовка женщин, как мне показалось, так и не изменила отношения вашего как представителя власти к людям?
       — Мне было некогда физически. У меня сейчас нет правительства, нет людей. Но я послал замглавы правительства Олега Хацаева, сказал ему: «Выйдите, это неправильно, что никого от власти с этими людьми нет!». Но я не мог лично. Было все расписано, я исчез с казаками, потом у меня были встречи, про которые я вам не могу сказать. Сейчас очень сложная ситуация. Речь идет о том, что нам срочно нужно усиливать границы.
       — Кого-то опасаетесь? Что-то происходит в Южной Осетии?
       — И в Южной Осетии тоже. Я, в частности, был все это время с президентом Кокойты.
       — Какова ваша политика будет в этом направлении?
       — Я считаю, что перспектива — одна. Осетия — разделенный народ, мы были разобщены внутри одной страны. Поэтому никаких других вариантов, кроме объединения, быть не может.
       — Практически все, с кем я общалась, а это простые граждане, сотрудники МВД и ФСБ Осетии, депутаты парламента и члены правительства, все они говорят о том, что ваш клан покрывает организованную преступность в республике, контролирует спиртоводочный и подпольный нефтяной бизнес, а также незаконные вооруженные формирования.
       — Совершенно верно.
       — Совершенно верно, что слышали или что действительно контролируете?
       — Я слышу о спиртоводочном бизнесе и вооруженных формированиях уже десять лет. Недавно появился и нефтяной бизнес.
       — Что понимают под незаконными вооруженными формированиями?
       — Восемь лет я возглавлял Правобережный район, и там действительно была страшная война. Нам пришлось взять в руки оружие и защищать свою республику.
       — Но потом был приказ о расформировании всех отрядов самообороны…
       — Потом все расформировали, но был закон о казачестве. Эти люди вместе с милицией, со мной (я был всегда с ними: и во время, когда стрельба была, я в окопах защищал свой район, и когда мир был), эти люди имеют оружие, но это охотничье оружие, и есть разрешения, оно зарегистрировано. Никогда без сотрудников милиции они в патруль не выходят. Но началось легендирование: вот, вооруженные формирования. Но семь лет, как я ушел из района. И все. Никто за нашу безопасность не отвечает. Поэтому я не знаю, вооруженные это формирования или нет. Что касается спиртовой мафии…
       — У вас есть акции в спиртоводочных предприятиях?
       — Я клянусь, что нет. Трудно, конечно, верить на слово. Но у меня их нет и не может быть.
       — Но вы же не бедный человек?
       — А я и не могу быть бедным! Почему я должен быть бедным?
       — Ну, тогда откуда деньги? Зарплата председателя правительства, жалованье спикера парламента?
       — Я стал председателем правительства, но дом отца, где я жил, еще был саманным. И мои четверо детей спали как в казарме — на двухъярусных койках. Но я же мужчина. Мне было стыдно, тем более будучи председателем правительства. Естественно, я готовился дом построить. Я работал. У меня нормальный дом, но я считаю: если мужчина жив-здоров, то он должен обеспечить семью.
       — У вас бизнес есть?
       — Нет. Посмотрите мою биографию. Когда мне было бизнесом заниматься? Но когда я возглавил район в 1990 году, это был один из самых нищих районов. Сельскохозяйственный район. Но тогда мне на слово поверили, пришли ребята и развернули спиртоводочное производство. Я им та-акие условия создал! Я собрал всех силовиков, всех проверяющих и сказал: «Вот пришли ребята. Наши земляки. Если я хоть одного увижу, что кто-то у них поборы устраивает, какие-то справки, я сразу выгоню с работы». Я фактически создал им офшорную зону. Как эти ребята мне сейчас говорят: «Таймураз, мы должны поставить тебе золотой бюст!». Поэтому все развернулось, и когда я уходил из района в 1998 году, то этот маленький район через восемь лет собирал налогов столько, сколько Владикавказ и вся остальная республика, вместе взятые.
       — А вы знаете, что от этих спиртовых заводов в Беслане очень плохая экология, практически нет воды, она вся выкачана из земли?
       — За последние два года эти ребята обнаглели. Практически перестали заниматься очисткой производства, сбрасывали барду — отходы спиртовые — в Терек. Будучи председателем парламента, я отправил туда группу специалистов, чтобы они сделали анализ, где наша вода, почему они, сволочи, все выкачивают. У меня дома, если я рано утром не успеваю душ принять, уже не бывает воды! И еще проверить этот ужас — сбросы барды в Терек. Но мне говорят, что многие из предпринимателей стали тратить большие деньги, чтобы поставить очистительные сооружения на «хвосты» — трубы, по которым идут отходы. И вот десять лет говорят о спиртовой мафии! Теперь появился подпольный нефтебизнес. Есть у нас в республике «самовары». Их надо взрывать, и я этим, кстати, занимался. И, когда пройдет годовщина, я знаю, с кого спросить: кто работал с ингушами по чеченской нефти?
       — Таймураз Дзамбекович, как вы относитесь к таким понятиям: «оппозиция власти» и «критика власти»?
       — Я обычно так для себя отвечаю: оппозиция — это тот бардак, который есть, то, от чего страдают люди. Вот это и есть оппозиция. А по критике я уже сказал: цензуры больше нет и не будет. Пример я вам уже приводил, и такого в республике давно не было. Меня избрали, а про меня в официальных газетах пишут критические мнения. В том числе и очень критические.
       — Северная Осетия с самого начала чеченской войны не поддерживала агрессию федерального центра. Проблема Моздока — это негативный пример втягивания соседней республики в межнациональный конфликт. Несмотря ни на что, президент Дзасохов всегда давал это понять. С вашим приходом во власть изменится ли позиция Осетии по отношению к происходящему в Чечне?
       — В худшую сторону не изменится. Я тоже считаю, что чеченская проблема должна ювелирно решаться. С бандитами надо воевать. Если страдают мирные граждане, то нужно разбираться и наказывать виновников. А втягивать соседние территории… Когда-то все кончится и от меня пыли не останется, но мы всегда будем соседями. Мы никогда с чеченцами не воевали. И если в памяти чеченского народа останется, что с территории Осетии к ним приходила беда, то это же несправедливо! Потом придется вымывать из сознания поколений этот факт. Поэтому мы протестовали и будем протестовать против того, чтобы так было.
       — Как вы собираетесь общаться с комитетом «Матери Беслана» после голодовки?
       — Сейчас назначу правительство и приеду со всеми в Беслан. Посажу, и пусть жители задают все вопросы, которые интересуют. Мне всех жителей Беслана настолько жалко! Я скажу, что мужчине должно быть стыдно говорить, но первые четыре месяца я вставал и утром заходил в душ, открывал воду и рыдал. Выплачешься и идешь на работу, чтобы ни на кого не сорваться. Как я могу их упрекать и критиковать! Есть эффект такой — многие матери никогда не признаются, но не могут смириться, что у кого-то хоть израненные, хоть на костылях, но остались в живых дети. А они своих похоронили. Моей девчонке еще предстоит девятая операция на голове. У нее три осколка, здесь такую операцию не могут сделать! Это будет в другой стране.
       — А ваш сын пойдет в школу в Беслане?
       — А он ходит в школу. В шестую. Вообще там сначала такая каша была. Мне сказали: ладно дочка, сильно пострадал сын. У него было пулевое и разрыв сустава ноги полностью. А девочка полностью измолочена: перебит позвоночник, пулевое в легкое, разбита челюсть, три осколка в голове… Когда такое пережил, уже не до рейтингов и не до политики… Вот тут Каспаров заявил о моей низкой поддержке. Я раньше думал, что мы с Каспаровым не знакомы, я только думал, что мы с ним в один день родились — 13 апреля, и еще хотел Фишеру морду набить за то, что он о Каспарове и Карпове сказал. Но теперь не знаю, за что он меня так не любит. Все равно будем работать. Наше поколение должно отпахать. Но мы — бесланские мужчины, у нас нет иного смысла жизни — только бы наши дети выросли и не боялись. А мы всегда будем бояться и трястись за них.
       
       Елена МИЛАШИНА, наш спец. корр., Беслан, 10 июня 2005 г.
       
16.06.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 42
16 июня 2005 г.

Первые лица
Президент Северной Осетии Таймураз Мамсуров: Я найду ответы

Кавказский узел
12 июня Путин переназначил генерала Зязикова начальником Ингушетии

Дмитрий Козак сохранил президента Карачаево-Черкесии у власти

Мир и мы
Красный Крест хочет в чеченскую тюрьму, а его не пускают

Королевство Марокко отменило визы для россиян

Инострания
Абрамович в Англии раздражает всех, кто не болеет за «Челси»

Армия
Генералы закрывают военные кафедры вузов и по-прежнему делают ставку на всеобщую мобилизацию

Расследования
Методические рекомендации для блока внутренней разведки движения «Наши»

Митинги.Ру
Инструкция для чиновников по переносу времени и места митингов оппозиции

Власть
Съезд партии «Родина» прошел под присмотром администрации президента

Милосердие
Объединившись, знаменитые артисты и сопереживающие зрители спасли троих детей. И это только начало

Финансы
Сбербанк РФ и спикер Миронов решают «квартирный вопрос» россиян

Московский наблюдатель
Студенты с пользой отметили День России

Страна уголков
В Саратове студентов учат искусству колокольного звона

Регионы
Дети играют в кладбищенских вандалов

Инвентаризация «эстонских ценностей»

Небо на хлеб не намажешь…

Подробности
Бензин ушел по высшей категории сложности

«Макдоналдсу» ткнули поднос

Суд да дело
Суд оценил увечья Дениса Васильева

Четвертая власть
Березовский меняет руководство «Коммерсанта»

Наука
Так все-таки какая Академия наук нужна России?

Интернет
ЮНЕСКО построила в России интернет-музей

Кинобудка
Итоговое впечатление от XVI «Кинотавра» — разъединенность кинопрофессий

Эксклюзивное интервью с каннским отборщиком Жоэлем Шапроном

Театральный бинокль
На российской сцене падает спрос на мерзости жизни

Номера для самоубийц

Вольная тема
Александр Генис. Лето нашей свободы

Юрий Рост. Выбор Плотникова (СПБ)

Евгения Пищикова. Небольшое спасибо

Наши даты
Артемию Троицкому — 50 лет

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100