ТАК ВСЕ-ТАКИ КАКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК НУЖНА РОССИИ?
Послесловие к Общему
собранию РАН
Как
показывают обсуждения, длящиеся уже несколько
месяцев, и в частности дискуссии на недавнем
Общем собрании РАН, вопрос этот продолжает
крутиться вокруг одного и того же: стать Академии
одним из государственных департаментов или
оставаться в значительной мере независимой
организацией, элементом гражданского общества? В
первом случае президент Академии да и весь ее
президиум фактически назначаются властями во
главе с президентом страны, а устав РАН
утверждается правительством.
Радетели первого решения
в качестве главного аргумента указывают, что
имущество Академии принадлежит государству и на
правах собственника оно и должно им управлять.
Собственность, собственник, еще раз
собственность — эти проклятые слова тяготеют
над нашим обществом все последние годы. Но ведь
собственность РАН и так принадлежит государству,
и Академия не имеет права ее продавать или как-то
использовать для получения дохода, не идущего в
ее бюджет. Казалось бы, что еще нужно? А если
встречаются нарушения, то это уже вопрос
уголовного рассмотрения, а не «реформирования
науки».
Если Академия наук
независима и является составляющей частью
гражданского общества, то это позволяет ей
выполнять все те функции, которые от нее и
требуются. Так, в современном демократическом
обществе огромную роль играет экспертиза,
которой должны подвергаться любые более или
менее крупные проекты. Она необходима и для
обоснованных ответов на запросы граждан, от чего
у нас сейчас принято отмахиваться. Разумеется,
экспертиза может быть эффективна только в случае
полной ее независимости. Но о какой
независимости экспертизы может идти речь, если
сама Академия будет зависима от власти, которая
управляет ею? Я уже не говорю о том, что на РАН
должен быть возложен ряд других функций,
требующих полной независимости (например, в
издательском деле).
Зачем Министерство
образования и науки и вообще власти хотят
управлять Академией? Ответ нигде открыто не
дается. Я знаю лишь представляющееся мне, к
сожалению, правдоподобным мнение нескольких
высококомпетентных лиц: это делается для того,
чтобы облегчить фактическую экспроприацию
академического имущества, в первую очередь земли
и помещений. Оставим мнение тех, кто думает или
говорит, что РАН слишком богата, на их совести.
Действительно, у Академии имеются известные
резервы земли и помещений, но не нужно забывать,
что они необходимы с точки зрения перспектив
дальнейшего ее развития. Ведь РАН аккумулирует
не только так называемые фундаментальные науки.
Под ее эгидой находятся и история, и социология, и
палеонтология, и заповедники дикой природы, и
пушкиноведение. Это требует именно той
разветвленной структуры академических
учреждений, которая сейчас существует. Конечно,
эти структуры далеко не идеальны и нуждаются в
совершенствовании, но не в плане ликвидации
якобы ненужных «мелких» подразделений.
Вредным представляется
мне и все усиливающееся противопоставление
фундаментальных и прикладных исследований.
Наука едина, ее дифференциация носит обычно
временный характер и не принципиальна. Особенно
это ярко видно в настоящее время на примере
биологии и медицины. Ранее ярким примером была
физика, но и сейчас фундаментальные и прикладные
исследования в ней переплетаются. Вот почему, по
моему мнению, Академию не следует превращать в
государственный департамент, а, напротив, надо
стараться предоставить ей побольше прав и
стимулов для развития.
Сказанное, конечно, не
означает, что РАН и отраслевые академии наук
(РАМН и другие), получающие государственные
средства, не должны контролироваться. Например,
может быть создан наблюдательный совет,
систематически следящий за деятельностью
академий. Как известно, такая практика широко
используется на Западе и оправдала себя. В совет
должны входить президенты всех академий, министр
образования и науки, возможно, их заместители и,
главное, представители академий, избираемые
тайным голосованием на состязательной
(альтернативной) основе. Такие люди, я уверен, не
будут плясать ни под чью дудку.
Конечно, академическая
наука — это только часть исследовательского
потенциала страны, наряду с РАН
сконцентрированного и в различных НИИ,
прикладных научных центрах и т.д. Вот эта, не
академическая наука может стать объектом
реформирования, которое проводит Министерство
образования и науки. А РАН должна управляться по
демократическим принципам и играть в науке роль
маяка, такую же, к примеру, какую играют Большой и
Мариинский театры и Третьяковская галерея в
своих областях искусства.
Нужно отметить, что в
последние годы демократические начала в
управлении Академией выветриваются. К примеру,
несколько раз ставился вопрос о создании в ней
ревизионной комиссии, подобно тому как это имеет
место в общественных организациях. Но такая идея
была отвергнута под предлогом: «Нас и так
проверяют!». Между тем наивно было бы думать, что
среди 1250 членов РАН («номинальный состав») никто
не может допустить каких-либо злоупотреблений.
Ослабла деятельность и по совершенствованию и
строгому контролю за соблюдением устава РАН.
Здесь нет возможности останавливаться на всем
этом подробнее. Однако бесспорно одно: России
нужна независимая от бюрократического давления
Академия наук — центр интеллектуальной научной
жизни в стране.
Мой совет властям:
оставьте Академию наук в покое, выделяйте ей
больше денег, естественно, в сочетании со строгим
финансовым контролем, с тем, что не будет никаких
поблажек членам и сотрудникам Академии,
нарушающим закон, с большей гласностью в этом
отношении, — и наши академии расцветут.
Виталий ГИНЗБУРГ,
академик РАН,
лауреат Нобелевской премии
16.06.2005
|
