КЛАНЫ МОГУТ СОРВАТЬСЯ
Политика Кремля в
Дагестане. Неправительственный доклад о
криминальной ситуации в республике
 Как
сообщают СМИ, полпред президента в Южном
федеральном округе Дмитрий Козак направил
своему руководителю еще один доклад, касающийся
подведомственного ему региона. Не менее жесткий,
чем первый, только затрагивающий проблемы не
всего Северного Кавказа, а одного конкретного
субъекта Федерации — Дагестана.
Это не случайный выбор,
поскольку именно эта республика в последнее
время стала одной из самых проблемных, в чем-то
даже опередив Чечню. Не проходит недели, чтобы
информагентства не передали сообщения об
очередном теракте, заказном убийстве или
похищении. Такое впечатление, что этот
многонациональный котел готов взорваться при
первой возможности, тем более есть чему
взрываться: оружия в Дагестане хватает, как и тех,
кто способен его носить.
И событие, которое может
стать детонатором, — совсем рядом. Первое лицо в
республике — председатель Госсовета Магомедали
Магомедов, или, как его называют здесь, «дедушка»,
правивший 15 лет, — достиг предельного для
политики возраста: 75. Кто придет ему на смену и,
главное, как?
Но такое впечатление, что
Кремль не замечает растущей угрозы, упорно
защищая административные границы республики с
Чечней. Готовясь, как все генералы, к прошедшей
войне.
Мы поехали в
высокогорные районы Дагестана (Ботлихский,
Цумадинский и Цунтинский), туда, где проходит
государственная граница с Грузией и
административная с Чечней, чтобы понять, откуда
исходит угроза миру в Дагестане. Именно сюда в
августе 1999 года ворвались банды Басаева и
Хаттаба. Именно здесь зимой 2003—2004 годов пытались
прорваться боевики под командой Гелаева.
Горький опыт учтен: по
приказу министра обороны России Иванова в
Ботлихе начато строительство военного городка,
где должно разместиться до 5 тысяч бойцов
горно-стрелковой бригады.
На первый взгляд все
логично, только статистика смущает: каждый
третий погибший в Дагестане за последние три
года — это сотрудник милиции. И в этом году
печальная тенденция сохраняется: из 113 убитых на 1
июля 2005 года 39 — сотрудники МВД. Причем
большинство убиты не в горах, а в городах. И
прежде всего в Махачкале и Хасавюрте.
…Асфальтированные
участки остались позади — глотаем дорожную пыль.
От нее не спрятаться ни в доме, ни в машине.
Символично: в республике действительно дышать
практически нечем.
В низине под нами —
селение Цельмес, родина знаменитого наиба Шамиля
Хаджи-Мурата. Несколько километров дорога идет
через пробитый в скале тоннель, дальше — Гимры,
родина самого имама Шамиля. Здесь теперь другие
«герои» — почти два года в этом селе держали в
заложниках руководителя швейцарской миссии
«Врачей без границ» голландца Арьяна Эркеля. Я
неодно-кратно в материалах своих журналистских
расследований называл имя предполагаемого
похитителя — Казимагомеда Магомедова (по
прозвищу Гимринский). Согласно оперативной и
нашей собственной информации, его люди причастны
ко многим покушениям и убийствам, в том числе и
сотрудников МВД. В 1998 году, например, стреляли в
тогдашнего начальника дагестанского РУБОПа
полковника Руслана Гитинова (был тяжело ранен, а
его водитель убит).
Теперь полковник Гитинов
— помощник заместителя министра внутренних дел
России, а Казимагомед Гимринский «тянет лямку» в
качестве депутата Народного собрания Дагестана.
В райцентр Цумадинского
района (селение Агвали) добрались к вечеру. Как
раз когда майор милиции Камиль Гаджиев
(оперуполномоченный управления
административной границы по четырем
высокогорным районам: Гумбетовскому,
Ботлихскому, Цумадинскому и Цунтинскому) прибыл
в кабинет начальника милиции.
Недавно поступила
информация о переходе из Чечни в Дагестан
бандитов полевого командира Сайд-Амина Дадаева.
По труднодоступным горным дорогам оперативники
проехали и прошли более тысячи километров, но
следов банды так и не обнаружили.
Неудивительно —
спрятаться здесь есть где. Из Цумадинского
района в соседний Цунтинский проехать нельзя.
Летом можно пройти только по узким горным
тропинкам, а зимой эти места вообще отрезаны от
остального мира. Если не попадешь под лавину,
которые здесь сходят по нескольку раз в неделю,
рискуешь просто свалиться в пропасть глубиной до
километра.
Зимой 2003/2004 годов пытались
накрыть отряд Гелаева. В операции против 36
бандитов принимали участие пограничники,
подразделения Министерства обороны (в том числе
спецназа ГРУ), милиция, внутренние войска, ФСБ… И
гелаевцы были-таки обнаружены. Их наблюдали
спускающимися или поднимающимися в горы по пояс
в снегу, но достать из стрелкового оружия не
могли: между федералами и боевиками была
пропасть длиной в 3—4 километра. Подняли авиацию,
использовали артиллерию. Результат — массовый
сход лавин, под которыми погибли и многие
гелаевцы, и наши бойцы.
Не обеспеченные
альпинистским снаряжением, обутые в скользкие
ботинки, пятеро военнослужащих сорвались в
пропасть. Один из них, получив тяжелые травмы,
остался жив. Он стонал и звал на помощь более
суток.
Майор милиции Камиль
Гаджиев: «Военные не только сами не помогли ему,
но и нам не дали этого сделать. Сутки он кричал и
звал маму. Если бы каким-то чудом его мать
оказалась здесь, она нашла бы возможность спасти
сына. Лишь спустя день с риском для жизни
спустились в пропасть цумадинские милиционеры и
подняли останки несчастных пацанов. Тот, который
звал маму, просто замерз».
В пропасть срывались и
бойцы дагестанского ОМОНа. Рассказывает
командир 2-го махачкалинского ОМОНа майор
Макашарип Курбанов: «Получили информацию о
местонахождении Гелаева. Он прятался в крохотной
сторожке, что в глубоком ущелье между горными
селениями Митрада и Нижнее Хваршини. Большая
часть группы пошла вокруг по узкой тропинке, а 12
добровольцев должны были слезть по крутому и
скользкому склону. Одним из первых был старший
лейтенант Ибрагим Мусаев. Сорвался. Но, пролетев
несколько метров, сумел удержаться за какой-то
куст».
«Я бросил Ибрагиму
собачий поводок, — продолжает майор милиции
Камиль Гаджиев. — Не хватило сантиметров десять.
Ибрагим попытался подтянуться, но упал в
километровую пропасть. Его пытался перехватить в
отчаянном прыжке лейтенант Идрис Магомедов, но
сорвался сам. Когда через час мы спустились на
дно ущелья, то нашли только тело Ибрагима. А
Идриса сначала найти не могли. Потом оказалось,
что он каким-то чудом, пролетев несколько
десятков метров, зацепился ногой за расщелину и
провисел вниз головой более двух часов, пока нам
удалось до него добраться».
Сейчас Идрис Магомедов —
старший лейтенант. Кавалер двух орденов
Мужества.
Так воевали люди в горах.
Но все, с кем бы я ни говорил, утверждают: не
отсюда исходит главная опасность для Дагестана.
И большинство сотрудников милиции гибнут там,
где выясняют свои отношения люди бизнеса и
политики, люди криминала и власть. Нередко две
последние силы выступают в одном лице.
Тот же депутат
Казимагомед Гимринский еще с 90-х годов
неоднократно задерживался сотрудниками
правоохранительных органов для проверки
информации о причастности к организации
заказных убийств. Но всегда находились люди в
самых верхних эшелонах дагестанской власти и в
ФСБ, которые ему покровительствовали. Теперь
Гимринский — сама власть. Пользуется
депутатской неприкосновенностью.
Да что там Гимринский!
Бывший мэр Каспийска Руслан Гаджибеков, которого
еще в 1998 году задержали при участии нынешнего
заместителя генерального прокурора, а тогда
первого заместителя министра внутренних дел
Владимира Колесникова по подозрению в
организации убийства предпринимателя Байрамова
и хищении 1,5 млрд рублей из бюджета, оплатил свое
освобождение выкупом полномочного
представителя президента России Валентина
Власова из чеченского плена; теперь он
замминистра промышленности.
А бессменный депутат
Государственной Думы России Гаджи Махачев,
неоднократно судимый авторитетный господин,
завладевший со своей семьей и друзьями
нефтегазовой отраслью Дагестана? При желании он
может отключить всю республику от бытового газа,
что неоднократно и совершал.
А мэр Махачкалы Саид
Амиров, который еще в советское время (в 70—80-х
годах) проходил по ряду уголовных дел? Этот
человек — «неформальный лидер» Дагестана. Его
боятся, потому что все, кто пытался перейти ему
дорогу, долго не жили. Их или взрывали, или они
гибли от пули киллера. Неслучайно его за глаза
называют в народе «Кровавым Рузвельтом»
(передвигается в инвалидной коляске).
А мэр Хасавюрта — второго
после Махачкалы криминального города Дагестана
— Сагит-паша Умаханов? Он не раз провоцировал
выступления против руководства республики. Этот
авторитетный гражданин тоже жаждет власти. В 2000
году его вооруженный отряд захватил начальника
горотдела милиции, и лишь организованное
выступление андийцев (оттуда был родом
милиционер) спасло положение.
И над всем этим — первое
лицо: председатель Госсовета республики
Магомедали Магомедов. Он успешно выполняет роль
разводящего. За что его и ценят в Кремле, боясь
сменить, несмотря на преклонный возраст. Он
гарант. Пусть криминальной, но стабильности,
пусть криминальной, но вертикали.
В этом есть своеобразная
логика. Авторитеты получили свой кусок пирога и
теперь обеспечивают шаткое равновесие.
Большинство некогда посаженных тем же
Колесниковым вернулись во власть, как Эсенбулат
Магомедов, снятый с должности министра рыбного
хозяйства республики, а теперь министр
коммунального хозяйства. Так что в Дагестане
поделено все, и каждый новичок, претендующий хоть
на что-то, получает в итоге место на кладбище.
Знает ли об этом Кремль?
Знает, о чем свидетельствует и доклад
представителя президента в Южном федеральном
округе Дмитрия Козака, просочившийся в прессу. Но
боится. Ведь, кроме старых криминальных
авторитетов, есть и молодые хищники, как,
например, олимпийский чемпион по вольной борьбе
и неформальный лидер Кизлярского района Сагид
Муртузалиев.
Да, в свое время Москва
(отдадим все-таки должное) пыталась делать ставку
в Дагестане на честных молодых политиков —
Магомед-Салиха Гусаева, Загира Арухова. Но
первого из них взорвали, а второго два месяца
назад убили у порога собственного дома, на глазах
соседей и родных.
Все просто: криминал
отслеживает новых фаворитов Кремля — и потому их
судьбы трагичны.
В этом беда не только
Дагестана. Симбиоз бандитствующей местной
власти при безмолвствующем и растерянном центре
характерен и для многих других регионов России:
хоть выбирай губернаторов, хоть назначай… Тех,
кто способен изменить ситуацию, будут лишь
убивать или сажать, особо не отличая политика от
правозащитника, журналиста от милиционера.
Именно потому в том же
Дагестане милиционерам легче выжить в горах и
победить банды Басаева и Гелаева, чем в
Махачкале…
Вячеслав ИЗМАЙЛОВ,
наш спец. корр., Дагестан
11.07.2005
|
