NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ПРАВНУКИ ВОЙНЫ
С 15 июля согласно директиве Генштаба военные кафедры вузов начинают процесс самоликвидации
       
       
Итак, с 15 июля согласно директиве Генштаба военные кафедры вузов начинают процесс самоликвидации. Студентов, уже зачисленных, доучат, новый набор отменяется. Минобороны решило забрить в войска всех студентов поголовно. Кого на год, кого на три. Молоху не хватает наших детей.
       Новый 1986 год мой родной город встречал без меня и моих друзей. На одну компанию в нем стало меньше — мы ушли в армию. Друзья чуть раньше — летом, сразу после первого курса, меня призвали осенью, как только стукнуло 18. Я уже учился на втором курсе университета, в т.ч. и на военной кафедре. "Косить" в моем окружении было не принято, служить пошли все.
       Призыв 85-2. Длинный, гниющий от частого мытья коридор Свердловского областного пересыльного пункта с незакрывающейся входной дверью и выбитыми оконными стеклами, трясущиеся от холода пацаны в одних трусах, глаза упираются в затылок впередистоящего. Очередь к врачам без приказа ровная. Три дня ожидания, и вот команда сформирована, едем куда-то в "учебку", ПВО сухопутных войск. В Свердловске из поезда выпускают на перрон, три бутылки краснухи по кругу, вокзальный туалет, где на кафель прилеплен диссидентский листок — "Товарищи, нас обманывают", и дальше об отставании фундаментальной науки в СССР, кризисе в экономике, Афганистане. Через полчаса поезд, сон на боковой третьей полке. Неудобно, но деваться некуда. Произнеся это про себя, понимаешь, что с этими словами придется жить два года.
       Снег, который шел на перроне, когда прибыли, останется со мной навсегда. Баня, обмундирование, и вот они — ворота с красной звездой. Приветствие "дедсостава" коротко: "Вешайтесь, духи". Старшина вручает одному из нас ржавую машинку "бегущая волна": "Хоть на людей станете похожими". Передо мной стригли пацана, череп которого оказался исчерканным шариковой ручкой.
       Войско оловянно-серых черепов. Непохожих, с самыми причудливыми очертаниями. До этого не знал, что люди так, до тошноты, уродливы. Командир взвода: "Вы скоты. Не делайте умных лиц. Вы солдаты. Выше подбородки. Ручки на место". Он любил издеваться, профессиональный садист, ставя в тупик своими вопросами. На третий день поинтересовался: "Какого цвета снег?" Робко кто-то промычал: "Белый". "Взвод, газы! Бегом марш". До танкодрома — 6 верст. Некоторые срывали противогазы, падали, мне повезло — за "духами" еще не закрепили конкретные противогазы, бирки еще не были нашиты, и перед построением я взял маску на два размера больше — на морозе легче надевать. Легче было и дышать. "Так какого цвета снег?"
       Черным он был всю ту зиму. Грузин Отари Гергедава сошел с ума. Ничего не ел, закатывал странные истерики — мол, это из-за меня вас мучают. После "отбоя" голову обхватывал руками и качался из стороны в сторону.
       Перевод из школы сержантов в подразделения вершился у всех по-разному и у всех одинаково — где-то "молодых" было двое, где-то пятеро, но всегда получалось так, что им отводили койки в разных углах казармы, и они могли и не успеть встать спиной к спине и схватить табуретки или ремни, и тогда кто-то проходил курс "ночного вождения" — зудел самолетом и держал курс под кроватями на Берлин — тумбочку дневального, кто-то подставлял под кулаки "дедов" грудную клетку — "фанера 67 года выпуска, трехслойная, бронебойная, к осмотру готова". Прозрачные одуванчики-новобранцы прихлопывались лепешкой дерьма. Кто выпрямлялся, а кому было не суждено. Дело не только в стойкости стебля, но и в количестве дерьма.
       Наука, как не бояться летящих в тебя в темноте табуреток, мной, казахом Сериком Есентаевым и Шурой Овчаровым из Абхазии была усвоена быстро. А утром все как один, и "дембель", и "дух", щитом закрывали Родину-мать от посягательств. Готовились к войне. Главное слагаемое успеха — начищенная бляха, головной убор на два пальца от бровей, поглаженные флажки для передачи сигналов. Комсомольский значок, привинченный левее второй пуговицы на длину спичечного коробка.
       Каждый божий день сдувать пыль с орудий убийств и каждую субботу натирать их губкой, смоченной в воде наполовину с солярой — для блеска под солнцем (моим орудием, кроме АК, была самоходная пусковая установка. На ней — три ракеты малой дальности). Да, надо еще обслужить шанцевый инструмент — покрасить в зеленое и черное лопату, пронумеровать через трафарет, заточить, смазать солидолом, заклеить лезвие полоской оружейной бумаги. Такой лопатой узбек Бердиев, измученный издевательствами над собой двух чеченов, почти отрубил одному из них голову. Тот выжил чудом. Дело было в кочегарке. Бердиев рубанул лопатой по шее чечена, когда тот в очередной раз отвесил узбеку пинок под зад и отвернулся от него, похохатывая.
       Немаловажен для победы над вероятным противником порядок в расположении. В армии все должно быть параллельно, перпендикулярно, однообразно и покрашено в зеленый цвет. На территории части снега быть не должно — зима не оправдание, снег собирается и выносится на плащ-палатках. Найдя в моей тумбочке томик Кэндзабуро Оэ, купленный в увольнении, а еще у кого-то — крем для рук, дежурный по части майор Попов, помешанный на уставе, верещал, как ужаленный: "Здесь должна быть щетка, бритва и мыло. А это — педерастия".
       В движении строя по команде "смирно" подъем военнослужащим ноги обратно пропорционален сроку его службы. "Дембеля" устали, им позволено шаркать. "Щеглы" колошматили сапогами за себя и за "дедов". Они же вечерами занавешивали окна казарм одеялами — строго по графику, минута в минуту, когда мимо части проходил поезд "Пекин-Москва" и когда над ней зависали американские спутники-шпионы. Случалось эта радость и днем: тогда техника закатывалась в боксы, и можно было залезть в боевое, задраить люки и ненадолго заснуть. Потом как-то резко эти графики исчезли, прятаться от американцев прекратили. Но наши базы в странах Восточной Европы еще, по всей видимости, готовились принять на вооружение новейшую технику — из Германии, Венгрии к нам в часть приезжали бригады переучиваться. У нас были самые новые комплексы.
       Запомнилось все: 230 шагов от казармы до КПП, 282 до ворот парка, где выравниваешь по нитке пусковые установки, греешь паяльной лампой и правишь кувалдой мятое железо пусковых, выковыриваешь стылую землю из балансиров... С крыши бокса в парке видно железную дорогу, по которой шли поезда и в ту сторону — родную.
       Прошел год, стал "черпаком" и "замком" — зам.ком.взвода. Однажды нестерпимо захотелось в церковь — когда разбил в кровь лицо командиру отделения, не пожелавшему с "молодыми" мыть пол, и не мог остановиться, все бил и бил; но все церкви в этом старинном городке находились за колючкой — там размещались зоны и тюрьмы. Когда нас в 5 утра гнали всем дивизионом в городскую баню, зеки орали нам что-то презрительное с крыш церквей — у них было много больше воли.
       Бессильная, как слово божие, попытка найти оправдание происходящему. Понимание, что ничего в этой бессмыслице не изменить. Жажда не потерять в себе человека, не сойти с ума в этой липовой, но ежесекундно ломающей тебя системе. Мольба о том, чтобы и друзья не стали ее винтиком, ее шестеренкой.
       Горка, перед глазами небо, опоры нет, наконец, пусковая опускается на вершину всей тяжестью, можно дышать. И вновь гнать, глотать запах промасленного комбинезона, остановиться, лишь когда датчик покажет запредельный перегрев воды. А однажды на крутом подъеме головная пусковая задымится и покатится вниз, на мою пусковую, которая шла второй, а спускаться было некуда — вся колонна втянулась на подъем. И мы с механиком-водителем Гочей, грузином, запели. Не помню, что. Ждали, когда на нас накатится дымящийся "первый". Все обошлось, пусковая комбата ткнулась в нас, мы немного отползли назад и остановились.
       Письмо от той, что не дождалась. Читал ночью — в окна казармы струился свет от снега. Потом было письмо от друга, служившего в Венгрии. Он первый узнал, что случилось с Вовкой. Шел в дозоре, заметили моджахедов, замерли, начали отходить, а он обкуренный был, попер вперед. С ходу стрелять. Те открыли ответный огонь. У него пуля вышла из уха. Непонятно, как жив остался, но чокнулся. Умер позже, в госпитале в Союзе. (Я увидел его мать только года через четыре, неловко было к ней заявляться. Встретились случайно, на свердловском кладбище. Желтое лицо. Ее отца убили в 42-м, еще до ее рождения, сына — в 87-м. Оба были сержантами.)
       Подсчет дней до дембельского приказа, и вот их осталось сто, утром отдал свою "дедовскую" пайку масла "щеглу". Пора пришивать железные офицерские пуговицы на дембельские рубашки, мастерить из гильз брелки и заколку для галстука. Традиция. Доставать из ниши свою "парадку" и долго смотреть на нее пустыми глазами.
       Прошло 752 дня моей службы. В дивизионе оставалось 8 "дембелей", вернее, "квартирантов", поскольку уже переслуживали, некоторые должны были уже 40 дней щи домашние хлебать. Старшина перестал кричать на вечерней поверке наши фамилии. А если и орал, "черпаки" отвечали за нас: "Чемодан собирает". Командир части знал, что "больно умным" сдавать зимнюю сессию, потому и не отпускал.
       ...За окном сизого тамбура показался родной город. Мой наркотик, эрогенная зона. Подойти к своему дому. Нащупать в кармане предохранитель на три ампера и мять его пальцами, пока не разобьется стекло. Зайти в подъезд. Выкурить папиросу на лестничной площадке и не найти запомнившихся с детства настенных надписей, царапин, закрашенных, зашпаклеванных недавним ремонтом. Дом меня тоже не узнал. Я стал совершенно другим.
       Как ни странно, в университет, отслужив, вернулись почти все ребята. Многие, правда, вскоре перевелись на заочку. Другие ушли через полгода-год. Оставшиеся пытались приспособить учебный процесс к основным занятиям на двух-трех работах — мы уже были взрослые, нам нужны были деньги.
       В университете нас снова принялись загонять на военную кафедру. Лейтенантики, не нюхавшие пороху, учили "афганцев" тянуть носочек. Нас снова заставляли красить бордюры и убирать снег во время снегопада. В 1988 году мы — факультет журналистики Уральского университета — взбунтовались. Мы не только бойкотировали "военку", мы встали цепью перед зданием кафедры и не пропускали никого — ни студентов других факультетов, ни преподавателей. Вскоре нас поддержали философы, историки, биологи. Еще раньше начал бастовать архитектурный институт, за нами — другие вузы Свердловска. Студенческое движение за отмену военных кафедр захватило Томск, Новосибирск, Иркутск, Тарту, Ригу, Ташкент, Киев, Ленинград, Москву. Мы требовали упразднения "военки". На ночном собрании в общежитии Толю Муллагалиева, Виталия Дворянкина и меня выбрали в инициативную группу. Подписывались под воззваниями и ждали, когда нас отчислят.
       Но с нами вдруг вступили в переговоры. Ученые Советы вузов тогда могли многое, а проблемой военных кафедр занималось — в отличие от сегодняшнего дня — не столько Минобороны, сколько Госкомитет СССР по народному образованию и Минвуз РСФСР. "Военку", конечно, не отменили, но она претерпела существенные изменения и, главное, для отслуживших стала делом добровольным. Поскольку мы были радикальней других, то добились своего быстрее всех — студенты соседних вузов дождались той же демилитаризации, когда у нас уже отрасли длинные пацифистские волосы и бороды.
       Нам не удалось добиться отмены призыва студентов (только перестали забирать в армию во время учебы), и мы могли лишь мечтать вслед за академиком Сахаровым, выступившим тогда на конференции Пагуошского движения, о сокращении срока службы до года.
       Но мы хотя бы попробовали.
       Мое поколение, рожденное во второй половине 60-х, — дети детей войны. Демографическая яма. Поэтому нас гребли в войска всех. Нынешние ребята — дети моего поколения. Т.е. внуки детей войны. Их поэтому и мало. И генералы вновь говорят о демографической яме. Однако они или сознательно лгут, или им никто не объяснил, что больше, чем сейчас, 18-летних мальчиков в России уже никогда не будет. Это не яма, не окоп, это обрыв, и дна не видно — армии просто надо навсегда соотнести свои аппетиты с реальностью. Сами генералы на это не способны. Им может подсказать лишь Главнокомандующий. Но он молчит.
       Моему старшему стукнет 18 лет в 2010 году. Я помню: Путин обещал как раз к этому сроку профессиональную армию. Но, видимо, приоритеты поменялись. Теперь мы строим самую начитанную и грамотную армию, раз решено поголовно призывать студентов. Причем в военкоматах признаются, что квота призыва сегодня меньше, чем число военнообязанных, не имеющих отсрочек. Красноярцы, например, все последнее время план по призыву просто перевыполняют. Зачем еще студенты-то понадобились?
       Российская внутренняя политика — по-прежнему кафедра чрезвычайных мер. Что до военных кафедр, то они в таком количестве действительно не нужны. Но в 1988 году свердловские студенты предлагали создать общегородские централизованные курсы подготовки офицеров. Сегодня то же самое предлагают ректоры красноярских вузов. Их не слышат.
       Во сне меня до сих пор призывают в армию. Из заплеванного тамбура гляжу на удаляющийся город. Набор на наш курс в университете был 75 человек. Диплом получили 20. В профессии остались единицы.
       
       Алексей ТАРАСОВ, сержант запаса
     
       
       Справка "Новой"
       В настоящее время в России на военных кафедрах гражданских вузов обучается около 50 тысяч человек. Ежегодно они выпускают 16 тысяч офицеров запаса. Не более 5 тысяч из них идут служить в армию на два года в звании лейтенантов.
       Всего на сегодняшний день насчитывается 3,5 млн. офицеров запаса (численность Вооруженных сил — 1,2 млн., из них офицеров — около 500 тысяч).
       С 2008 планируется сократить срок службы по призыву до одного года, что, по расчетам руководства Минобороны, требует увеличения численности призыва примерно в два раза. Это значит, что, начиная с 2008 года, в Вооруженные силы России будет призываться около полумиллиона человек. Сейчас призыву подлежат до 200 тысяч молодых людей в возрасте от 18 до 27 лет. Следовательно, недостающие до "полумиллиона" тысячи будут покрыты за счет студентов. Число военных кафедр в вузах сократится до 30. Это, по замыслу Министерства обороны РФ, должно произойти к 2010 году.
       Еще один связанный с "забриванием" студентов замысел военного ведомства связан с решение проблемы уклонистов. Ежегодно, по сведениям из различных источников, мимо армейских рядов проходят от 10 до 40 процентов призывников. Недавно МО продавило закон об отмене отсрочек для милиционеров, пожарных, работников МЧС и Госнаркоконтроля.
       Между тем, правительство РФ не принимало никаких решений о ликвидации военных кафедр в вузах, заявил журналистам источник в кабинете министров. По его словам, никаких постановлений правительства на этот счет "безусловно, нет, так как вопрос очень сложный".
       
       
NovayaGazeta.Ru, 18.07.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 51
18 июля 2005 г.

Расследования
Кто и как использовал огнемёты в Беслане при освобождении заложников?

Следователь, ведущий дело об избиении граждан милиционерами, собирает показания только против потерпевших

Суд да дело
В Питере идут процессы над национал-экстремистами

Нацболов судят коллективно, без конкретизации вины

Дело Пичугина. Фемида делает большие глаза

Конституционный суд РФ: Презумпцию невиновности надо ещё доказать…

Депутат Госдумы Андрей Макаров: Адвокатам требуются защитники

Цена закона
Новая схема взаимоотношений депутатов-лоббистов и администрации президента РФ

Власть и деньги
Сабадаш лезет в бутылку

Жизнь капитана Нео

Обстоятельства
Почему сенатора Маргелова не взяли на комиссию (хельсинкскую)

Новейшая история
Неправительственный доклад Александра Аузана «Гражданское общество и гражданская политика. Золушка на политическом балу»

Россия-2008
Ещё один неразрешимый вопрос российской интеллигенции: Кто правее?

Навстречу выборам
Владимир Рыжков: Нам уже не выбраться

Отделение связи
Открытое письмо космонавту Георгию Гречко

Плата за жульё
Общежителям обещают дать каждому по койкоместу, но не дают

Митинги.Ру
Правозащитники будут голодать в защиту заключенных

Война с зеленкой

Армия
Зелёное письмо на зелёном сукне

Военные кафедры начинают процесс самоликвидации

Культурный слой
Самодельные заменители адреналина

Военный билет. В одну сторону

Краiна Мрiй
Покорение Донбасса

Новые кассетные скандалы в Украине

Регионы
«Калашников» и Чубайс

Левые автоматы

Коза против Кремля

Санкт-Петербург
В Питере строят маниловский мост

Московский наблюдатель
Танец, каким он мог бы быть…

Люди
Эсамбаевы — это марка

Личное дело
Разговор с будущей мамой — Ниной Чусовой

Телеревизор
«Подвиг полковника Савельева». Как это было на самом деле

Сюжеты
Валерий Ширяев. Как мы с господином Черкесовым подсели на поезд Москва–Питер…

Вольная тема
Дедский возраст

Подвиг яппи

Когда блекнут краски, художники не нужны

Свидание
Марта Цифринович радуется каждому номеру «Новой»

Кинобудка
Совершенно летние сюжеты кинопроката: полковой марш Мендельсона

Театральный бинокль
Не храните секреций

Елена Морозова: Предпочитаю дни, проведённые за нос

Реквием для семижильной струны

Спорт
Рассказ футболиста первого дивизиона, не пожелавшего стать известным

Интернет
Ругался НАТОм. В ЖЖ появилась цензура

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100