NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ГАЕЧКА
Она лечит, она предсказывает, она денег не берет. Простая русская гайка
       
       
В пять утра я был уже за рулем. Конечная точка маршрута — сельское кладбище в Курской губернии. Надо навестить дедовские могилы.
       Я надеялся, что ранний выезд поможет мне избежать плотного трафика, но закон больших чисел сделал свое дело: часть ринувшегося из мегаполиса населения, подобно мне, проявила предусмотрительность, и в результате нас таких оказалось на трассе множество. Все мы были загнаны в одну, вернее, в две колеи, в две колонны, которые то и дело шли в атаку одна на другую.
       Такова специфика наших транснациональных автострад, которые в большинстве своем остаются двухполосными. Если под тобой даже двести лошадок, хоть «Порш» или «Ягуар», все равно будешь вынужден плестись за «Победой» или уже за совершенно странным агрегатом, который не подлежит идентификации, — гибридом «Запорожца» и трактора «Беларусь».
       Социализм можно вспоминать недобрым словом хотя бы за одно только то, что он оставил нам в наследство такие дороги. Столько десятилетий все эти ЦК и политбюро распоряжались гигантскими бюджетами, спускали на воду и под воду армады атомных кораблей общей стоимостью в миллиарды, если не в триллионы, а проложить в стране приличные дороги не хватило ума. О каком-либо нынешнем дорожном строительстве говорить глупо: деньги будут на девяносто процентов разворованы, и несостоявшееся многополосное движение превратится в нечто противоположное — в недвижимость, принадлежащую кому надо, кому дано.
       В интересах справедливости скажу, что кое-где автотрасса приобретала божеский, то есть почти европейский, вид, но идиллия быстро обрывалась, и мы опять съезжали на обочину цивилизации. Перед Воронежем совсем уже сотворилось чудо: платный автобан — 10 рублей примерно за 70 километров. Конечно, дядька в будке брал деньги, не выдавая никаких квитков, поднимал за веревочку шлагбаум, за этим бизнесом надзирали братки из близстоящего джипа.
       
       
Такое можно увидеть в военных фильмах: фронтовая дорога, а вдоль нее — отслужившие свое пушки и танки. Здесь тоже наблюдалось скопище убитой техники: комбайны, сеялки, трактора, плуги, грузовики, бороны. Отправлять эту рухлядь на переплавку нельзя, ей нет замены, она обязана давать прибыль акционерам, живущим в новых особняках, в одном из которых я обнаружил даже биде, зайдя удовлетворить свой интерес под предлогом спросить у хозяина дорогу. Он оказался бывшим председателем колхоза, кавалером ордена Трудового Красного Знамени.
       — И долго вы протянете на этом металлоломе?
       — Да скоро добьем, оно все сыплется, как солома, электросварка уже не берет, проволокой прикручиваем. Но помирать не собираемся. Я бассейн у себя в огороде копаю! Хочешь, «мартини» налью?
       Он не хотел отпускать меня быстро, изливал душу: все хорошо, только бывшие колхозники воруют пуще прежнего, а сажать их нельзя, потому что других работников нет и не будет.
       
       
Нельзя сказать, что панорама (и перспектива?) открывалась совсем уж удручающая. Придорожная инфраструктура функционировала бойко: купить можно было если не все, то много чего. Например, воздушные змеи, изготовленные не кустарным, а вполне индустриальным способом — на авиационном предприятии, которое раньше выпускало не игрушечные летательные аппараты, а нормальные взрослые самолеты, равные «Боингам».
       Несколько раз я намеренно съезжал с автострады, чуть углублялся в реальную действительность. Преобладало бывшее: бывшие коровники, бывшие птицефермы, бывшие почты, бывшие клубы, бывшее жилье — все отбилось от рук, превратилось в тлен. Кое-где над хатой неуверенно вился дымок, замирала одинокая старушка возле плетня, словно экспонат музея восковых фигур. В эстетическом разрезе ее уравновешивала фигура противоположного пола, пребывающая в движении по зигзагообразной направляющей. Это два главных архетипа в российских селах: согбенная бабка и раз и навсегда пьяный мужик.
       На межобластной трассе Воронеж — Курск я трижды рассчитался с гаишниками за превышение скорости. Один меня совершенно умилил. Я протянул ему универсальную московскую таксу — сторублевку, он неожиданно замялся и вдруг произнес: «Много. Пятьдесят хватит». Нет, не перевелись праведники на Руси!
       Кстати, с моей наличностью в результате этой поездки произошла удивительная метаморфоза: вместо всегдашних соток задний карман брюк начали оттопыривать затертые до неузнаваемости десятки, из чего следует умозаключение: Москва живет в десять раз лучше, чем Россия.
       
       
И вот замелькали окрест знакомые приметы. Меловые склоны балок, купы буреющих кустов, накренившиеся столбы электропередачи. Ясно, что все эти детали, это небо в кучевых облаках я наблюдал и пятьдесят, и сто километров назад, но тогда пейзажи были копиями, повторением того оригинала, который хранился в запасниках моей памяти.
       Сейчас никого из моих родных не осталось в этом селе, да и вообще там почти никого не осталось. А ведь это не тундра, не тайга и не болота, а лучшие земли в стране. Бунинские, тургеневские, лесковские места. Это наполовину юг, еще бы немного — и можно мандарины выращивать… Но не заладилось. Брошено все.
       Шальная бесплодная мысль периодически навещает меня: учредить бы здесь коммуну из городских неудачников, организовать художественно-сельскохозяйственную артель, наладить массовый выпуск несложных в эксплуатации перпетуум-мобиле, предаваться чтению и написанию стихов, игре на струнных инструментах, выращивать экологически чистые продукты, а если повезет, то и отдать должное любви и личным участием исправлять демографическую ситуацию в стране, усиливая репродуктивную функцию с помощью целебных трав, козьего молока и частичного отказа от алкоголя.
       Самая живая точка села — кладбище.
       
       
Когда-то здесь стояла красивая церковь, которую я еще застал подростком, ее взорвали уже в семидесятых.
       На погосте царила радость. Люди приехали встретиться не только с умершими, но и с ныне здравствующими. Десятка три автомобилей — от латаных «Москвичей» до свежих иномарок — стояли по периметру вечного покоя.
       На обочине — мотоцикл с коляской, представлявший собой крайнюю, окончательную, невозможную степень обветшания, он просел на полуспущенных колесах, в нем абсолютно все было помято — бензобак, выхлопная труба, фара, краска давно сошла, ржавчина проступала отовсюду. Казалось, тронь — и рассыплется в прах. Но чудо состояло в том, что мотоцикл был действующим, к нему подошел мужчина лет пятидесяти, уверенно качнул ногой рычаг стартера, и движок заработал с пол-оборота, в коляску с помощью мотоциклиста залезла старушка, и они поехали… Явление требовало осмысления, технической экспертизы, глубокого социального исследования и отдельного документального фильма.
       Народ подваливал со всех сторон, и даже непонятно было, откуда он брался, потому что вокруг была пустынность. У некоторых приезжих имелись мобильные телефоны... Вот ведь как интересно стало жить, я мог сейчас с погоста заброшенной российской деревеньки в считаные секунды дозвониться до знакомых в Америке, Новой Зеландии… И только одного нам так и не дано: позвонить тем, чьи души витают сейчас над погостом, и спросить, что сулит нам праведная и неправедная земная жизнь.
       Я посидел в оградке возле бабушкиной могилы и пошел прогуляться по выгону, на котором могли бы поместиться пять-шесть готовых футбольных полей, достойных международного сертификата. В географическом центре выгона стояла металлическая водонапорная башня, значительно превосходящая по рискованности наклона Пизанскую. Она давно утратила хозяйственное назначение и служила только объектом созерцания и памятником неудавшемуся социализму.
       
       
Присел на трухлявую скамейку возле покинутой хаты и окончательно почувствовал, что растворяюсь в этом пространстве, все насущное теряло значение. Результатом непроизвольной медитации стало возникновение передо мной странного существа.
       Скорее женщина, нежели мужчина, в неопределенного цвета брюках, в кацавейке, на голове — вязаный берет. Отдельное внимание я обратил на кроссовки, дыр на них было больше, чем уцелевшей материи.
       — И чей же вы будете? — голос достаточно певучий и даже несколько игривый — это, несомненно, дама.
       Я что-то пробурчал в ответ, представился невнятно. Собеседница назвалась Ларисой. Она присела рядом, хорошо отозвалась о погоде, а я мысленно укорил себя за превентивную неприветливость. Захотелось сделать что-нибудь приятное для Ларисы. Самое простое и правильное — дать немного денег, но я не мог найти благовидного повода.
       — Как вы зимой здесь живете, Лариса?
       — Да прекрасно живем, удивительно. Зимы теперь теплые, дров много не надо. Здоровья, слава богу, хватает. Больницы нет, да она теперь и не нужна. Я гаечкой лечусь.
       — Чем-чем?
       Собеседница полезла в брючный карман и вытащила из него эту самую гаечку, к которой была привязана прочная нитка. Лариса двумя пальцами взяла кончик нитки, чуть вытянула руку, держа гаечку на весу.
       — Вот глядите. Я сейчас направляю гаечку на скамейку. Если гаечка начинает колебаться вперед-назад — значит, это плюс, у доски положительная энергия. А если вправо-влево, это — минус. Понимаете?
       — Я читал где-то про такие маятники, — сказал я, завороженно наблюдая за колебаниями гаечки и тихо радуясь тому, что сижу на положительной доске.
       — Я без гаечки шагу не делаю, она моя главная опора в жизни. Вот утром просыпаюсь и хочу узнать, какое у меня давление. Задаю гаечке вопрос, она показывает минус, а я и так чувствую, что давление немножко подскочило из-за погоды. Но мне нужно точно узнать, какое давление. Я спрашиваю у гаечки: сто тридцать? Она начинает колебаться отрицательно. Я спрашиваю: сто двадцать? Она кивает: правильно. Обо всем можно узнать информацию — о продуктах, о погоде, о людях. Надо только правильно вопрос задать. Хотите, я вас проверю? Гаечка покажет, что у вас со здоровьем.
       — Я практически здоров, недавно проходил диспансеризацию.
       — Это еще неизвестно, бывают скрытные болезни, хотя вы очень молодо выглядите, — Лариса явно кокетничала со мной.
       Я понял, что все-таки должен поощрить ее материально, чтобы она не настаивала на моем медицинском освидетельствовании.
       — При возвращении принято делать подарки?
       — Женщине подарок всегда приятен, — в смущении она чуть наклонила голову, предчувствуя нечто положительное. Видимо, гаечка показала ей плюс, посоветовав подойти ко мне.
       — Нарвите букет цветов, я покупаю его у вас и дарю вам, — сказал я и протянул Ларисе двести рублей.
       Она без долгих размышлений взяла деньги, а потом уже несколько задумалась, постигая логику предложенной сделки.
       — Да мало ж пока цветов в поле…
       — Через недельку нарвете, какая разница.
       Я знал, что эти деньги возвратятся ко мне уже сегодня. Если по дороге сюда я отдал гаишникам в общей сложности триста пятьдесят, то в Москву буду возвращаться беспошлинно, никто меня ни разу не остановит. Так оно и произошло.
       
       Геннадий ШВЕЦ — специально для «Новой»
       
11.08.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 58
11 августа 2005 г.

Власть и деньги
Управление делами президента отдает свою подмосковную землю под строительство частных коттеджей

Касьянов и Фридман могли оказаться не только соседями, но и партнерами

Бывшему министру транспорта предъявлены обвинения

Суд да дело
Уставный суд признал незаконным существование администрации губернатора

Расследования
Ложь о спасении. Завтра — пять лет со дня гибели «Курска»

Четвертая власть
Свободу на Вятке принимают по-своему

В Сыктывкаре сожжена редакция оппозиционной газеты и двух телевизионных передач

Точка зрения
Владимир Рыжков: Левые не правы. Хотя и правые виноваты

Вместо выборов
Электорат иркутского сенатора Валентина Межевича составляют олигархи

Независимым депутатам Госдумы пора думать о партийной крыше

Мир и мы
Как россияне пострадали от предвыборной борьбы в Германии

Обстоятельства
Российский школьник скончался во время велопробега по Европе

Инострания
Европа укладывает терроризм в рамки страхового случая

Тупики СНГ
Делегацию Европарламента не пустили в Беларусь

В Узбекистане «тихая революция»: власть перешла к председателю Службы национальной безопасности

Краiна Мрiй
В Крыму продолжается сезон оползней

Технологии
Адам Гликман: Осваивая огромные деньги, сейсмологи не предсказали ни одного землетрясения

Новости компаний
Руководство ФАС предлагает покупать радиоактивное сырье из Африки

«Стародум» Станислава Рассадина
Цензура моды. Путин и вопросы языкознания

Образование
Движение мысли и недвижимость. Как захватывали Российский открытый университет

Кинобудка
Ликвидаторы АНО «Киноцентр», отзовитесь!

Культурный слой
Перекуем Иосифа на Иосифа?

Библиотека
Гул ГУЛАГа. Стихи из антологии узников

Свидание
Сергей Гармаш: Мечтал о море, а играл ветер

Сюжеты
Если не стал топ-менеджером, будь собачьим

Гаечка. Лечит, предсказывает… и денег не берет

Душа без прописки

Музыкальная жизнь
Рок Дантеса. Почему музыканты повалили в театр?

Спорт
Елена Исинбаева. Пять метров над уровнем мира

Специальный репортаж
Байки и были московских диггеров

Наши даты
Погиб член «ЯБЛОКА» Роман Шубин

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100