NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Сергей ГАРМАШ:
МЕЧТАЛ О МОРЕ, А ИГРАЛ ВЕТЕР
От кукольного театра до «Любовника» и дальше
       
(Фото — PhotoXPress)
     
       
У Сергея Гармаша редкая способность — умеет влиться в уличную толпу, став незаметным. А в какой-то момент взять да и проявиться, подобно симпатическим чернилам: «Да это ж Гармаш, тот самый!».
       В этот день в «Современнике» шли «Бесы», поставленные Анджеем Вайдой. Лебядкин был мерзок и… вызывал сочувствие. Небольшая роль, сыгранная наотмашь, имела долгий реверс судьбы. Гармаш любит такие роли…
       
       — Небритый… специально?
       — К Лебядкину готовлюсь, запущенному, неопрятному. А что, отвратительно?
       — Понятно — профессиональная необходимость. Сережа, ты 20 лет в «Современнике». Не хочется испытать чего-то иного: стиля, режиссуры, атмосферы?
       — «Современник» — дом, из дома уходят, только если что-то случается. Мне уж лет немало. Такие вещи просто не бросают. Читаю антрепризные предложения — стоящего пока не предлагают. Если б завтра Додин позвал сыграть роль, я бы пошел. Или Фоменко, Гинкас, Машков. Сказать, что реет какая-то неудовлетворенность, не могу. Хотя в репертуаре занят не слишком. От каких-то ролей сам отказывался в силу разных причин. Репетировал, скажем, но не сыграл Соленого. Сожалею — роль выдающаяся.
       — Сережа, мы люди одного поколения, из одного детства… Вера в светлое завтра рухнула вместе с приходом самиздата?
       — Реальный слом произошел, когда читал Войновича. Но еще в театральном училище был потрясен «Одним днем Ивана Денисовича». Дома случился первый конфликт с родителями… Окончательное расставание с идеалами пришлось на начало перестройки. Ведь от сердца читал: «Я шептал в метельной круговерти: мы вырвем, вырвем Ленина из смерти». Все неоднозначно: институты пионерии, комсомолии — слава богу, что дочь моя их не проходила, — что-то в них было, не только гадкое. Гражданская ответственность моего поколения воспитывалась этими институтами: от естественного «уступи место старику» до органического неравнодушия. Смотрю на пятнадцатилетнего пацана, вспоминаю, как в этом возрасте уехал от мамы поступать в театральное училище. Знаешь, я был его взрослее.
       — Теперь ты аполитичен?
       — Могу поговорить о политике с тобой, дома папу или тестя успокоить. На уровне кухни, частной беседы. Иначе — бросай «Современник», сделай что-нибудь реальное, без словоблудия. Считаю: главная наша проблема — человек не на своем месте, мнимые величины. У нас пол-Думы должны в комбайне сидеть или еще где. Человеку бы гири поднимать, а он законы тягает. Так с гоголевских времен и тянется. Но с каждой эпохой пышнее… метастазирует. Встречаешь на «Мосфильме» мальчика. «Я артист». — «А где работаете?» — «На первом курсе учусь». Да если бы меня, первокурсника, на «Мосфильме» увидел бы кто-нибудь из педагогов — выгнали бы.
       — А ты можешь играть плохо?
       — Почему нет, реже могу хорошо.
       — Если в фильмографии 70 картин, то хороших насчитаешь…
       — Двух рук хватит, если строго — с десяток. Первые картины волновали по-настоящему, потом какой-то поток… Время пришло коммерческое, кино — кооперативное. В 90-е этого было многовато. А зарабатывать, кормить семью, родителям помогать? Порой дашь слабину, осознавая: хорошего не выйдет.
       — Еще о достоверности. Говорят, с Гармашем играть — как с собакой, органика на грани естества.
       — Пусть говорят. Хороший комплимент.
       Иногда спрашивают: «Где ты подсмотрел этого мента?». Да никаких ментов не выслеживаю. Хотя в подсознании откладывается смешной жест, поворот головы. Не специально. Но интереснее найти мента в себе.
       — Не одного, целый отряд…
       — Да это тебе кажется! Из-за «Каменской»! В «Бригаде» был в штатском, кто он там, гэбэшник? Я и в «Каменской» ни разу формы не надел. Всего раз в жизни показался в форме в «Ворошиловском стрелке».
       — Зато «Каменских»… Какая сошла с конвейера, четвертая? Твой Коротков тебе самому поднадоел, наверное…
       — После первого цикла не снимался бы. Нет, честнее сказать, после второго нужно было остановиться.
       — Начали-то вообще отлично. Но теперь тебя много, особенно на канале «Россия», не боишься примелькаться, набить оскомину?
       — Просто «Каменскую» крутят минимум пять раз в год.
       — Еще был сериал «Линии судьбы» Месхиева…
       — От работы с Месхиевым как отказаться? Но сейчас с этим делом завяжу. Появилось наконец-то достаточное число полнометражных проектов.
       — Говоришь, как об алкоголизме: завязать с сериалами… Вшить «торпеду» игрового кино. Это болезнь?
       — Не всегда. В «Линиях судьбы» роль интересная. Зато категорически не хожу на телешоу. Крючков и Ладынина не знали, что такое телевидение, и любовь была народная, без всяких «Готовим вместе», «Домино», «Стирок». А сериалы «опускать» — тенденция каналов. Делают бренд. Вкладывают в него немерено: деньги, силы, способности талантливых людей. А потом… Гоним метры нетщательно. Пуля запущена — летит. Вообще сыграть длинную жизнь героя — полгода в кино — задача интересная. И спасибо «Каменской», после 40 ролей в кино именно Коротков принес мне, скажем так, известность.
       — Сегодня нет звезд театральных, кинематографических — только медийные.
       — Думаю, пойдет разделение. Читаю сейчас такое количество сценариев, как в 85-м, когда «Мосфильм» работал на полную катушку. Есть любопытные. Снимаюсь в необычной истории Арво Ихо «Крыжовник».
       — Сережа, твоя первая профессия — актер кукольного театра. Зиновий Гердт гордился ею. Чем она тебя одарила?
       — Знаешь, там — непостижимая тайна. Попробуй сделай так, чтобы в руке кукла ожила, сердечко забилось. Через деревяшку передай радость, печаль. После училища была у нас «труппа»: пять актеров, водитель и администратор. Даже помещения не было, все время в автобусе. Вот Люба, актриса, уложит кукол, накроет мешком. Дети приходят за кулисы смотреть «артистов», она показывает: «Тише! Куклы спят». Зритель — фантастический, верит во все. Открывается ширма, стою в плаще. Я — ветер. И они верят, и я.
       — Понимаю, почему существуешь вне амплуа, рамок, жанров, в диапазоне от трагического до фарсового. Человек, который верит, что он ветер, может и при росте метр 86 сыграть Дюймовочку.
       — Насчет Дюймовочки не думал. Твои коллеги любят спрашивать о творческих планах. У меня их нет. Не планирую сыграть Гамлета, дожить до Лира. Мое мечтание… неактивное. После Школы-студии иной раз мелькало в мыслях: неплохо бы когда-нибудь вернуться к роли Лопахина. Лежала себе в «мозговом компьютере» мысль неактивированная. И с Митей Карамазовым так же, меня ведь и в «Современник» взяли за его монолог. Роль во мне лежала. Потом вдруг само приходит… Но не дай бог что-то специально сделать: попросить, выбить.
       Страшно люблю характерные роли. В «А поутру они проснулись», Маркеранец в «Механической сюите». У Юрия Кары играл Бездомного…
       — В том самом «Мастере и Маргарите», который так никто и не увидел. Зато неприятностей, говорят, у всех «съемщиков» было хоть отбавляй.
       — Могу об этом рассказывать долго, из суеверия не буду. Когда Бортко пригласил сниматься на роль Афрания, отказался — не хочу в эту реку вступать дважды. Есть произведения, не терпящие, чтобы их трогали. У них энергетика зашкаливает. Вот сейчас ехал на машине и слушал: какой-то израильский физик придумал машину времени. Теоретически доказали, что прыжок во времени осуществим…
       — И какое бы время ты себе выбрал для комфортного проживания?
       — В Школу-студию вернулся… Той студии-то уже нет. Мы поступили последними к Вениамину Захаровичу Радомысленскому, наш курс последним сыграл в старом здании, выпустился там. В прошлом году устроили встречу выпускников. Было здорово… до слез.
       — Ты говоришь об энергетике, а я думаю: такого буйного, непомерного темперамента, как у Гармаша, не сыскать. Как каша из горшочка… Не приходится самоограничиваться?
       — А как без темперамента в нашей профессии?
       — В наше время актеры играют только в среднем регистре, где ты видел мочаловский разлет страстей?
       — Мы с тобой вместе видели фильм «Первые на Луне». Картина по форме придумана здорово. Но сопереживать некому. А для меня эмоциональный момент первостепенен. Хочу сочувствовать, прочувствовать до мурашек.
       — Наверное, твой главный автор — Достоевский? И по темпераменту, и в театр помог тебе попасть, и у Фокина ты Митю играл.
       — Не получилось у меня. Хорошие отзывы были, но знаю: не сыграл, как должен был, и ожиданий Фокина не оправдал, хоть он не говорил этого. Возможно, монолог, с которым я поступал в театр, слишком во мне сидел. А Фокин делал свой спектакль. Не срослось. Тогда понял: не стоит возвращаться к сыгранному когда-то. «Никогда не возвращайся в прежние места».
       — В последнее время в кинематографе ты сыграл ряд по-настоящему прорывных работ, отмеченных премиями и наградами. И вот что удивительно: роли второго плана нисколько не уступают по значимости главным. К примеру, твой контуженный на Кавказе полковник Тимур Курбатович из фильма Тодоровского «Мой сводный брат Франкенштейн» вдруг становится камертоном картины, ее высшей болевой точкой.
       — У меня нет мании величия. Мол, вот дожил до права выбирать исключительно значительные роли. Чепуха. В прошлом году сыграл у Мелькумова в сериале роль, которая составила всего половину съемочного дня.
       — Если ты имеешь в виду эпизод в «Брежневе», то он сыгран столь выразительно, что запомнился больше прочих главных. В эти несколько минут (человек прорвался к генсеку, чтобы добиться правды, но сердце не выдерживает, и он умирает) втиснулась судьба.
       — Маленькие роли меня окрылили. Первую «Нику» получил за эпизод у Соловьева в «Нежном возрасте», вторую — за «Франкенштейна».
       — Зато «Орла» за особиста в «Своих» получил как за главную роль, хотя кто там не основной?
       — Вот видишь, многие не понимают, а это просто. В титрах картины написано: Ступка, Хабенский, Гармаш, Евланов. Все.
       — Но на главные награды претендовали еще и Анна Михалкова с Натальей Сурковой…
       — Я не исхожу из дистанции. Маленькие роли многому научили. Но если вижу: работа предложена из-за фамилии — говорю режиссеру: «Роль скотчевая, вырежи ее, склей — ничего не изменится». Дело не в количестве текста. Есть фраза, которую можно впечатать, чтобы сердце екнуло?
       — Ты своим коротким ролям сочиняешь длинные судьбы?
       — Обязательно. Для меня это необходимая часть работы. Предложили мне роль муровца в комедии. Надо вязать, мочить. А он — неудачник Епиходов. Режиссер мне параллели с Кристофером Уокеном из «Мышиной охоты» проводит. У него там разные прибамбасы механизированные, усы, бороды. А я ему: «Нет. У него дипломат, и в нем две фотки: одна — Высоцкого, другая — Светличной из «Бриллиантовой руки». Два идеала: Мужик и Баба. Это уже судьба.
       — У Лунгина ты неожиданно стал евреем Яшей, причем сильно пьющим, а в комедии Месхиева «Механическая сюита» — безвольным инженером в очках.
       — Маркеранец — мастер на заводе. Жена ушла, товарищ попался непутевый. Фантазировать вместе с режиссером можно, только если с ним совпадаешь. Мне в последнее время очень везло с режиссерами.
       — Иногда на фестивалях дают приз за актерский ансамбль. Я бы обязательно отметила лучший дуэт последнего времени: вашу работу с Олегом Янковским в «Любовнике». Там одна роль играет другую — редкая гармония.
       — Мы были знакомы поверхностно. Приезжаем на «Шапку» — первый съемочный день. Посидели минут 20. Олег Иванович говорит: «У нас завтра три сложные сцены, может, сорвемся, порепетируем?». Я аж подпрыгнул, мы сразу с банкета уехали, до четырех часов утра репетировали. Чувствовал себя так, словно учились вместе с первого курса. Считаю его настоящим мэтром, способным держать планку. Но если он что-то мне подсказывал, то просто требовал того же от меня.
       — В кино снимаешься без перерыва. Приобретаешь, но ведь и что-то теряешь при подобном темпе? Чрезмерной опытности опасаюсь, Актер Актерычей — предсказуемых, мастеровитых.
       — Но я же глупее становлюсь с возрастом. Пытаюсь как-то идти в ногу со временем, развиваться, читаю много. У меня два хобби: чтение и лень.
       — Существует ли понятие «цена роли»? Достается она легко или мучительно — как это влияет на результат? Знаю, что в начале съемок «Своих» ты сломал ключицу, потом работал на анальгетиках…
       — Цена роли, безусловно, существует. Бывает, что результат — никакой, зато процесс становится фактом твоей биографии. Снимали «Чонкина» в Чехословакии с режиссером-оскароносцем Иржи Менцелем. Работа незабываемая, роль-мечта: Миляга… А фильм не получился. Что же касается процесса, то главными для меня были картины Вадима Абдрашитова. Не важно, кто и как к ним относится. Для меня все его фильмы — удивительная школа. Не только погружение в глубинные проблемы, они учат тому, как снимать кино, во всех нюансах. К нему готов бежать на четверть съемочного дня. Он — Учитель. Когда роль становится частью твоей жизни — это цена. Если нет, то независимо от кассы, успеха роль обесценена.
       — Что открыл в актере Гармаше Вадим Абдрашитов?
       — Он, как волшебник, умеет затянуть тебя в историю, начинаешь, как ребенок, верить в происходящее по ту сторону экрана. Говорит о персонаже в третьем лице. Играю Ивана — он так рассказывает про него, что Иван этот третьим материализуется в нашем номере. Абдрашитов включается в процесс настолько, что вокруг возникает магнитное поле, не загореться невозможно. Нет, рассказать о нем нельзя, он из породы необъяснимых режиссеров.
       — Круг твоих любимых авторов: Гоголь, Салтыков-Щедрин, Булгаков, Войнович. Чтобы и фарс, и драма, и трагикомедия…
       — Скоро выйдет фильм «По следам «Мертвых душ». Арабов и Лунгин соединили семь или восемь произведений Гоголя, придумали с ними детективную историю. Моя роль состоит на 70% из Городничего и на 30% из Губернатора. Это не сериал — это встреча с Гоголем.
       — В общем, профессиональная карьера задалась. Мальчик, мечтавший бежать из Херсона сначала с цирком-шапито, потом в мореходку, стал всенародно известным артистом. Хотя в драмкружках не занимался, только в кино с уроков сбегал. Но какой же мальчишка не бегал на «Фантомаса» или «Золото Маккены»? Чего было больше — случайности или предопределенности? И отчего ты дочь не пускаешь в артистки?
       — Знаешь, я не сатрап, чтобы ограничивать свободу. Если суждено, окажешься в профессии так или иначе. Я пришел неосознанно. По-моему, Циолковский вывел теорию: как важно в молодости, перепробовав многое, понять, чем именно должен заниматься. Матисс начал писать в сорок лет, Комиссаржевская играть — почти в 30. Но если бы у меня была сейчас возможность все бросить, перебраться на какую-нибудь океанскую яхту… Я бы так и сделал, хотя, думаю, даже близкие меня бы не поняли. Не веришь? Выполнив все обязательства — у меня родители, семья, — прожить оставшуюся часть жизни в море… Ведь море — мечта, которая никуда не ушла. Но это не исключает моей преданности делу, которым занимаюсь всю сознательную жизнь.
       
       Лариса МАЛЮКОВА, обозреватель «Новой»
       
11.08.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 58
11 августа 2005 г.

Власть и деньги
Управление делами президента отдает свою подмосковную землю под строительство частных коттеджей

Касьянов и Фридман могли оказаться не только соседями, но и партнерами

Бывшему министру транспорта предъявлены обвинения

Суд да дело
Уставный суд признал незаконным существование администрации губернатора

Расследования
Ложь о спасении. Завтра — пять лет со дня гибели «Курска»

Четвертая власть
Свободу на Вятке принимают по-своему

В Сыктывкаре сожжена редакция оппозиционной газеты и двух телевизионных передач

Точка зрения
Владимир Рыжков: Левые не правы. Хотя и правые виноваты

Вместо выборов
Электорат иркутского сенатора Валентина Межевича составляют олигархи

Независимым депутатам Госдумы пора думать о партийной крыше

Мир и мы
Как россияне пострадали от предвыборной борьбы в Германии

Обстоятельства
Российский школьник скончался во время велопробега по Европе

Инострания
Европа укладывает терроризм в рамки страхового случая

Тупики СНГ
Делегацию Европарламента не пустили в Беларусь

В Узбекистане «тихая революция»: власть перешла к председателю Службы национальной безопасности

Краiна Мрiй
В Крыму продолжается сезон оползней

Технологии
Адам Гликман: Осваивая огромные деньги, сейсмологи не предсказали ни одного землетрясения

Новости компаний
Руководство ФАС предлагает покупать радиоактивное сырье из Африки

«Стародум» Станислава Рассадина
Цензура моды. Путин и вопросы языкознания

Образование
Движение мысли и недвижимость. Как захватывали Российский открытый университет

Кинобудка
Ликвидаторы АНО «Киноцентр», отзовитесь!

Культурный слой
Перекуем Иосифа на Иосифа?

Библиотека
Гул ГУЛАГа. Стихи из антологии узников

Свидание
Сергей Гармаш: Мечтал о море, а играл ветер

Сюжеты
Если не стал топ-менеджером, будь собачьим

Гаечка. Лечит, предсказывает… и денег не берет

Душа без прописки

Музыкальная жизнь
Рок Дантеса. Почему музыканты повалили в театр?

Спорт
Елена Исинбаева. Пять метров над уровнем мира

Специальный репортаж
Байки и были московских диггеров

Наши даты
Погиб член «ЯБЛОКА» Роман Шубин

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100