ПРОКУРОР НАЕЗДОМ
Его послали
найти виновных, а он ищет крайних
Через год
после захвата бесланской школы президент дал
обещание перепроверить следствие по бесланскому
теракту.
Потому что только через
год на встрече матерей с президентом выяснилось:
а) президента дезинформировали тогда; б)
президента продолжают дезинформировать сейчас.
К этой президентской
версии можно как угодно относиться, но те матери
и отцы, которые приехали в Москву из траурного
Беслана, президенту предпочитают пока верить.
Но потом в Беслан
прилетела комиссия от Генпрокуратуры во главе с
замгенпрокурора Колесниковым. Проверять работу
Генпрокуратуры, в том числе и работу самого
Колесникова, который, как известно, с первого дня
активно участвовал в расследовании теракта.
Все это напоминает
известную бюрократическую традицию: пожаловался
человек на чиновника в вышестоящую инстанцию.
Через месяц человеку приходит ответ: мы
отправили вашу жалобу чиновнику, на которого вы
пожаловались.
В нашем случае прошел не
месяц, а день. Но сути это не меняет.
Что, по логике президента,
должен был сделать в Беслане Колесников? Если
логика у бесланцев и президента одна, то —
проверить своего коллегу Шепеля и коллегу
Криворотова (он в итоге возглавил
предварительное следствие). Проверить с
пристрастием и в конце концов сделать вывод:
следственная группа профнепригодна. Потому что
потерпевшие не опрошены должным образом, а
свидетели проигнорированы. Потому что ни одна из
версий, противоречащих официальной, не
отработана. Потому что ни одна из ключевых
экспертиз не проведена и проводить их уже поздно.
Колесников, правда, сказал: лучше поздно, чем
никогда. Но в данном случае слово «никогда» более
точно. В известной поговорке на место
преступления возвращаются убийцы, а не
следователи. Следователям на месте преступления,
после которого прошел год, делать уже нечего.
Ну и что сделал
Колесников? Защитил Шепеля. Раз. Отказал матерям
в ходатайстве об объединении разрозненных дел по
бесланскому теракту в одно. Два. Наехал на
руководство республики и североосетинскую
парламентскую комиссию по Беслану. Три.
С одной стороны, надо же
было Колесникову на кого-то наехать. Но, увы, это
не простой наезд. Выполнен он в лучших традициях
черных пиар-технологий. Например, Колесников
прекрасно знает о том, что руководитель
республики Т. Мамсуров в Москве. И дает
пресс-конференцию, на которой заявляет, что
гражданин Т. Мамсуров вызван на допрос, но не
явился — значит, отказывается сотрудничать со
следствием. В это время Таймураз Дзамбекович, у
которого в теракте пострадали дети и который уже
допрашивался на предварительном следствии,
срочно вылетел во Владикавказ и уже явился к
дверям республиканской прокуратуры. Но ему
вежливо говорят: извините, Колесников не может
вас сейчас допросить — дает пресс-конференцию.
Приходите завтра. Завтра Мамсуров собирается в
прокуратуру, но ему опять звонят: извините, у нас
страшный завал, мы можем допросить вас завтра.
Мамсуров говорит: хорошо, завтра. А через
некоторое время на лентах информагентств
появляется гневный Колесников, с которым опять
отказался сотрудничать «рецидивист» Т. Мамсуров,
более того, отказался давать показания
вице-спикер местного парламента С. Кесаев.
Но Станислав Магомедович
не отказывался давать показания. Он готов опять
рассказать следствию все, что видел 1, 2 и
3 сентября 2004-го. Хотя уже
сделал это на предварительном следствии.
Принципиально другое. Вызывали не Кесаева —
очевидца, а Кесаева — руководителя
парламентской комиссии. В первом случае это
вызов свидетеля, во втором — вызов на ковер.
Кесаев отказался держать
ответ перед Старшим братом, а его обвинили в
отказе сотрудничать со следствием. Какое именно
сотрудничество имеется в виду, объяснил Николай
Шепель: «С парламентской комиссией,
возглавляемой Торшиным, у следствия полное
взаимодействие. Получая какие-то факты, эта
комиссия обращается к нам за запросом, следствие
проверяет эти факты и отвечает депутатам. И
выводы следствия и депутатов парламентской
комиссии во многом совпадают, потому что есть
взаимодействие. Чего нельзя сказать о комиссии
товарища Кесаева. Она как бы сама по себе…».
По сути, Генпрокуратура
зачислила формально независимую комиссию
Торшина в нештатные следователи. И Торшина эта
роль устраивает, потому что позиция у него такая.
А у Кесаева другая позиция. В итоге результаты
работы североосетинской комиссии действительно
не совпали ни с комиссией Торшина, ни с
официальным расследованием. Зато совпали с
расследованием жителей Беслана и независимых
журналистов. О чем это говорит?
Только о том, что
расследование Кесаева опасно. Надо
скомпрометировать. Если не в глазах
общественности, то хотя бы в глазах президента.
Не хотят сотрудничать со следствием! И поди
президент разберись, кто чего не хочет и с какой
целью!
Мы публикуем расшифровку
встречи замгенпрокурора Колесникова с Комитетом
«Матери Беслана». Там есть один интересный
пассаж.
Эльбрус Ногаев
(потерпевший): Почему (первый. — Е.М.)
взрыв произошел именно тогда, когда уже была
договоренность с Масхадовым, что он должен
приехать? Это — показания Дзасохова, он убедил (жителей
Беслана. — Е.М.), что должны приехать новые люди
(для участия в переговорах. — Е.М.)…
Замгенпрокурора
Колесников: Это Дзасохов или нынешний
руководитель республики?
Эльбрус Ногаев: В
газете я читал показания Дзасохова, что он
договорился через Закаева с Масхадовым и объявил
возле Дворца культуры, что приедет Масхадов, а
через час после этого произошел взрыв… Неужели
все это случайность?
…Речь идет об известном
факте: 2 сентября с подачи Аушева и Дзасохова был
установлен контакт с Масхадовым через
посредника А. Закаева. Масхадов дал согласие
принять участие в освобождении заложников и
приехать в Беслан. Последний звонок от Закаева
был в 12 часов 3 сентября. Дзасохов попросил два
часа для того, чтобы организовать приезд
Масхадова. Но через час начался штурм. Начался, по
свидетельству очевидцев, с обстрела крыши
спортзала извне.
Этой версии
придерживается и североосетинская комиссия. Эта
версия начала находить свое подтверждение в
судебном расследовании на процессе по
обвиненному в терроризме Нурпаши Кулаеву. Но
именно эту версию никто из федералов — ни
Генпрокуратура, ни комиссия Торшина —
исследовать не хотели.
Меня же в этом кратком
диалоге настораживает невинное уточнение
замгенпрокурора Колесникова — это Дзасохов или
Мамсуров активно говорит о сотрудничестве с
Масхадовым?
Может, это напрасное
подозрение, но желание хоть в чем-то обвинить
руководство республики слишком явно проявилось
у высокой комиссии, посланной президентом.
P.S.
В пятницу совет парламента Северной Осетии
направил обращение генпрокурору РФ Владимиру
Устинову, осуждающее некорректное поведение
прокурора Колесникова. Парламент потребовал
принести официальные и публичные извинения за
«скоропалительные выводы и резкие обвинения»
конкретных работников Генпрокуратуры в адрес
североосетинской парламентской комиссии по
расследованию обстоятельств бесланского
теракта.
Елена МИЛАШИНА
12.09.2005
• Стенограмма встречи заместителя
генерального прокурора России с жителями
Беслана и Комитетом матерей 06.09.05 >>>
|
