NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ПРИТЯНУТЫЙ ЗА УШИ
Как Витя из Орехово-Зуева стал электриком, грузчиком и аристократом
       
(Фото Ларисы Камышевой)       
История Виктора СУХОРУКОВА — находка для Голливуда. Комедии, трагедии — через край. Американские горки головокружительных взлетов и сокрушительных падений, после которых обычные люди не поднимаются… Сухоруков — не обычный. Рамки нормы ему тесны. Может, потому и удается выйти сухим из воды, не обгореть в огне и не оглохнуть от громкоголосых труб славы.
       
       
– Думаешь, у меня есть секрет самоспасения типа «911»? Нет, без банальных слов не объясню. Первое — очень люблю жизнь. Громко сказано? Но под этим подразумевается и инстинкт самосохранения, и гордыня. Я единственный воин в своем охранном воинстве. Второе — очень люблю свою профессию, к которой из последних сил стремился. Третье — внешне существую дурашливо, но все, что делаю, подвергаю сомнению, поверяя соломоновой мудростью: проходит все, даже я. Еще маленьким с подоконника я наблюдал за людьми. Свадебные кортежи, похоронные процессии… Потом — за кумирами. Кого обожал, у кого учился. И видел, что не все они счастливы, спокойны. Такие монолиты распадались. Такие карьеры рушились!
       — Твоя защита — в самоиронии?
       — Это, несомненно, один из главных витаминов.
       — За границей профессии еще что-то остается?
       — Профессия — моя опора. Кормит, дисциплинирует, воспитывает, заставляет идти вперед.
       — Что для тебя неудачи — тормоз или газ? Опыта срывов тебе не занимать. В Школу-студию не брали («Вы никогда не будете актером!»), армия, работа электриком. Потом из Ленинградского театра комедии вылетел, бродяжничал, работал грузчиком почти три года! Да и в кино долго не брали, даже в массовку, по сути, в сорок лет начал сниматься…
       — Если б тормоз, исчез бы на просторах провинции. Даже в мороке трех черных лет пьянства говорил себе: «Я вернусь». Все могло сложиться иначе, но я продолжал бы жить. В иной профессии, ином измерении. Есть у меня поговорка: «И за бортом живут люди». Несмотря на эти «американские горки», у меня правильное устройство биографии. В молодости получил жестокие испытания — в зрелом возрасте пожинаю плоды славы. Обычно в моей профессии случается наоборот.
       — В твоей фильмографии 54 роли. О серьезных работах Сухорукова — таких, как Павел I, или граф Пален («Золотой век»), или Администратор («Театральный роман»), — зритель не слишком помнит.
       — К ролям отношусь как к багажу. Из списка выделяю работы, в которых я становился. Открывал новое качество. Это «Комедия строгого режима», «Про уродов и людей» и, конечно, «Бедный, бедный Павел».
       — Называешь роли, которые тебя меняли; Виктор Иванович из картины Балабанова «Про уродов…» даже трансформировал твой облик — теперь бреешься наголо.
       — Одна женщина сказала: «В тебе появился аристократизм». Разве это не победа над собой? Кто бы подумал, что Витя Сухоруков из Орехово-Зуева такой комплимент получит? Еще несколько лет назад я готовился к роли, а меня отвергли: «Какой ты аристократ? Это не твое». Прожив в Петербурге 26 лет, так и не став петербуржцем, уехал в Москву, а вдогонку мне удивляются: «Как? Мы думали, ты коренной петербуржец».
       — Мне кажется, твоим Пигмалионом в кино стал Балабанов. Подарив тебе роскошную палитру характеров. В сюрреалистических «Счастливых днях» по Беккету — человек без имени, без памяти, Иеремия в «Замке» по Кафке, незабываемо мерзкий порноторговец в «Про уродов и людей» и, наконец, безбашенный брат…
       — К сожалению, Беккета и Кафку человечество не увидело. Великолепные картины, но народным любимцем меня сделал «Брат». Не считаю его лучшей своей ролью, а вот так произошло! Открою тебе секрет про Балабанова. Стал тут фильмографию составлять. И номером 50, юбилейным, у меня выпадал Говорухин. А мне хотелось, чтобы именно Балабанов. В моем списке шесть фильмов, им сочиненных. И так крутил, и сяк, даже от некоторых работ отказался — не вышло.
       — Зато Говорухин подарил тебе в картине «Не хлебом единым» красочный характер карьериста, директора завода Дроздова, от которого жена уходит к прогрессивному романтику. Мне показалось, что в этой работе есть намек на Каренина. И уши, прости, у тебя подходящие.
       — Да ведь я и Аблеухова из «Петербурга» Белого репетировал у Тростенецкого. Полтора года…
       — Раньше актеров делили по школам: представления, переживания. Ты — актер перевоплощения. В «Комедии строгого режима» откровенно демонстрируешь сам процесс трансформации: из зэка в вождя мирового пролетариата Ленина. Чистый иллюзион. Ты изучал систему Михаила Чехова?
       — Раньше все делал интуитивно. Учили по системе Станиславского, но искал иной органики. Встретился с уникальными режиссерами: Фоменко, Тростенецким, пытался им соответствовать, метод как-то сам формировался. Выяснилось, что это метод Чехова. Не вживание в роль (это шизофрения), не иллюстрация, а иллюзион, ты точно сказала. Сам фокусничаю над собой. Всякое бывает: бессонные ночи, самоедство. Но я сам дирижирую собой. Впечатление, что где-то на левом плече сидит личный домовой с моим лицом. Сухоруков получает роль, читает, исследует, учит наизусть. И постепенно уходит в этот левый верхний угол. Оболочка же Сухорукова остается на сцене. А домовой контролирует его. Однажды был случай в спектакле: я настолько полюбил и построил для себя роль, что мой персонаж вышел из-под контроля. Не я, а он побежал и поднял предмет на сцене. Домовой-Сухоруков с плеча кричал безмолвно: «Куда ты? Стой!». Но персонаж провернул все так ловко, не нарушив структуры спектакля, что я сам собой восхитился. А иногда это «дирижирование» мешает.
       — Играешь самые разные характеры. Но если вычленить квинтэссенцию большинства работ, то получается антигерой. Страшно привлекательное, обаятельное зло. Жаль, никто не снимает комедии в духе «Фантомаса», трагедии в духе «Фауста», ты бы мог сыграть всю палитру искушения.
       — Наверное, прожитая жизнь подбрасывает такие роли. Неординарность пережитого отложилась на лице, характере, ощущениях, восприятии мира — вот откуда этот острый, пенящийся гротеск. Когда я сознательно бесстыдно существую, людям кажется, что я ненормальный. Эпатирую, возможно, удивляю своей откровенностью. Потому что тот страшный, жуткий, никому не нужный, непотребный Сухоруков уже был. И я его не хочу прятать. Жизнь мне когда-то сказала: «Ты слишком самонадеян». Надавала по мордам. А я не нагрубил в ответ, не озлобился. «Ну прости, не знал… Попробую по-другому». Не возненавидел людей вокруг себя, у которых было все в порядке. Теперь мое «дно» — мой «багаж»: помогает идти вперед, не скурвиться, не зазнаться, заставляет быть честным. Все пережитое — острое, колючее, соленое, яростное, неврастеничное — во мне упорядочилось и превратилось в личную «энциклопедию». Я не перехитрил судьбу, лишь попросил: «Можно, я с собой это все возьму?». Теперь не пью вина, таблеток — не страшно жить и работать. Быть таким, какой я есть. А это раздражает порой даже близких. Они вгоняют меня в рамки. «Ой, ребята, я уже в рамках был. Да еще каких!». Моя территория досталась мне слишком тяжело, знаю ей цену. Это не назидание, скорее громкая подсказка: «Ребята, не обольщайтесь. Все хорошее, что происходит с вами сегодня, — не закономерность, а удача или чудо. Относитесь с благодарностью. Иначе — утрата себя.
       — Ты произнес слово «сумасшедший». Твое эпатажное поведение на публике, шутовское, юродивое — это продуманная игра? А какой ты дома?
       — Вот ты сама и разделила. Когда я один — я от всех спрятан… Сосредоточенный, рассудочный, циничный.
       — Значит, «всегда быть в маске — судьба моя» и Сухоруков как человек-шампанское — образ сконструированный?
       — Нет. Возможно, и раньше во мне все яркие, кислотные эти краски были, но я ими не пользовался. Меня зовут куда-нибудь, и пока иду из пункта А в пункт Б, задаю себе четкий вопрос: куда иду, с какой целью, на похороны, на фестиваль или дискуссию? Всегда учитываю момент публичности, категорию публики. Начинаю шутействовать, подкидывать клоуна, дурачка. Ведь они не только слушают, но и смотрят. Хочу, чтобы картинка перед ними была пусть глупая, но живая. Осознаю, что такое шоу.
       — Шоу — это и есть Виктор Сухоруков, который себя показывает…
       — Верно. Я как бы публично играю импровизационную роль под названием «Витя Сухоруков в определенной ситуации».
       — Например, Витя Сухоруков дает интервью «Новой газете»?
       — Конечно. Но если заиграюсь, выйду из-под контроля и мне кто-то скажет: «Прекрати, засранец» — не обижусь. Значит, не попал, плохо сыграл, надо срочно перестроиться.
       — Мы говорили о влиянии ролей, но и сам персонаж «Сухоруков» влияет на исполняемые им роли. Не случайно многих твоих героев зовут Виктор («Брат», «Бакенбарды», «Про уродов…», «Улицы разбитых фонарей»). И публика воспринимает тебя прежде всего как «брата Витю», сыгранного за пять съемочных дней. Вот только что кричали: «Привет, братан!». Ты пытаешься выскользнуть из этой скорлупы. Играешь убиенного Павла, читаешь в документальном кино Блока, озвучиваешь мультфильмы, репетируешь Макбета…
       — Многое, увы, не доведено. Растратил море энергии, фантазии. Не скрою, сегодня мне не слишком везет с театральным делом. Ощущение, что некоторые режиссеры меня побаиваются. Я бы рад идти в любую даль…
       — Да «Брат» с «Антикиллером» не пускают…
       — Освобождаюсь. Мечта моя всегда зиждилась на театральном искусстве.
       — Завидное начало — под руководством Фоменко…
       — Как я любил его театр — и продолжаю любить. Но так уж сложилась судьба: кинематограф, который меня отвергал, смеялся надо мной, словно ковшом экскаватора сгреб и не отпускает.
       — Но ты сыграл Шута у Мирзоева. Замахнулся на самого Шекспира. А купированная роль вышла куцей, до прорицателя-философа этот Шут не дотягивает.
       — Мой Шут был пострижен, так выстроен режиссером, что на моем месте мог бы быть любой. Не зря же известный всем Вульф обронил: «И зачем Сухорукова пригласили — ничего интересного он собой не представляет». Не считаю Шута удачей. У меня был единственный монолог, оставшийся после сокращений, и тот убрали. Но был и у меня праздник — «Игроки» Гоголя у Меньшикова. Три года праздник длился. Потом Олег его закрыл. Я с этим не смог смириться, даже на банкет не пошел — такой бессильный детский бунт.
       — Сентябрь на дворе. В сентябре вспоминаем Сережу Бодрова, его ледниковую гибель. Ты говорил, что ощущаешь свалившуюся на тебя славу как наследство Сережи. Людей переполняло чувство любви к главному кинокумиру 90-х. И когда его не стало, стрелки перевелись на тебя.
       — Если бы я сказал, что это все мое и не имеет отношения к Сереже, было бы нечестно. Мне его славы не надо, своей хватает. Меня мое прошлое корректирует, в том числе и память о Сереже.
       — Чем он был для тебя в то неустойчивое, непредсказуемое время?
       — Юным другом, который умнее. Мы оставались один на один — в долгих беседах в городе Чикаго. Он признался, что хочет уйти в режиссуру. Я говорил: «Возьми меня с собой. Если понадоблюсь, только свистни». Много общались во время съемок «Сестер». Он умел слушать. Дал почитать сценарий последнего фильма «Связной», так и не состоявшегося. Спрашиваю: «Где обещанная роль?». Он с иронией: «Вить, ну ты ж великий…». Я подумал, что он меня побаивается. Только спустя время понял: он хотел жить со своим временем, героями. Как актер я был слишком самодостаточный. Жароповышающий. Он искал другой температуры. Но был мне другом. Талантливым. Нужным миру человеком. Когда случилась трагедия, я три дня не вылезал из квартиры, выключил телефон. Потому что звонили кто ни попадя: ширпотребно, нагло. Слава богу, не запил.
       — Где-то ты говорил о мечте сыграть Наполеона, Гитлера. Ленина сыграл не раз, Макбета репетировал. Все так экстремально. А мне кажется, тебе впору Бальзаминов, Чичиков, Сарафанов, Городничий.
       — А я добавлю. В студенческие годы был и Смердяковым, Акакием Акакиевичем. Недавно один большой режиссер сказал: «Эх, Витька. Тебе бы роль потоньше да поромантичнее». Может, пришла пора вернуться к ролям молодости. Представь, мне 26 лет, а Петр Фоменко приглашает меня на старика 70-летнего — наивного балагура, нищего физически, но богатого фантазией. Работаю над тем, чтобы вернуться.
       — Сейчас ты пишешь маслом…
       — Готов попробовать мелками. Хочется роль задумчивости, созерцательности.
       — Где сейчас Орехово-Зуево? Запотевшее стекло, на котором абитуриент Витя рисовал рожицы, которым часами читал басни? Снегурочка, которую ушастый Витя старательно лепил во дворе, украшал украденными у мамы бусами, а утром бежал к окну, — не ожила? Мечта о чуде, которая в итоге вынесла со дна на поверхность.
       — А-а-аткрываю! И показываю место — вот здесь, во мне. Если бы это все растерял, у меня украли…
       — Но ведь в одиночестве ты циник…
       — Это не мое, наносное… Цинизм прихватил по дороге. Искусственно приобретенный. Это как статуэтка на комоде: хочу — поставлю, хочу — уберу. А умение восторженно удивляться, воздух детства я никому не отдам. Стареть не дает. До сих пор верю, что Снегурочка умеет оживать. Если, конечно, слепить правильно. Бусы-то я повесил, губы маминой помадой нарисовал… А чего-то не доделал. Будем работать…
       — А мечта не находит конкретных форм выражения? Например, возвратиться в театр Фоменко?
       — Вот и угадала! Мечта вернуться и закольцевать в биографии эту главу «Витька и Петр». Убегая из Питера в Москву, задумал: «Приду к Петру, поклонюсь в ноги. Скажу: «Дай хоть какого дворника сыграть». Но, с другой стороны, понимаю: это уже вторая часть нашей жизни. У него уже несколько поколений выпускников народилось, в которых он растворился, раздал им любовь. Ему не до меня. Не прошу — потому что знаю: он не мне принадлежит…
       — А вдруг он прочитает наш с тобой разговор и…
       
       Беседовала Лариса МАЛЮКОВА
       
12.09.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 67
12 сентября 2005 г.

Болевая точка
Прокурор наездом. Его послали найти виновных, а он ищет крайних

Владимир Колесников: Мы приехали, чтобы начать работать

Суд да дело
Юлия Латынина: Когда родственники погибших устанут ждать справедливости от Кремля, они обратятся к Аллаху

«Тушите свет!»
Пушкин — это «Наши»?! Всё…

Подвиг журналиста

Волобойские вести

Власть и деньги
Депутаты истратили на фуршет 1,6 млн рублей казенных денег

Экономика
Алексей Полухин: Правительство возвращается в брежневскую эпоху

Обстоятельства
Совет по приоритетным проектам будет делать только хорошее

Наградной отдел
Губернатор во дворянстве

Вместо выборов
Ростовские довыборы в Думу проходят по старому сценарию: власть продвигает олигарха

Образование
Родители имеют полное право отказаться от услуг школьных военруков

Армия
Куда теперь пойти солдату?

Новости компаний
«Альфа» потеряла голос?

«Дочке» Чубайса разонравилось саратовское ЖКХ

Митинги.Ру
В Москве прошел митинг жильцов общежитий

Мир и мы
Европарламент предлагает привлечь правозащитников

Регионы
Тайфун «Наби» прошел относительно тихо

Градоначальники овладевают временем

Реакция
Главному редактору «Новой»…

За рулем
Открытие акции «Я пропускаю пешеходов». Очередь за стикерами не убывала до полуночи

Инострания
Человек из команды Газы

Краiна Мрiй
В Киеве плакали денежки. Первые результаты отставок

Наука
Ученым намекнули на железный занавес. Ишь, разбежались…

Технологии
Гостев из будущего уже сидит в кресле Касперского и собирает деньги на покупку Microsoft

Проспект Медиа
Николай Николаев — о том, как ФСБ пыталась сорвать расследование программы «Рязанский сахар»

Телеревизор
Семен Левин. Он одевал телеканалы

Кинобудка
Кинотеатр «Октябрь» открылся блокбастером, в котором «наши» лихо мочат дядю Сорса

Свидание
Виктор Сухоруков: Где-то на левом плече сидит личный домовой с моим лицом

Библиотека
Нам не интересна власть. Нам интересна ее диета

На Книжной ярмарке в Москве представлен новый учебник по истории

Культурный слой
Закончен премьерный показ сериала П. Лунгина и Ю. Арабова «Дело о «Мертвых душах»

Театральный бинокль
«Квартет», или «Пианино в траве»

Подробности
В Москве прошел IV Молодежный фестиваль циркового искусства

Спорт
Джон Роберт Холден был лучшим в матче против Литвы

У России родилась новая футбольная сборная

Беглецы по России

Музыкальная жизнь
Чтобы участвовать в правительственных концертах, нужно победить в себе «балалаечника»…

Медицина
Доктор Панков: Медицинская пиявка — лучший друг человека

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100