Александр ГЛЕЗЕР:
НА ЗАПАДЕ Я ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ КОМАНДИРОВАННЫМ
Когда его выгоняли из
СССР, не знали, что делают полпредом
неофициального российского искусства на Западе
 Александр ГЛЕЗЕР — коллекционер
неофициального и постсоветского искусства,
директор Музея современного русского искусства
в Большом Нью-Йорке, организатор многих
художественных выставок (в том числе один из
основателей «бульдозерной» выставки), арткритик,
автор нескольких книг о русском искусстве,
изданных в США, Великобритании, Франции. Поэт,
переводчик грузинской поэзии, издатель журналов
«Третья волна» и «Стрелец». Изгнан из СССР в 1975
году.
— 25 лет для любого
проекта срок весьма большой, а тем более для
организации, которой руководит все эти годы один
человек, да и, по сути, один там работает.
Технических помощников я не считаю. Как вам
удалось четверть века не только удерживаться на
плаву, но и расширять деятельность музея?
— Знаете, надо иметь
цель и всегда стремиться ее достичь. Когда меня
выгоняли из СССР, Оскар Рабин крикнул мне в
аэропорту «Шереметьево»: «Ты не уезжаешь, ты
едешь от нас в командировку!». А я сверху ему и
другим моим провожающим ответил: «Ребята, я
прорвусь к вам сквозь большевиков!».
Так вот, на Западе я
чувствовал себя командированным. Мне хотелось
сделать как можно больше, помочь неофициальным
художникам и неофициальным поэтам и прозаикам,
которые в условиях тоталитарного режима
мужественно боролись за свободу творчества. А
как помочь? Для художников — делать выставки с
каталогами, сделать их известными, чтобы хоть
как-то предохранить от преследований. И мне
удалось основать два музея: в 1977 году во Франции,
а в 1980 году еще и в США. Эти музеи работали
синхронно, причем материально музей в
Джерси-Сити помогал выстоять музею в Монжероне.
Этим двум музеям до 1991 года довелось
организовать или участвовать в организации
более ста шестидесяти персональных и групповых
выставок в своих стенах, а также в музеях Франции,
Англии, Японии, в выставочных залах и галереях
Австрии, Западной Германии, Италии, Голландии,
Швейцарии, Бельгии. О них писали в газетах и
журналах, издавались каталоги. Все это
засылалось в СССР и морально помогало
художникам.
Кроме того, я создал в
Париже издательство «Третья волна» и
одноименный журнал. В журнале публиковались
статьи о выставках русских художников на Западе,
в издательстве вышла книга о них. В Лондоне и
Нью-Йорке вышла книга, написанная мной в
содружестве с искусствоведом Игорем Голомштоком
«Неофициальное искусство из СССР». И все это тоже
засылалось в Москву. Кстати, в Нью-Йорке я еще
основал ежемесячный журнал «Стрелец».
— А как на это
смотрели советские товарищи?
— Плохо, конечно.
Четырежды подсылали ко мне своих агенток. Дважды
откровенно мне угрожали. Особенно после того, как
и в Париже, и в Нью-Йорке открылись галереи
«Москва—Петербург».
— А что случилось
после 1991 года?
— После 1991 года я
вернулся в Москву и стал организовывать выставки
неофициального русского искусства, причем не
только в Москве и Санкт-Петербурге, но и во
Владивостоке, Нижнем Новгороде, Харькове, Одессе,
Запорожье… И везде ко мне подходили молодые
художники и говорили: «Ваших давили
бульдозерами, но они стали знаменитыми, а на нас
всем плевать. Помогите!».
И с 1994 года я начал
организовывать в музее экспозиции, как
групповые, так и персональные, живописцев и
графиков, заявивших о себе в годы гласности. Моей
целью стало вывезти их на нью-йоркский артрынок.
— И удалось?
— Частично.
Понимаете, я хорошо представлял себе, какая это
сложная задача, рассчитанная на много лет. Мы
делали выставки не только у себя в музее,
выставляли этих художников и в нью-йоркских
галереях, и в Филадельфии, и в Вермонте, и в
Париже. Ну конечно, и в Москве, и в харьковском и
запорожском музеях, и в Государственном
выставочном комплексе в Нижнем Новгороде.
— Приобретают ли
западные коллекционеры работы наших молодых или
сравнительно молодых художников?
— Конечно. И у нас в
музее, и в нью-йоркских галереях, и на аукционах в
Париже коллекционеры приобретали картины и
графику современных художников. Особенно
успешно идут дела у москвичей Марии Владимировой
и Бориса Иванова, нижегородцев Виктора Грязнова
и Вячеслава Головченко, харьковчанки Тагуи
Барсегян.
О Владимировой, например,
одна из нью-йоркских газет поместила материал
под названием «Русская художница, покорившая
Нью-Йорк». Знаменитый коллекционер
неофициального русского искусства профессор
Нортон Додж приобрел три ее картины, а также
картину рижанки Людмилы Перец, графику
харьковчанки Ольги Назаркиной и владивостокца
Евгения Макеева. А еще прежде он приобрел две
картины и множество рисунков Славы Полищука,
который живет ныне в Нью-Йорке.
К слову сказать, мы
сотрудничаем и с парижской Inter Stella Galerie и уже
провели там несколько выставок.
— Недавно в вашем
музее прошла выставка «Малевич и его
наследники», в ноябре эта выставка состоится в
Москве, а затем и в Париже. Сначала были Париж и
Нью-Йорк, потом к ним прибавились Москва и другие
русские и украинские города. Что будет завтра?
— Есть планы открыть
галерею как филиал нашего музея в Праге, а также
музей и галерею в Берлине. Наконец, вскоре
откроется галерея и при нашем музее.
— Какие выставки
состоятся в музее еще в нынешнем году?
— В сентябре —
выставка, посвященная 25-летию музея, в октябре —
выставка «Незнакомая Россия-7». То есть
экспозиция живописцев и графиков, которые
недавно высказали желание сотрудничать с нашим
музеем. В декабре — IV Биеннале современной
русской графики и скульптуры, которое, кстати,
будет затем показано в харьковском и запорожском
музеях и, конечно, в Москве.
В январе в Москве мы
откроем выставку «Россия—США», которая в
феврале нынешнего года состоялась у нас в музее.
В ней будут участвовать русские художники,
живущие в России и Америке.
— Сколько выставок
организовал ваш музей за 25 лет?
— Наш музей с начала
своего создания организовал и принимал участие в
организации двухсот семидесяти девяти выставок.
— А какие выставки
особенно запомнились?
— Ну, во-первых,
выставка в Пале де Конгре в Париже в 1976 году,
выставка в Институте современных искусств в
Лондоне в 1977 году, выставка в залах конгресса и
сената США в Вашингтоне в 1983 году, тем более что
ей сопутствовала часовая телевизионная передача
о русском свободном искусстве (невиданное в США
дело!), Биеннале неофициального русского
искусства в Венеции в 1978 году и, наконец, в 1994 году
состоялись две памятные экспозиции, посвященные
20-летию «бульдозерной выставки» 1974 года — в
Москве в галерее «Беляево» и в Париже в залах
посольства России во Франции. И, естественно, я не
могу забыть выставку в Третьяковской галерее
«Лианозовская группа. Истоки и судьбы». Она
состоялась в 1998 году. И еще. Особенно памятна
экспозиция, выставка моей коллекции,
состоявшаяся в 1994 году в Музее изобразительных
искусств им. Пушкина. Открывая ее, директор музея
Ирина Александровна Антонова сказала: «А теперь
вы увидите выставку классиков русского
искусства второй половины ХХ века».
Я бы хотел еще сказать о
такой важной вещи, как продвижение современных
художников на нью-йоркский и другие артрынки,
чтобы помочь обрести имена. Теперь, кажется,
осуществится мой давний план.
Мы отберем от пяти до
десяти наиболее интересных художников и начнем
их выставлять по маршруту
Москва—Нью-Йорк—Париж. Мы попробуем включать со
временем их работы в аукционы. В общем, я
признался почти во всем.
— Все-таки почти?..
— Ну должен же я вас
как-то заинтриговать…
Наталья ДАУСОН,
Нью-Йорк
22.09.2005
|
