NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ПЕВЦЫ НЕВИДИМОГО ФРОНТА
Вадим КАЗАЧЕНКО: «Всегда считал, что чем дальше от «Останкино» — тем крепче психическое здоровье. Спасибо Крутому»
       

      
       
«Больно мне, больно», — кричал со сцены темноволосый красавец в ярко-синих штанах, заправленных в красные сапоги. Унять «эту злую боль» в начале 90-х были готовы многие половозрелые женщины Советского Союза. Вадим Казаченко был певцом новой формации — молодой, не обремененный годами идеологической работы, неформальный. Казаченко слушал рок, а пел о любви, страданиях и прочих ценностях эстрадной лирики — сначала в ресторане туркомплекса «Измайлово», потом в составе полтавской группы «Фристайл» и, наконец, сольно.
       В конце 90-х Казаченко из тусовки пропал. Одни говорили — уехал в Германию, другие — спился. Мы разыскали Вадима и убедились — Казаченко живет в Москве, много лет не пьет и отправляться на заслуженный годами в шоу-бизнесе покой не собирается.
       
       — Как складывалась ваша карьера после ухода из группы?
       — В 92—94-м годах я проводил около 300 дней в году на гастролях. У меня был директор — Владимир Мальцев. Он носил куда-то деньги, которые я зарабатывал на гастролях, никаких спонсоров же тогда не было. В стране все только начиналось. Все базировалось на концертной деятельности. Точно помню, что в 93-м или 94-м году я в первый раз с песней «Судьба» принимал участие в «Песне года», и это было не бесплатное удовольствие.
       — То есть уже тогда вам приходилось платить за эфиры?
       — «Песня...» вступала в товарно-денежные отношения сразу после того, как перешла под крыло АРСа. Я тогда шутил, что это программа не по «письмам зрителей», а по «письмам артистов». Пухлым таким письмам. Цена за участие была высокой — несколько тысяч долларов. Пройдет в декабре эфир, и уже в январе можно было сдавать деньги на следующий год. Мои отношения с «Песней...» закончились в 96-м году. Я знал, что у меня на этот год уже проплачен эфир, и вдруг мне стало известно, что меня вычеркнули из списка участников. Оказалось, что мой директор, с которым я за два месяца до этого благополучно расстался, задолжал АРСу энную сумму. Я отправился на прием к Игорю Яковлевичу Крутому. Прихожу, а мне говорят: «Вы записаны? Нет? Просто так нельзя повидаться». Делать нечего — я записался на прием. Приехал в приемную — охрана, секретарь. «Ой, Вадик, привет, как дела?» — заулыбался Крутой. «Все хорошо, вот расстался с директором…». — «Да-а-а, а он нам денег должен. Мы три месяца его искали, а когда нашли, сказали: либо ты нам денег дашь, либо мы вычеркнем твоего артиста из «Песни года». Он сказал: «Вычеркивайте и забирайте эти деньги в счет моего долга».
       То, что Мальцев больше не мой директор, Крутого не интересовало. Я сказал: «Игорь, я хочу к тебе обратиться с просьбой, впервые за пять лет, вспомни те моменты, в которые я тебя выручал — выступал там, где не должен был выступать, пел больным, еще что-то делал для компании АРС. Поставь меня, пожалуйста, туда, где я имею право находиться». «Ну, тебя в этом году нигде не было видно, — ответил Крутой, — ты в «Голосуй или проиграешь» не участвовал. Да и твое место уже продано… Я даже своего друга Сашу Серова не могу поставить».
       Устроил мне показательное выступление. Нажал кнопку селектора, связался с начальником концертного отдела и говорит ему: «Вот сидит передо мной всенародно любимый артист Вадим Казаченко. Скажи, сколько мы можем ему концертов сейчас сделать?». Там отвечают: «Да какие проблемы, 20–30». Крутой выключает селектор и говорит: «Вадик, в стране тебя и так любят, зачем тебе «Песня года»?» Да ты и без телевидения проживешь!». Я улыбнулся, сказал спасибо, с тех пор никогда не виделся с Игорем Крутым и продолжал эксперимент по существованию артиста без ТВ.
       — По вашему мнению, участие в политической жизни — в той же акции «Голосуй или проиграешь» — тогда влияло на судьбу артистов, медиамагнатов?
       — Тогда выстраивалась вся иерархия, формировалась команда. Если ты был в стороне от этого процесса по каким-то обстоятельствам (либо самоустранился, либо тебя попросили), ты потом не попадал в обойму. Если проследить путь российского шоу-бизнеса от выборов в 1996 году до смены власти и даже после этого немножко, то мы увидим, что на сегодняшний день практически вся команда, которая туда вошла, так и сохраняется, за исключением разве что Лисовского. Появилась компания АРС, заняла свое место, упрочились связи с правительством, спонсорами, президентскими структурами, и начали работать. И сегодня кардинально ничего не изменилось. Шоу-бизнес ведь консервативен, артисты нужны и при коммунистической, и при капиталистической власти, при хунте, при революции. Чем людей успокоить? Песнями, сериалами.
       — Почему вы не участвовали в акции «Голосуй или проиграешь»?
       — А я участвовал. Я просто не успел к началу главного тура, так как был на гастролях в Америке и мог присоединиться к туру только с третьего дня. А компания АРС поставила жесткое условие: или с первого дня, или не участвуй. Пришлось работать самому в разных городах под эгидой этой акции.
       — Работали по идеологическим соображениям?
       — Да какая там идеология… Зюганов, возможный коммунистический реванш… Ну зачем нужно было оппозиции брать на себя ответственность за то, что будет происходить в стране? Принимать на себя проклятия миллионов людей? В 90-х годах казалось, что артисты могут на что-то повлиять в политическом процессе. Сегодня все прекрасно понимают, что есть другие кнопки. Поэтому в последние годы все предвыборные кампании Путина прошли без привлечения артистическо-цирковых и юмористических ресурсов.
       Хотя от предложений конца 90-х — предвыборных кампаний коммунистов, Жириновского — я отказывался. Тогда казалось, что это имеет какое-то значение. Сегодня для меня такие концерты — обычная работа. Вот в Сети муссируется вопрос: «А как изменилось ваше отношение к Земфире после того, как она съездила к «Нашим»?». Тем, кто интересуется ее музыкой, все равно, где она пела, тем, кто политикой, — неважно, была это Земфира или кто-то другой. В любом случае артисты не призывают убивать кого-то. Они просто поют свои песни. При чем здесь идеология?
       Знаете, как происходит «вербовка» на такой концерт? Один знакомый звонит другому… Вот и мне в 1998 году позвонил Леша Мускатин — бывший директор Чумакова — и сказал: «Не хочешь поработать за Лебедя в Красноярском крае? Кальянов едет, еще кто-то, третьим будешь?». Я говорю: «Так там же холодно…. А денег-то дадите?». «Да дадим немного, деньги есть». Ну мы и поехали, поиграли концерты. Кстати, за такие концерты артистам даже спасибо не говорят, впрочем, никто на это и не надеется. Ни я, ни Кальянов не были на инаугурации, хотя отработали месяц, ездили по всем деревням и там, где были разрушенные клубы, выступали на улице, на ступеньках в марте месяце при минусовой температуре.
       — А политики, по-вашему, влияют на то, что происходит сейчас в шоу-бизнесе?
       — Наверное, власти нужно задумываться над идеологией и контролировать в связи с этим шоу-бизнес. Если у нее есть время на это. Когда наступит бытовая стабильность, может, и об идеологии вспомним.
       Вот в Америке… Там для бывших граждан СССР идейные моменты играют даже большую роль, чем товарно-денежные отношения. Я во время последних гастролей говорил со многими людьми. Русскоязычная часть Америки очень возмущена, что Розенбаум вместе с другой группой артистов подписал письмо против Ходорковского. И, скорее всего, эти люди в ближайшее время не смогут хоть с каким-то успехом выступать в Америке.
       — С конца 90-х вы перестали появляться в тусовке. Чем вы занимались все это время?
       — Моя жизнь сегодня продолжается как жизнь большинства артистов, которых в шутку называют иногда «бойцами невидимого фронта». Эти артисты сохранили чувство юмора и не жалуются на судьбу, а спокойно занимаются своим делом, несмотря на то что им недоступен теле— и радиоэфир. Каждое мое появление на улице, к счастью, уже не сопровождается шумом, воем и гамом. В основном взрослые люди подходят и спрашивают: «Что это вы тут дурака валяете, по паркам гуляете, вы вообще поете сейчас или нет?».
       — А вы вообще поете?
       — Конечно! Никаких средств к существованию, за исключением гонораров за концерты, у меня по-прежнему нет. Обычно это стандартные афишные концерты в других городах, в Москве изредка выступаю в клубах и на заказных, корпоративных мероприятиях. Для меня вполне прилично съездить и в Кузьминки, и на Юго-Западе у метро спеть, если префектура ставит там сцену. Неделю назад я прилетел из тура по Америке и Канаде, в котором был месяц. В Канаде я пел на конкурсе русскоязычных красавиц «Матрешка». А вчера я вернулся сиз небольшой гастрольной поездки — был праздничный выезд в город Слободское Кировской области на День работников леса.
       Вернулся и узнал, что в Питере везде висит реклама концерта группы «Фристайл» с моим именем на афише. Заявляю: я не имею к этому концерту никакого отношения.
       До недавнего времени я жил гораздо более спокойной жизнью, чем в «звездные» времена. Мог проводить месяцы в Германии, Америке, ездил на те концерты, на которые хотел. Я всегда считал, что чем дальше от «Останкино», тем крепче психическое здоровье. Но в марте 2005 года я подписал пятилетний контракт с компанией «Нокс». Теперь певцом Казаченко будет заниматься продюсер Иосиф Пригожин, а песни мне пишет Виктор Дробыш. В нашем трио складываются очень теплые человеческие и рабочие отношения.
       — Подождите, а как же спокойная жизнь, психическое здоровье? Почему вы решили вернуться в шоу-бизнес? Слава, деньги?
       — Я смотрю на это более романтично. Мне всего 42 года, я полон надежд, я хочу вернуть моральный долг людям, которые сохраняют мне верность. Я сейчас даю пять-семь концертов в месяц и, понятно, не успеваю объехать всю страну. Люди не везде знают, что я продолжаю работать. Моя слабая активность огорчает большое количество людей. Они говорят: «Артистов много, но нам и вас немножко не хватает». А теле— и радиоэфир сейчас — главное коммуникационное средство, и я это понимаю. И без мощного продюсера сейчас не обойтись — советской власти нет, в стране уже выстроены бизнес-отношения.
       — Но продюсер уровня Пригожина стоит очень дорого. Откуда у вас такие деньги?
       — Я не являюсь инвестором, мне помогают люди, которым я когда-то помог, те, с кем у меня сохранились хорошие отношения. Это не один человек и это не бизнес-проект в чистом виде, а попытка вернуть Казаченко на то место, которое он заслужил. От решения финансовых вопросов меня стараются уберечь. Ведь моя работа — петь песни. И эта работа — не мед. Недаром по большей части артистов плачут психоаналитики.
       
       Беседовала Алла ГЕРАСКИНА
       
29.09.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 72
29 сентября 2005 г.

Навстречу выборам
От того, чем закончатся московские выборы, зависит судьба всей страны

Диспозиция битвы за столичные активы

Расследования
На Черноморском побережье обнаружено 700 незаконно построенных коттеджей и гостиниц. Имена владельцев — государственная тайна

Плата за жульё
Теперь чиновники заставляют нас платить и за капитальный ремонт

Суды вынуждены выселять людей на улицу, невзирая на Конституцию

Водокачок. Гримаса реформы ЖКХ в Красноярском крае

Власть и люди
Глава в кустах. «Телевизионного» президента охраняли как настоящего

Подробности
Нераскрытое самоубийство

Оборотни в отставке

Армия
История уклониста Перевязкина

Новости компаний
Александр Лебедев: За два месяца развалили отечественное авиастроение — никто не пошел на посадку

Кавказский узел
Саадул Арсамаков тринадцать лет сидит на границе Осетии с Ингушетией и смотрит на родное село

Люди
Жизнь как следствие. В списке Симона Визенталя было 22500 имен нацистов

Милосердие
Тимоше Тырову нужны доноры крови

Точка зрения
Вертикаль власти с точки зрения молекулярно-
генетической теории


Инострания
Сектор Газы проиграл административному ресурсу

Краiна Мрiй
Украинская оппозиция наносит визиты прокурорам

Регионы
Двуногие крадут парнокопытных. Особенности краж скота в центре Азии

Специальный репортаж
Копание в роскоши. Наш корреспондент передает с ярмарки миллионеров

Богатство красок. Митьки на ярмарке миллионеров

Телеревизор
Дмитрий Шагин: Не думаю, что у нас тупые зрители

Проспект Медиа
Ирина Цвей: Я тоже угрожаю Венедиктову

Четвертая власть
Выставка «Пресса-2006»

Свидание
Вадим Казаченко: Чем дальше от «Останкино» — тем крепче психическое здоровье

Кинобудка
Фестиваль «Новое кино. XXI век»

Вавилонский язык. Фестиваль «Киношок» как версия фонтана «Дружба народов»

Повесть временных тел. Уроды и люди, которые ушли в «Прорву»

Театральный бинокль
В Воронеже закрыли знаменитый Камерный театр

«Камерная сцена» на «Самарской площади»

Медицина
Проблемы «переломного» возраста

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100