NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

…И НАЧАЛОСЬ МИННОЕ ВРЕМЯ
Маленький Таджикистан упрямо борется с последствиями войны. Когда-нибудь это предстоит и большой России
       
(Фото Виктории Ивлевой)
    
       
В сентябре 1991 года Таджикистан, бывший по всем показателям почти всегда в конце списка союзных республик, провозгласил свою независимость. Через год началась опустошительная гражданская война, шедшая пять лет. С войной удалось покончить, провести полную амнистию и вернуть обратно почти всех беженцев. Человек с оружием — это теперь вообще не про Таджикистан, и даже улицы таджикских городов не патрулируются вооруженными милиционерами. Став свободным и нуждаясь в помощи, Таджикистан пустил на свою территорию международные гуманитарные и благотворительные организации и совершенно не препятствует их работе. Страна присоединилась к международной конвенции о запрещении противопехотных мин и продолжает разгребать наследие войны, занимаясь разминированием на своей территории.
       
       Начну с воспоминаний.
       …Маленькие мальчики упрямо, как маленькие ослики, тащили тележки, в которых спали их братья и сестры. Они доползали до ближайшего поста, где их обыскивали, заставляя поднимать руки, и с издевками, глумясь, отправляли обратно. Мальчики поворачивали и покорно шли обратно. Отцы этих мальчиков в большинстве своем ушли в Афганистан, спасаясь от мести. Те, кто не успел уйти, были расстреляны. Мальчики проходили мимо трупов своих отцов, не оглядываясь, — они боялись. Они боялись даже плакать, лишь по лицам самых слабых текли слезы. Помочь им в тот момент было невозможно.
       Я смотрела на них из окна «Лендкрузера», над которым развевался белый флаг с красным крестом. На борту машины был значок — перечеркнутый крест накрест автомат — значит, в ней никогда и ни у кого не может быть оружия. «Лендкрузер» работал на дизеле: дизель не горит, и «Лендкрузер» не взорвется, если будет обстрелян.
       Так двенадцать лет назад во время гражданской войны в Таджикистане начинались мои гуманитарные университеты с Международным Комитетом Красного Креста (в дальнейшем — МККК) — организацией, созданной для помощи жертвам вооруженных конфликтов.
       Что знали о МККК мы — жители страны, в которой в 1930-х расстреливали миллионами, но никогда не было официально признанных вооруженных конфликтов; страны, отказавшейся от гуманитарной помощи военнопленным в годы Второй мировой войны? Страны, изгнавшей МККК со своей территории, возможно, потому, что по статусу его сотрудники имеют право посещать тюрьмы и беседовать с заключенными с глазу на глаз.
       Да ничего не знали. И даже всплывшие в памяти 10 коп. на Красный Крест и обязательная роспись в ведомости относились не к нему.
       МККК был организацией закрытой, четко структурированной и явно избегающей журналистов. Наверное, только моя исключительная гуманитарная дремучесть заставила Ферри Аалама, тогдашнего заместителя руководителя их миссии в Таджикистане, взять меня с собой.
       Несколько дней ездили мы по югу раздираемой войной маленькой страны. Как же это тяжело — объяснять обозленным вооруженным людям, что их враги — тоже люди, а не грязные шакалы и выродки, и тоже хотят есть; а потом ехать к врагам и доказывать (спокойно так, не повышая голоса), что дети наших врагов — не враги, а дети, и их надо спасать.
       Во время этих поездок и пришло другое понимание нейтральности — слова в нашей жизни вообще не существовавшего, мы-то всегда — «кто не с нами — тот против нас» и «с кем вы, мастера культуры?». Нейтральность для нас была — самоустранение, бытие вне. Оказалось, это может быть и — над, чтобы лучше увидеть тех, кто нуждается в помощи.
       Классный мужик был этот Ферри — такой высокий, худой, с глазами умной собаки. С виду — непрошибаемый, только трубочкой попыхивает. Мы виделись с ним потом еще несколько раз на других фронтовых дорогах. Ферри работал в Азербайджане, Чечне, Руанде, был заложником где-то в Индии. Он умер два года назад, чуть пережив свое 50-летие.
       …Беженцы были повсюду: они брели по дорогам, неся нехитрые свои пожитки на головах, они селились по родственникам в кишлаках, наиболее отчаявшиеся — или отважные — пытались перебраться в Афганистан. Те, кто мог раздобыть автомобильные покрышки, уже на них уплыли (перебраться через реку Пяндж в этом месте достаточно легко), а для остальных переправу организовал маленький чернявый афганский мальчик. Он был одет в грязноватую чалму бывшего бирюзового цвета и полосатый, в основном желтый, халат. Мальчик соорудил из двух покрышек что-то вроде лодки и просто зарабатывал деньги. Вдали лениво постреливали пограничники. Сидя среди ночи в кустах с несколькими тетками-беженками, я слышала, как двое мужиков договариваются с мальчиком о переправе, а потом и увидела их в перекрестном свете приграничных прожекторов. Мальчик стоял внутри покрышки, как в каноэ, ловко орудуя веслом, а мужики сидели, вцепившись в резиновые бортики… Вещей у них с собой не было.
       Мужики эти, как и большинство других людей, в одночасье потерявших дом, семью — да что там — судьбу, вернутся домой только через четыре года.
       
       
Недавно я опять побывала в Таджикистане — посмотреть, как зализываются раны войны. Гуманитарных международных организаций, работающих здесь, кажется, больше, чем министерств и ведомств в советские времена. Конечно, они не сравнимы по мощи с государством, но более мобильны, ближе к людям и — невероятно! — не берут и не дают взяток. Плюс — идеологически бесстрастны, то есть, оказывая помощь, не требуют в ответ беззаветной преданности.
       Международный Комитет Красного Креста тоже продолжает свою работу. Его любимое детище в Душанбе — заново отстроенный совместно с Обществом Красного Полумесяца Таджикстана и министерством социальной защиты ортопедический центр, все протезы в котором делаются бесплатно. МККК обучил своей технологии производства протезов, поставляет сырье, оплачивает инвалидам проезд и кормит их во время пребывания в центре.
       Самое большое опасение руководителя проекта ливанца Монема — что центр тихо загнется после ухода МККК, намеченного на следующий год. Монем — человек исключительно заботливый, понимающий и добрый, он терпеливо приучает сотрудников к мысли о грядущей самостоятельности, а сам пытается найти для центра дополнительные заработки. Вот, например, нашел приработок в пошивочный цех: там начали шить ватники для таджикских зэков. Зэки в ответ делают щиты, предупреждающие о минной опасности. Щиты эти очень актуальны для сегодняшнего Таджикистана: из более 2200 протезов, сделанных за все время существования центра, почти четверть изготовлена для людей, пострадавших от огнестрельных ранений и оставшихся с войны мин.
       Пока Монем суетится, больные маршируют на специальных тренажерах почему-то под портретом президента Рахмонова — может быть, в благодарность за подписание Конвенции о запрещении противопехотных мин — о ней речь впереди. Хотя, надо отметить, особым культом личности лицо страны не обезображено, и у меня вообще сложилось впечатление, что таджикский президент ушел далеко вперед со времен бытности директором совхоза в 92-м году. Об этом не принято говорить, но мне даже показалось, что он любит свою страну больше, чем власть над нею…
       
       
В 1999 году Таджикистан подписал Оттавскую конвенцию о запрещении противопехотных мин. Всего подписавших стран — 154. Большой и сильной России среди них нет, и она, соответственно, имеет право производить и ставить противопехотные мины и растяжки где угодно, против кого угодно и в каком угодно количестве. Маленький, измученный войной Таджикистан конвенцию подписал, и не просто подписал, а уже уничтожил все свои запасы — 3029 противопехотных мин — и начал активно освобождаться от минных полей, что не так-то и просто.
       — Это чертовски скучное дело — разминирование, — говорит мне Питер Айзекс, представитель ООН. М-р Айзекс смотрит на меня пренебрежительно (или высокомерно?) и повторяет: «Чертовски скучное…».
       …Вдоль петляющей в горах дороги, выложенной помеченными красной краской камнями, в десяти метрах друг от друга стояли существа мужского рода в необыкновенных одеяниях: небесно-голубые жилеты, очень напоминающие средневековые доспехи; похожие на перевернутые ведра пластиковые шлемы — почти как у тевтонских рыцарей в Ледовом побоище, которых построили свиньей. Каждый из них при приближении нашей машины прикладывал правую руку к сердцу и молча наклонял голову. Лишь двое не высказали почтения — один приложил руку, но главы не склонил, а другой и вовсе никак не отреагировал.
       «Хам кулябский и гордец из Дангары», — сказали мои спутники. Им виднее: Дангара — родина президента. Все вместе эти люди напоминали слуг эмира Бухарского; потом оказалось, что в жилетах специальные прослойки из кевлара, каски на голове практически невозможно разбить, голубой цвет — чтобы их было лучше видно издали, и служат они не эмиру Бухарскому, а народу Таджикистана, занимаясь поиском мин и других снарядов.
       Могу подтвердить — дело действительно занудное. Сидишь на коленях и как дурак водишь туда-сюда кружком на палке, напоминающим пушкинское «свет мой, зеркальце». За день, если обходится без приключений, таким «зеркальцем»-миноискателем можно проверить квадрат 10х10 м. Я постояла рядом с таджиком-сапером на минном поле минут 15, сглатывая начавшую от страха выделяться слюну, одновременно ощущая странную слабость в ногах, несмотря на то что я также была в костюме слуги Бухарского эмира и стояла на самом краешке поля, который, сдается мне, уже был обследован… Чертовски скучное дело… Потом найденные снаряды взрывают. Этим дельцем — оно будет явно повеселее — занимаются двое французов. Иногда взрывать приходится прямо в центре города. Бывает и покруче: нашли ребята четыре мины, взрывать решили на следующий день. Наивные французы сложили их одна на другую, полосатой веревочкой оградили, черепушку с костями нарисовали… Идиоты! Кого же это остановит. Утром французы сунулись, а мин — только одна: три сперли! Они — и в милицию, и в мечеть — ничего не нашли. Вот и сказал мне одни из них, Фредерик: «Я не считаю, сколько взорвал, я считаю, сколько дней прожил целым и невредимым».
       
       
На том самом минном поле, где я была, в горном местечке Чор-Чарог, подорвался и наш новый знакомец, Амрулло. В августе 94-го года он пошел в горы собирать хворост. Война еще шла вовсю. К нему подошли трое мужиков.
       — Туда не ходи — мы все заминировали. Иди за нами, выведем тебя на дорогу.
       Амрулло шел четвертым, он спасся. Тех троих разорвало в клочья на его глазах. Амрулло отделался не то чтобы легким испугом — девятью осколками, застрявшими в теле навсегда. Осколки живут своей собственной жизнью, мешая Амрулло. Ему трудно ездить по тряским горным дорогам. Поэтому он научился как-то особенно плавно и ровно ходить, черной грациозной птицей перелетая с камня на камень. На месте взрыва, как только саперы закончат работу, он хочет разбить яблоневый сад — и в память о тех троих, и чтобы доказать маленькой зеленой коробочке, унесшей их жизни и полностью изменившей его собственную, что он не сдался.
       Легко сказать — яблоневый сад! Ну саженцы, положим, дадут соседи и чуть-чуть есть свои, копать каменистую землю — тоже не впервой. Проблема — вода. Горный ручей — в полукилометре, из него воду брать можно, но нужен шланг. Стоит он двести долларов — неподъемные деньги для человека с пятидолларовой пенсией. Вот сосед достал такой шланг где-то — и отлично. Амрулло готов сам, несмотря на боль от осколков, шланг этот проклятый вкопать и следить за ним — но взять негде. Старший сын в Подмосковье на заработках, этим семья — у Амрулло жена и четверо детей — и спасается. Какой уж тут шланг…
       — Слушайте, — говорит моя спутница Зуля, сотрудник Общества Красного Полумесяца Таджикистана, — есть идея.
       Зуля — как таджикская горная река: свежа и напориста.
       — Вы же можете написать нам заявку на грант «Программа, приносящая доход». Пошли посмотрим, где этот ручей.
       Мы дружно идем — все точно, от ручья полкилометра и соседский шланг на месте, кое-где аккуратно присыпанный землей. Мы возвращаемся и вместе составляем заявку, и ее будут рассматривать, и есть надежда сад все-таки посадить… Чудеса! Могло ли такое быть раньше — чтобы какой-то безвестный сельский житель вот так, запросто, без специальных решений и печатей, мог претендовать на целый шланг ценой в двести долларов — бред! Или бред — вся наша предыдущая жизнь? Правда, в ней не подрывались на минах…
       — Я служил на флоте в России, в Ленинградской области, — вдруг говорит мне Амрулло. — У меня там была девушка знакомая, Лена... Она была рыжая, вот как вы, — добавляет он тихо и задумчиво смотрит куда-то сквозь зыбкий дождь.
       — Это история грустная? — спросила я.
       — Нет, — ответил он просто. — Скорее печальная.
       И больше ничего не стал рассказывать.
       
       
Мы ехали дальше в горы, сопровождая грузовик с гуманитарной помощью. Зуля, кроме того, делала мониторинг больных, стоящих на учете в ортоцентре, выясняла, не появился ли кто новый. В Таджикистане живут люди, которые не умеют жаловаться. В нищей полуразваленной стране — никто не жалуется, не в смысле, что что-то скрывают, а просто говорят с другими интонациями — мерно и спокойно повествуют. Без надрыва и кликушества, но с внутренним достоинством. Даже оставшиеся немногочисленные русские, большие любители пожалиться, особенно заезжему журналисту, и те повествуют. Может, научились у таджиков высшей суфийской кротости.
       Вот, например, бывший крановщик с Рогунской ГЭС Володя с пронзительными голубыми глазами и его внучок — восьмилетний чумазый Минька. Непутевая мать бросила Миньку и куда-то делась, а Володя внука нашел и забрал к себе. В школу Минька не ходит — в поселке нет детей одного с ним возраста. Володя нашел ему учительницу, Минька читает и пишет по-русски, и оба они говорят по-таджикски. У них есть огород, но главный доход — облепиховое масло. Его Володя делает сам, говорит, что носил в лабораторию и получил сертификат и мог бы продавать масло в Душанбе — да вот беда, ночевать там негде. Вот и торгуют дед с внуком у горной дороги, да еще Минька получает пенсию как сирота — четыре сомони (сорок рублей).
       — Это он сейчас такой грязный да в потрепанной одежде, — говорит Володя. — Мы сюда — прямо с огорода. А так я его одеваю — во! Не хуже, чем у вас. И облепиха отлично расходится.
       Мы оставили им хлеба, яблок и чуток денег — так, на всякий случай…
       
       P.S. Таджикские власти считают, что разминирование всех минных полей они закончат лет через пять. Интересно, сколько времени уйдет у нас на разминирование Чечни? Сколько тысяч протезов должны будем мы поставить? И сколько таких чумазых Минек с Володями будут сиротливо сидеть вдоль горных дорог, расставив на большом валуне бутылочки с маслом?
       
       Виктория ИВЛЕВА, наш спец. корр. Таджикистан
       
03.10.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 73
3 октября 2005 г.

Отдельный разговор
65 руководящих постов в 30 основных федеральных госструктурах занимают чиновники из Санкт-Петербурга

Уголовные дела, в которых упоминался Владимир Путин, объясняют кадровую политику президента

Список «Антифорбс». Первые лица России и уголовные дела, в связи с которыми они упоминались

Расследования
Крупнейшие госкомпании существуют только на бумаге. Как же они тогда платят налоги?

Суд да дело
По факту благовещенских зачисток осудили участкового

Уникальный случай: обвиненные в терроризме студенты полностью оправданы Верховным судом Чеченской Республики

Что такое смертная казнь «по умолчанию»

Подробности
Бывшие ракетчики продолжают борьбу за обещанные квартиры более традиционным российским способом

Митинги.Ру
Крестьяне протестуют против отъема земли

Цена закона
Приказ Минздрава поставил непроходимые препятствия между больными и лекарствами

Финансы
Михаил Веллер. Почему наш Стабилизационный фонд в Америке?

Точка зрения
Юлия Латынина. Почему в США не существует телемостов «народ – президент»

Павел Фельгенгауэр. Наши генералы не огорчаются падению самолета

Власть и люди
Нация набрала немного совести. Утверждены первые 42 члена Общественной палаты

Россия-2008
Партия третьей возможности. России вновь нужны кадеты

Навстречу выборам
Бунимович как информационный повод

Вместо выборов
Президент Чувашии отыскал безукоризненного главу правительства

Регионы
Милицейские начальники пьянствуют и дерутся

Наградной отдел
В Воронеже нашли новое применение знаменитому имени

Специальный репортаж
…И началось минное время. Маленький Таджикистан упрямо борется с последствиями войны

Краiна Мрiй
Бывший премьер-министр Украины готовится к зажигательной борьбе за места в новом парламенте

Инострания
Германию торопят с введением биометрических паспортов

Исторический факт
В октябре 93-го люди всё ещё были готовы «защищаить демократию»

Сталин отбросил щит. Новые подробности о пакте Риббентропа–Молотова

Проспект Медиа
Легенда вернулась. В продаже появился сатирический журнал «Крокодил»

Наши даты
Владимир Ланцберг ушел. Наверное, туда, откуда приходили его песни

Милосердие
Сухая попа. О памперсе как символе милосердия

Спорт
Фетисов хочет в Лигу наций

Наши баскетболисты вернулись с чемпионата Европы

Библиотека
Евгений Блажеевский взял на себя функцию целой генерации

Свидание
Михаил Шишкин: Задача — создать свой русский литературный язык

Марлен Хуциев: Время само проступает на экране

Кинобудка
Всеми фибрами наших чемоданов…

Театральный бинокль
Репортаж о всемирном потопе

Медицина
Пиявки могут припасть к вашим ногам

Реакция
Редакция приносит извинения Алишеру Усманову

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100