NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

РОК НА ПАВЕЛЕЦКОЙ
История Final Melody, самой странной музыкальной группы советской эпохи
       
       
Продолжаем публиковать отрывки из романа обозревателя «Новой» Алексея ПОЛИКОВСКОГО. Начало — в № 65
       
(Фото Сергея Кузнецова, "Новая газета")       
– Мы тащились оттого, что делаем рок-н-ролл, — Магишен говорил медленно и спокойно, почти без эмоций. — Понимаешь, люди ходили на работу, получали зарплату, жарили котлеты на ужин, дохли от скуки на политинформациях, а мы были свободны от всего этого чучхе — мы делали рок-н-ролл! Я был горд этим безмерно. После консерватории, с ее чинным музицированием, я просто с цепи сорвался — отпустил хайр ужасной длины и по утрам на пустой желудок выкуривал кубинскую сигару. Это на весь день давало мне остроту восприятия. Я балдел от ста децибел, которые мы выдавали, от воя гитары и грохота ударных. Я так ненавидел тогда звук правильного, хорошо настроенного фоно, что на концертах превращал орган в расстроенное пианино и на нем шпарил безумную мешанину.
       Сейчас все твердят о виртуальном мире, но нынешний виртуальный мир, все эти www и точка ру — жалкая пародия на тот, в котором мы жили. Нам ни компьютер не нужен был, ни интернет — ничего. Выкуришь сигару с утра, выпьешь стаканчик портвейна и перенесешься куда надо безо всякого модема. Я по ночам слушал Velvet Underground и, обращаясь к магнитофону, вел долгие разговоры с Энди Уорхолом о новой эстетике человеческих отношений. Пейдж для нас был свой чувак, он играл где-то за углом, ну а мы чем хуже? Мы сидели в жопе, то есть в столице самого унылого, самого затхлого царства, какое только могло быть, — и чувствовали себя творцами истории. Чем это объяснить, я не знаю. Причины, отчего четверо обросших, переполненных портвейном, помешавшихся на звуке людей вдруг возомнили себя солью мира, этой причины, ты должен это понять, ее нет.
       Мираж говорил, что он самый великий гитарист мира. В конце, осенью 1981-го, он уже просто шел на взлет от таблеток — и ощущения, что на гитаре может лучше всех. Лучше Клэптона, лучше Блэкмора, лучше Харрисона… Он был задвинут на гитарных соло, он был король запилов. К нему подойдешь в туалете, он стоит у писсуара, но одновременно пританцовывает и напевает соло из Highway Star. Идет по улице — двигает локтями, вихляет бедрами, дергает головой и напевает соло из Stairway to Heaven. Неудивительно, что прохожие считали его сумасшедшим и норовили вызвать по телефону психовозку. Я ему не уступал, я себя считал гениальным клавишником, — тень ироничной улыбки проскользила по его длинному лицу. — Запилы его гитарные я считал банальностью, а вот собственные органные пассажи ценил очень высоко. Я вставлял их в каждую вещь, и мы с ним ругались из-за этого. Кстати, и Роки Ролл, при всем своем добродушии, тоже был парень себе на уме. Он считал себя самым великим ударником в мире. Ты знаешь, что он делал до того, как попал в Final Melody?
       — Что он делал?
       — Он в своей комнате в восемь квадратных метров на «Войковской» ждал своего часа, а пока что репетировал в одиночку. В комнате стояла большая ударная установка, даже для кровати места не было. На ночь он раскатывал матрасик такой, в бело-голубую полоску. Он врубал магнитофон — у него была «Комета», бандура килограммов на тридцать — и играл вместе с Deep Purple, играл вместе с Led Zeppelin, играл вместе с Black Sabbath… Соседи ему устраивали скандалы, орали, чтобы он прекратил издеваться, а он им тогда переставал чистить лед на тротуарах, и они падали и разбивали коленки. Как-то у него с ними в итоге пришло к компромиссу: четыре часа в день он имел право барабанить и за это исполнял свои дворницкие обязанности исправно.
       Я к нему приезжал туда с целыми сумками дисков, и мы слушали с ним все, что я умудрялся купить и выменять на черном рынке на Страстном бульваре. У него была вертушка «Аккорд», гробик с железной иголкой, которая на пятом проигрывании уничтожала диск. Роки завешивал единственное окно своей комнаты одеялом. Если он этого не делал, рано или поздно в окне появлялась харя алкоголика и просила стакан.
       Мы сидим с Роки на полу, спинами прислонившись к стене, между ногами у каждого стоит по бутылке, и вот его конурку наполняет оглушительное шипение иглы, а потом вдруг следует первый аккорд, громогласный и прекрасный… Мы врубали гробик на полную мощность. Мы тогда считали, что музыку — любую музыку, не только рок, а скажем, и ноктюрны Шопена тоже — надо слушать на максимальном звуке, тогда в ней открываются вещи, которые иначе не слышны. В особо эффектные моменты мы переглядывались и чокались бутылками. Иногда уходили на кухню, ели там жареную колбасу с хлебом и снова слушали. Когда колбаса кончалась, мы курили и укладывали пепел на черный хлеб, выходил вкус яичницы. В конце концов выползали во двор — оглохшие, небритые, с красными глазами, дышащие перегаром, — и вдруг видим, а там вечер уже. А мы считали, что утро… Тогда мы собирали пустые бутылки, шли их сдавать, на вырученные деньги покупали яиц, хлеба и молока и делали себе завтрак. Вот там, в этой дворницкой конурке, я ему один раз и сказал: «Слушай, Роки, сколько тебе стучать тут с Black Sabbath? Давай сделаем свое!». Знаешь, что он ответил?
       — Что?
       — А как группа будет называться? Это было тогда самое главное!
       — А ты?
       — Я уже придумал тогда это великое название. Он сказал: «Ага, Final Melody, клево сказано. Только гитарист нам нужен». А я к тому времени уже знал и гитариста, который нам нужен…
       Мираж играл тогда в безымянной группе в доме культуры работников швейной промышленности. Я туда забрел как-то на сейшен. Он стоял сбоку сцены, под листьями огромного фикуса, который рос в кадке, скромно так стоял со своим удивительным Стратокастером, на переднем плане у них был толстый паренек, фронтмен их — он один в один делал Child in Time и прямо-таки светился гордостью от этого. Но гитарист им все портил, он из своего угла, из-под фикуса, вдруг ни с того ни с сего запускал длинные и ни к чему не относящиеся соляки, и было понятно, что он вообще их вряд ли слушает и едва ли знает, какую вещь сейчас играет эта собранная с миру по нитке команда. Я подошел к сцене и сказал ему: «Ау, френд, ну ты даешь! Какое соло! Ты играешь почище Ричи!». А он мне в ответ: «А ничего удивительного, Ричи — мой ученик, он у меня учился...». Я ему говорю: «Подожди, постой. Как у тебя? Он же Лондонскую консерваторию закончил?» — «Ага, консерваторию, как же. Лажа это, слухи! Говорю тебе, у меня он учился». — «А Клэптон тоже у тебя учился?» — «Не, Клэптон не у меня». Спокойно так сказал, и было видно, что он не шутит, даже особенного понта в этом не было.
       В этом был весь Мираж. Он верил в самые невозможные вещи, он их придумывал и потом верил в них. Для него не было разницы, где происходит событие — в реальности или у него в мозгу. Он мог прийти на репетицию и битый час рассказывать какую-то ерунду о том, как он куда-то пошел и там ему встретился крутой мэн и две клевые герлы, и они спросили у него, поедет ли он с ними, а он ответил, что поедет, и они сели в автобус, и вторая герла, та, что в джинсах с вышитым на колене цветочком, целовалась с ним, а потом они сошли и там было такое кафе, и за столиками сидели мужики в шляпах и расшитых рубашках и пили пиво Miller… Тут у слушателя начинали возникать подозрения, потому что в ту пору и «Жигулевское»-то не всегда в ларьке найдешь, и он спрашивал: «Мираж, слушай, а где все это было?» — «В Нэшвилле». — «А, ну понятно тогда, если в Нэшвилле. Давай репетировать!». Потом, в конце, он уже не был склонен к длинным рассказам, да и мерещились ему, видимо, уже другие вещи, такие, которые пересказать трудно.
       Сначала мы репетировали в актовом зале школы на «Соколе», но потом нас оттуда выгнали, потому что мы своим внешним видом плохо действовали на учащихся, и мы перебрались в красный уголок фабрики «Дукат». Порепетировали пару месяцев и решили дать концерт в поселке Красноармейском. Там была открытая эстрада-ракушка, огороженная сеткой площадка, наряд милиции, местные уркаганы со своими подругами. Мы привезли аппаратуру на двух такси и сами таскали ее на сцену. Потом настраивались полчаса, публика начала закипать, и мы тогда врубили тяжелую психоделию ватт на триста. Там такие танцы начались…
       У нас на концертах — а мы их дали немного, всего ничего, мы халтурой не занимались и за деньгами не гнались никогда — всегда был дурдом. Серьезно, к нам много раз подходили люди и говорили, что они на наших концертах испытывали самое настоящее умопомешательство. Я им верю. Я сам иногда слетал с катушек полностью, а я вообще-то уравновешенный человек. Например, мы играли Пикник на обочине, вещь минут на восемь, там шестнадцать раз подряд повторяется одна музыкальная фраза, как в Болеро Равеля или как у Uriah Heep в July Morning, повторяется неустанно, с нарастающим давлением на мозги. Тяжелая мрачная тема, однообразный бас, внезапный орган — и из басовой тьмы и органных размышлений то и дело молнией вырывалась гитара Миража. Этот учитель Блэкмора играл очень быстро, со страшной скоростью. К концу он уже сам от своих соло доходил до такого экстаза, что на глазах у него выступали слезы, на лбу пот, нижнюю губу он прикусывал, как от боли, а кистью правой руки делал такие медленные вращательные движения… Гитара впадала в истерику — выла, пела, царапалась, стонала, рыдала… Он медиатором вытворял ужасные вещи, орудовал им, как бритвой. Чуть ли не калечил ее, бедную. Садист был.
       — Ходили слухи, что он не в себе. В клиническом смысле. В Кащенке лежал…
       — Возможно, — он спокойно пожал плечами. — Какая разница? Мы тогда все были не в себе. Люди, которые в себе, такую музыку не играют.
       
       Алексей ПОЛИКОВСКИЙ
       
10.10.2005
      
       
Книгу можно купить в книжном магазине «Москва» (ул. Тверская, 8, стр. 1)
       
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 75
10 октября 2005 г.

Специальный репортаж
В Республике Тува даже дети промышляют коноплей

Подробности
В «Открытую Россию» постучали. ОМОН против образовательных программ

Для адвоката Ходорковского сделают исключение

Суд да дело
Обвиняемых в убийстве трех мирных жителей Чечни оправдали. Повторно

Реакция
Дело «Курска». Личные счеты истца

Армия
Служить будут все. Долго и бесплатно

До начала массовой мобилизации молодежи осталось не больше двух лет

Военный гарнизон в Дорожном. Караулы будет разводить Шамиль Басаев?

Сколько придется убить ягнят, чтобы обеспечить генералов папахами?

Первые лица
Подготовка ко дню рождения президента в родном городе проходила в обстановке строгой секретности

Точка зрения
Алексей Полухин: Чиновники и политики наконец заговорили

Юлия Латынина: Некомпетентные органы — именно они правят Россией

Михаил Федотов. Кого представляют 42 члена Общественной палаты

«Тушите свет!»
Нефть в обмен на слепоту

Будка собкора

Волобойские вести

Митинги.Ру
Работники омской «скорой» грозят голодовкой

Бунт на колесах. 4000 автомобилей перекрыли улицы Владивостока

За рулем
Водителю, не пропустившему маму с коляской на «зебре», грозит штраф — 50 рублей

Общество
С кем воюют кубанские казаки?

Лиза Умарова: Буду петь скинам

Навстречу выборам
Конституционный суд рассмотрит право граждан агитировать против власти

«Паровоз», который втащит «Единую Россию» в Гордуму, сам окажется в тупике

Инострания
Европа выбрала нового комиссара

Экономика
Объем американских инвестиций в Россию будет возрастать

Регионы
Ижевские транспортники от бедности вышли в космос

В Саратове почти год не платят опекунские пособия

Отдельный разговор
Как продать свой ум и мысли?

Дипломы пишут как сказки

Сертификат пригодности. Карьера начинается не с вуза, а с его имени

Средний размер заработной платы выпускников вузов Москвы

Московский наблюдатель
Чьи движения будет повторять искусственная рука Москвы?

Проспект Медиа
Александр Орджоникидзе: Как развивать канал, мы еще посмотрим…

Кто стоит за покупкой «Московских новостей»?

Обнаружилась нехватка телеперсон

Четвертая власть
«Серебряный камертон» — конкурс для PR- и пресс-служб организаций и предприятий

Исторический факт
Как Владимир стал Солнышком. Черновик учебника другой истории России. Глава II

«Стародум» Станислава Рассадина
Урок элитературы. Наша «элита» живет по законам пародии

Культурный слой
Олег Басилашвили об отношениях власти и деятелей культуры

Наградной отдел
Нобелевский комитет назвал имена ученых, которые разделят премию в естественно-научных номинациях

Свидание
Космический странник Сергей Крикалев возвращается на Землю. Интервью с орбиты

Спорт
Кремль для лица. В Москву приехали звезды мирового тенниса

Егор Титов до и после игры с Люксембургом

Библиотека
Маленький человек — не только герой русской литературы, но и ее читатель

«Рок на Павелецкой». Часть II

Кинобудка
Открывается XXV фестиваль ВГИКа

Медицина
Как не выкинуть коленце

К сведению…
В Лондоне назвали лучшие спиртные напитки мира

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100