«СИЛОВИКИ ПРУТ ПО ОБЫЧНОМУ СЦЕНАРИЮ: БОЕВИКОВ В ГОРОД ПРИШЛО РОВНО СТОЛЬКО, СКОЛЬКО БЫЛО УБИТО ИЛИ ЗАХВАЧЕНО»
Ранним
утром тринадцатого октября на столицу
Кабардино-Балкарской Республики город Нальчик
было совершено бандитское нападение. Атаке
подверглись объекты силовых ведомств — МВД, ФСБ,
Минюста. В зданиях третьего отдела ОВД, ГУИНа и
магазина «Сувениры» террористы удерживали
заложников. Руководство силовых структур
постаралось сделать как можно более зрелищным
(об этом чуть позже) отражение нападения,
которого могло не быть.
Ночь накануне дня победы
выдалась относительно тихая. Контрактников,
стоявших на БТРе неподалеку от «Сувениров»,
беспокоил только снайпер, засевший в магазине.
Впрочем, жильцов дома, окнами выходящего на
площадь, снайпер нисколько не беспокоил. Даже
свет в окнах не погасили.
Изредка постреливали
боевики, захватившие здание третьего ОВД. С двух
верхних этажей люди сумели выбраться, а на первом
слышалась какая-то возня. Внутри — восемь
террористов и семь заложников. Весь район Искож
оцеплен. На улицах лежат тела боевиков. Многие из
них совсем юные — лет семнадцать на вид. Офицер
из управления «Т» (по борьбе с терроризмом)
осматривает трупы:
— Совсем ведь дети. И
какая нелегкая понесла?
К утру министру МВД КБР
генерал-лейтенанту Хачиму Шогенову удалось
уговорить террористов отпустить троих
заложников из здания третьего ОВД. Взамен
террористам дали «Газель», на которой они и
скрылись. Вот тут-то и случилось чудо: «Газель»
догнали, поскольку она въехала в столб на
ближайшем перекрестке. Заложников, разумеется,
освободили, террористов, говорят, поубивали. На
вопрос, чем объяснить такое удивительное
стечение обстоятельств, Шогенов отвечает, что
операция с «Газелью» была продумана до мелочей:
— Специалисты для этого
есть. Все благодаря четкому взаимодействию
различных служб.
Генерал, кажется, и сам
несколько удивлен, ему с трудом удается это
скрыть.
Операция по
освобождению заложниц из магазина «Сувениры» на
площади Марии закончилась к десяти утра 14
октября. Террористы сами отпустили женщин, после
чего были уничтожены.
На прилегающие к площади
улицы еще не пускают транспорт, но пешком пройти
уже можно. На улице Ногмова лежат трупы бандитов.
За ними приглядывают солдаты. Это не те
террористы, что были в магазине. Эти были убиты
еще во время вчерашних боев. Сначала их не убрали,
потому что опасались, что тела могут быть
заминированы. Когда саперы все проверили,
несколько трупов все же остались лежать для
наглядности. Вся страна и даже весь мир должны
видеть, что мы научились бороться с терроризмом.
Освободить город от
захватчиков планировалось 14 октября к двум часам
дня. По крайней мере, именно на это время была
назначена пресс-конференция, посвященная
успешному завершению операции. Однако
освобождение здания ГУИНа несколько затянулось,
поэтому отчетное собрание перенесли на пять.
В те минуты, когда
министры готовились к выступлению перед прессой,
усталый офицер у третьего отдела ОВД расталкивал
собравшуюся толпу, разыскивая своих солдат:
— Майкоп, Астрахань здесь?
Майкоп, Астрахань здесь?
— Здесь, — наконец
ответили.
— Подготовьте списки
погибших с инициалами.
Еще утром
четырнадцатого числа пресс-служба МВД
превратилась в штаб подготовки праздника. Первый
канал, несмотря на то что операция по
освобождению города еще не завершилась, уже
сделал заказ на ингредиенты к поздравительному
репортажу. Пресс-секретарь
Кабардино-балкарского МВД Марина Кясова кричит
своим подчиненным в телефонную трубку:
— Сколько вас там? И что,
вы все вместе не можете справиться? Что хочешь
делай, но чтобы кадры, как армия уходит, у них
были. Террористов отсними рядком, слышишь? Чтобы
рядком они лежали. И вертолеты надо поднять. Они
вертолеты просили.
Кясова — отличный
организатор. Уже через несколько часов страна в
вечерних новостях увидит и вертолеты, которые
даже стреляют для пущей наглядности, и
террористов, лежащих рядком. На фоне этого
видеоряда представители силовых ведомств России
докладывают президенту о своей безоговорочной
победе над терроризмом в одной конкретно взятой
северокавказской республике.
По местным кабардинским
«Вестям» с самого утра крутят репортажи об
освобождении города. Корреспондент приподнятым
тоном сообщает:
— Все заложники
освобождены. Родственники плачут от счастья,
узнав, что опасность для их близких миновала.
Крупным планом показывают
счастливые детские лица. А женщину, рыдающую над
лужицей крови на улице Ногмова, почему-то не
показывают. Как не показывают мальчишку-срочника
с маленькой точечкой от пули над левой бровью. И
маму его из какого-нибудь сибирского городка
тоже никогда не покажут.
Весть о том,
что еще девятого числа милиции было известно о
готовящемся нападении на Нальчик, стремительно
расползается по городу. Люди недоумевают: как это
— знали о нападении, а войска стянули, только
когда оно уже случилось? Ситуацию надо спасать, и
дело берет в свои руки замминистра МВД Андрей
Новиков. Он заявляет, что десятого числа его
подчиненные начали проверку подозрительных
адресов. Пристальное внимание со стороны милиции
разозлило террористов, и они напали на город.
Новиков объясняет, почему
нападению подверглись силовые структуры, а не
школы, например. Чего уж там скрывать — была у
боевиков такая возможность. Оказывается, бандиты
выбрали в жертву силовиков, потому что поняли,
что от них исходит нешуточная угроза всему
террористическому делу. Злодеи напали на
защитников правопорядка, и те, поплатившись
почти тремя десятками жизней,
продемонстрировали, что российская законность
умирает, но не сдается. Рассуждая логически, как
Новиков, можно предположить, что для террористов
опаснее кабардинских милиционеров могут быть
только бесланские дети.
Сотрудники местной
милиции рангом пониже Новикова говорят другое,
отказываясь вникать в тонкости замысла
московских чиновников. На вопрос, почему
готовящееся нападение не прихлопнули в самом
начале, они отвечают:
— Надеялись — обойдется,
справимся.
Хотя задумаемся: если бы
террористов уничтожили по-тихому, с
использованием разведданных и оперативной
информации, то операция в Нальчике не получилась
бы такой красочной и убедительной. Нужна была
интрига. Может, поэтому гаишники, которых еще
десятого числа понагнали в Нальчик со всех
окрестных краев и республик, вообще знать не
знали ни о каком нападении. Антон, сотрудник ГАИ
Волгограда, рассказывает:
— У меня в
командировочном удостоверении в графе «цель
командировки» написано: «Поддержка аналогичных
подразделений». А мы как поддержать можем? Мы —
ГАИ. Мы контролируем соблюдение правил дорожного
движения. Откуда нам было знать, что с Белой Речки
на город боевики пойдут?
Кабардино-балкарский
министр Шогенов, равно как и другие официальные
лица, очень неохотно признает: да, террористы,
атаковавшие город, не со стороны пришли. Им не
нужно было трястись на грузовиках по пыльным
дорогам, обходить блокпосты. Они всегда были
здесь — в Нальчике, в Хасанье, в Чегеме. Люди
разных национальностей — балкарцы, кабардинцы,
чеченцы — жили среди мирного населения. Это не
просто несколько ненормальных, которым вдруг
взбрело в голову пострелять на улице. Это была
хорошо организованная структура, которая, по
правде сказать, действовала более слаженно, чем
кабардино-балкарская милиция. Понятно, почему
теперь Шогенов не хочет заострять внимание на
этом моменте. Ведь если выяснится, что бандиты
живут среди мирного населения, то история про
маленькую победоносную войну с террористами в
Кабардино-Балкарии получится не такой красивой.
Могут показаться сомнительными заявления о том,
что все террористы убиты или захвачены. Как
военным отличить гражданских от террористов,
рассыпавшихся по городу? Они ведь даже не в
камуфляжной форме. Но силовики прут по
стандартному сценарию: боевиков в город пришло
ровно столько, сколько было убито или захвачено.
И ни одним больше.
Таксист Руслан, который в
ночь после победы работал единственный из всего
таксопарка, за считаные минуты опроверг выкладки
военного начальства о том, что всех террористов
удалось уничтожить. Вечером его вызвали в
Хасанью — соседний с Нальчиком поселок. По
дороге Руслан решил подхватить пассажира —
молодого парня, ничем не отличающегося от
остальных молодых парней Кабарды. Через минуту
Руслан узнал, что парень — ваххабит, а за пазухой
у него пистолет. Такси ему нужно, чтобы миновать
пост на выезде из Нальчика. Таксистов ведь
особенно не проверяют.
Руслан первым ударил
своего пассажира. Он на такие случаи возит с
собой большой охотничий нож. Убить не убил, но
справился. Сразу вызвал милицию, чтобы те внесли
в списки задержанных еще одного террориста,
которому удалось выйти за оцепление.
В лесах вокруг поселка
Белая Речка ваххабитов столько, что заядлые
грибники уже с ними здороваются. На въезде в
поселок — всего два милиционера. Они формально
заглядывают в машину и машут рукой — проезжайте.
Тут Руслан вдруг говорит:
— А ведь мы могли быть
террористами. Я — ваххабит, ты — снайперша. Так
бы мы и ушли.
В Хасанье, в
Чегеме, в Белой Речке в нескольких домах в
субботу — что-то типа тихих похорон. Это не
настоящие похороны, потому что тела террористов
родственникам по закону не выдают.
— Но это для нас с тобой
они террористы, — рассуждает Руслан. — А для
матерей они сыновья. Здесь ведь как — кто работу
не нашел, ушел к ваххабитам. Не от хорошей жизни —
семью как-то кормить надо.
Министр Шогенов об этом не
сказал, но из нескольких источников нам
подтвердили: при осмотре трупов у некоторых
боевиков нашли по сто тысяч рублей —
колоссальные для республики деньги, ради которых
многие согласились бы рискнуть жизнью.
Ольга БОБРОВА, наш
спец. корр., Нальчик
17.10.2005
|
