NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЗЕМЛЯ И ШКОЛА
История учителя и директора школы Давыдова, засеявшего 70 га пшеницей
       
Межгривинская сельская школа. (Фото Эльвиры Горюхиной)
      
       
– Не хорошо это, Эльвира Николаевна. Не хорошо. Что люди-то подумают? В деревне ведь живем… Пойдемте ночевать к нам в дом.
       Это говорит директор межгривненской сельской школы Евгений Давыдов.
       — Нет, — уперлась я. — Хочу ночевать в школе. Одна. Взаперти. Без телефона.
       Давыдов не унимался — все отговаривал. Но один аргумент оказался убойным.
       — Но ведь ночевал же Юрий Рост в пушкинской квартире на Мойке. И — ничего!
       Какая связь между пушкинской квартирой и школой в глубине Сибири, Давыдов не решился выяснять. Получаю в руки стандартный ключ, которым школа закрывается на два оборота. Перед уходом директор предупреждает:
       — Если не выключат свет, смотрите телевизор. У нас первые две кнопки и ТНТ с их домом и их голодом.
       О! Как он это произнес: «Их голодом!».
       Ночевка в межгривненской школе вернула меня к началу моей профессиональной жизни. Вот в такой же кромешной тьме полвека назад подвез меня к школьному крыльцу деревенской школы дядя Коля Дронов. Школа закрывалась на такой же ключ. Я барабанила в дверь и орала во всю мочь: «Откройте! Приехала учительница!».
       Ну и что изменилось с тех пор в сельской школе? А ничего. У нас не было света, но и сегодняшний свет — не всегда факт. Да, есть телевизор, в котором показывается какая-то другая жизнь...
       Мне показалось, что после Беслана в каждой школе должен был появиться телефон. Помнится, в Беслане школа не имела выхода на междугороднюю связь. А здесь связи никакой. И все-таки изменения произошли.
       Как директор сельской школы (был у меня такой опыт) я могла пойти в контору колхоза, в МТС с просьбой привезти дрова учителям, вывезти сено с поля. Могла и наорать на председателя колхоза, если он осмеливался мне отказать. Бывало, председатель пугался крика. Нынче пришел новый хозяин земли, и директор школы Евгений Давыдов оказался один на один со своими школьными заботами. Однажды он заметил: «То, что происходит сегодня с землей, не имеет прецедента в истории. Обанкрочивание хозяйств без всяких на то оснований происходит нагло, бесстыдно».
       
Директор Давыдов. (Фото Эльвиры Горюхиной)       
Ему тридцать три года. Жена — учительница математики. Трое детей. Как попал в Межгривный?
       — А мы тут почти все погорельские, — сказал директор.
       К пожару это не имеет никакого отношения. Они из соседней деревни Погорелка, где были большая средняя школа и мощное хозяйство. Сейчас — одни руины. Нынешним летом и осенью я обошла 20 сибирских сел, разговаривала со многими учителями. Давыдов оказался самым трудным собеседником.
       Большинство директоров малых сельских школ были преисполнены того самого оптимизма, за которым может последовать только гибель, или, как говорят в деревне, край. Вот эта энергия на краю бросалась в глаза сразу. Давыдов, казалось, уже пересек границу.
       — Будем работать, даже если останется один ученик, — говорили мне директора.
       Дело в том, что Новосибирская область, идущая по многим показателям экономической жизни впереди, намеренно тормозит реформы именно в сфере образования. Слова про школу с одним учеником — это фраза губернатора Виктора Толоконского, подвергшего резкой критике само понятие образовательных услуг, которое так любит министр образования Фурсенко.
       Именно в Новосибирской области вернули отнятые правительством льготы сельским учителям. Чтобы мероприятие не оказалось временным, отмену провели в качестве областного закона.
       Недавний исторический опыт свидетельствует: закрытие сельской школы автоматически ведет к исчезновению деревни. Хозяйство может быть обанкрочено, колхоз — развалиться, но человек найдет способ существования, расширит свое личное подворье, будет трудиться с утра до ночи, пока живет школа. Если школа хорошая, вопрос бесповоротно решается в пользу села.
       Сельские учителя резко делятся на три типа отношений к связке «школа — село». Одни по инерции тянут свою профессиональную лямку, не обращая внимания ни на какие изменения в жизни. Другие полагают, что именно школа есть тот социокультурный механизм, который позволяет преобразовать жизнь.
       Евгений Давыдов принадлежит к тому типу сельских просвещенцев, которые считают, что без изменений в общественном настроении села школа обречена на умирание. Он не верит в школьный оазис в социальной пустыне.
       — Деревня становится депрессивной. У людей нет никаких перспектив жизни. Вот из такой семьи ребенок приходит в школу. Я могу как учитель многое. Но не все. Через шесть часов ребенок возвращается домой, а там…
       Обо всем об этом молодой директор рассказал главе администрации района. Через некоторое время глава вызвал Давыдова. Директор школы получил то, что хотел. Он начал… возделывать поля и сеять пшеницу (70 га). К чему бы это?
       
       
Он, родившийся в деревне, знал, каково настроение людей, оказавшихся не у дел. Знал, что это такое: «А нынче мы не отсеялись», «Ныне не страдовали». Не отсеялись — значит не живем. Умерли. Посеялись — значит живы. Совсем не важно, что будет по осени. Быть в природе может все. Главное — ты ответил на зов земли. Древний крестьянский инстинкт.
       Где Давыдов добыл деньги, чтобы рассчитаться с крестьянами? Не спрашивайте. Поговаривают, будто учителя отказались от каких-то денежных вознаграждений. Когда мужики, не получавшие годами живых денег, за несколько дней упорной работы получили 300 и даже 500 рублей, в деревне это стало событием.
       Он очень спешил отсеяться — этот неугомонный Давыдов. Знал, что надо бы пустить землю под пары. Но времени не было. Он это сделает нынешней осенью.
       — Мы должны вывести людей из депрессивного состояния.
       В деревне — ни почты, ни библиотеки, ни клуба. Он присмотрел пустующее здание. Хотел его приспособить под клуб. Здание оказалось уже описанным теми, кто вершит черную работу банкротства.
       Мы идем в дом, в котором живут лучшие люди села. Лучшими людьми Межгривного оказались поволжские немцы Деринги. Петр и Доротея. Старые люди. Они из Саратовской области. Хорошо помнят крик детей и плач женщин, когда сгоняли всех в эшелон. В Сибирь попали зимой 1941 года. Жителей Коченевского района упредили, что на станцию прибывают немцы. А головы у них с рогами. Весь люд района сбежался к поезду. А потом тремя эшелонами их погнали в Якутию. Слюду добывали. Жили в палатках и зиму, и лето.
       Мать Петра Деринга жива. Ей 101 год. Все пыталась выяснить, почему не уехали в Германию. Во-первых, не ближний свет. А во-вторых, сама идея переезда ужасает.
       Они вышли со мной во двор. День стоял солнечный.
       — Видишь, какие здесь просторы… Значит, у нас не останешься, — сказала с грустью Доротея. — А мы ведь, как увидели тебя в окошко, сразу решили: директор ведет учительницу на постой.
       В горле запершило.
       У Дерингов — четверо детей, 12 внуков и одиннадцать правнуков.
       Петр работал всякую работу: и плотничал, и фуражировал. Доротея всю жизнь в лучших доярках ходила. Оттого и пальцы не гнутся.
       Она не в силах понять, почему все развалилось. А началось все с начальства: оно прихватывало колхозную собственность. Потом воровать начали все. Что попадалось под руку, то и тащили.
       Печалит Петра одно обстоятельство: те, в чьих руках сегодня земля, про людей совсем не думают. Он долго думал, как их назвать, но только и произнес, махнув рукой:
       — Пришлые они… Пришлые… Не рожденные землей…
       — А куда же молодые уходят? — спросила я.
       — В город, куда же еще? В потьму уходят, — сказал Петр.
       Прошла несколько дворов. Сердце защемило. Чего же так бьется Евгений Давыдов?
       Период, который мы переживаем, оказывается гибельным именно для крестьянина. Так считает Давыдов. Исчезновение крестьянства роковым образом скажется на судьбе нации.
       
Учителя в деревне сами рождают много, чтобы было кого учить. (Фото Эльвиры Горюхиной)
    
       
Учительский коллектив межгривненской школы оказался молодым. В селе уже давно нет детского сада. В первый класс поступают дети, не подготовленные к учебе. Директор решил открыть при школе группу шестилеток. Для этого ему много чего надо было сделать. И прежде всего — теплый туалет. Он и это сделал. В школе есть столовая комната. Посредине — огромный стол и лавки. Посудешки маловато. Из дома принесли. Стоят банки с домашними соленьями, вареньем. Директор строго следит за детским питанием.
       Самое большое опасение сельских учителей — возможное нововведение Министерства образования: подушная оплата учителей. Сколько детей — такая зарплата.
       — Как же надо ничего не понимать в обучении, чтобы считать, будто обучать малую группу легче. Нужен суперпрофессионализм, чтобы каждый день встречаться с малым количеством детей. Требуется разнообразие приемов и средств. Здесь нужна совсем другая педагогика.
       Малая сельская школа — оптимальный вариант для формирования детского организма. Когда сельский ребенок рано уезжает из родного дома, он выключается из строя деревенской жизни, который имеет свой ритм, свои правила бытия.
       — Приедет в субботу и сидит дома, как гость. Ни корове сена дать, ни снег отбросить. Все спосылать надо, — говорила мне мать. — Чужой деревенскому делу делается.
       Это про сына, который был в недельном интернате.
       До девятого класса ребенку надо учиться дома. Установка на школьный автобус, который каждый день будет возить детей в школу, — лукавая формулировка, отражающая все то же обстоятельство: когда принимаются сверху такие решения, никто не берет в расчет ни расстояния, ни материальную базу школ.
       Иногда один автобус собирает детей из пяти, шести и даже семи сел. Это нередко сто километров пути в одну сторону. А мороз, а метель... А бензин, запчасти… Кто об этом думает?
       
       
Все классные доски в Межгривном имеют занавески. На них не только писать, смотреть без слез невозможно.
       Моим главным проводником по школе стал Олег Владимирович. Учитель физкультуры.
       В этом году районная администрация даровала школе десять тысяч рублей на приобретение спортивного инвентаря. Поехали покупать и обалдели: ботинки к лыжам — около тысячи рублей. Цены на лыжи — запредельные для школы.
       Приобрели несколько пар ботинок для старых лыж и одну пару новых лыж, если случатся районные или городские соревнования.
       Сельские учителя боятся любых движений Министерства образования. Знают: ни одно из них не будет в пользу сельского ученика.
       — Вы обратили внимание, как сменилась вывеска: было Министерство народного просвещения. «Народное» исчезло. Образование для народа исчезает, — кто-то из них сказал.
       Однажды Олег Владимирович обрушился на меня. Я провела несколько уроков. Собрала сочинения и немало изумилась, что дети межгривненской школы испытывали некоторые затруднения по поводу определения своего страха.
       — Что вы хотите?! Это наши деревенские дети. Они не знают наркотиков и многих ваших других искушений. Чего им бояться? Они защищены своим домом, своим хозяйством.
       И это — правда!
       …Моим ученикам по семь-восемь лет. Это совместное обучение первого и второго классов.
       Дети мне рассказывают о жизни:
       беда — это когда барана выгнали в стадо, а он не пришел домой;
       хорошо иметь в подворье козу. Ну и что, что она маленькая. Ведь бывает в жизни так: надо мясо вынести на трассу, чтобы продать, а скотину забивать еще рано. Холода не наступили. Вот тогда и козу можно зарезать… А еще козу дерут. Из шерсти вяжут варежки, носки. Их всегда можно вынести на трассу;
       потеря — это когда из двух петухов одного режут только потому, что он заклевывает другого. Вот этого клевучего и режут. Птицы на зиму становится меньше.
       В качестве игрушек они хотели бы иметь КамАЗ, трактор с тележкой, машину с прицепом и самоходный комбайн.
       Вот по всему по этому Евгений Давыдов считает, что именно малая школа готовит ребенка к работе на земле. Рано покидая деревню, человек становится маргиналом.
       Однажды он мне сказал: «Источник депрессии я ликвидировать не могу, но помочь людям справиться с невзгодами можно. У человека должна быть отдушина. Я хочу, чтобы в моей деревне были кино, игры, танцы, беседы. Должно быть место, где тебе хорошо». А еще у директора есть мечта: приобрести десять компьютеров для школы.
       — Я бы решил многие проблемы. Я знаю, как войти в музеи мира, в лучшие библиотеки, театры. В образовательные программы.
       Ребенок может это иметь все здесь, не выезжая из Межгривного.
       Где взять деньги на компьютеры, как обрести права на пустующие здания, которые все равно разберут и вывезут за пределы деревни?
       Когда ему на областном съезде учителей вручили грамоту, Давыдов изумился. Он спросил у своего начальства: «За что? У нашей школы успехов особых нет». Начальник сказал: «Когда бы к тебе в школу ни приехал, здесь всегда родным домом пахнет».
       Школа — как дом.
       — Вы заметили, что сегодня в школе тепло. Но отопительный сезон не начался. Но ведь дом свой вы сегодня протопили. Вот и я школу протопил.
       — Знаете, как мы поправляем демографическую ситуацию в деревне? Учителя сами рожают, чтобы было кого учить. Благо все молоды. У меня в школе двое. Третья — на подходе.
       
       P.S. И все-таки унизительна школьная нищета. Вот «Единая Россия» первоклассникам сделала подарок первого сентября. Но первый класс сидит вместе со вторым. Одним дать, другим — нет? Учителя побежали в магазин (слава богу, был открыт) и на свои деньги купили детям карандаши и пластилин.
       
       P.P.S. В этом году новые хозяева межгривненской земли отказали молодому директору школы в земле. Плевать они хотели и на школу, и на настроение людское.
       Я взвилась. Устремилась побеседовать с хозяином. «Я вам не назову его имени. Запомните, пришли те, для кого и Путин — не указ».
       
       Эльвира ГОРЮХИНА, наш спец. корр., Новосибирская обл.
       
10.11.2005
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 84
10 ноября 2005 г.

Расследования
Россия стала самой прозрачной страной в мире

Чем больше закрывают государство, тем доступнее его граждане

Обстоятельства
В вузах вводится новая должность — советник ректора по госбезопасности

Кавказский узел
Кабардино-балкарский РУБОП толкает исламскую молодежь к бегству

Что происходит в Чечне с теми, кто поверил государству и сложил оружие

Подробности
1001-е китайское предупреждение получил экстремизм на совещании силовиков

Реакция
Горы идут к Магомету. Адвокат Алия Каитова полемизирует с Юлией Латыниной

Власть
Шпака взяли в «Единую Россию», забыв о скандале. Или благодаря ему?

Мир и мы
Странам Балтии скоро труба

Как прокуратура Иркутской области отстаивает государственные интересы Японии

Экономика
Андрей Илларионов: Казахский опыт реформ пригодился бы и в России

Краiна Мрiй
Не важно, какая революция. Главное, что цветная

Виктор Янукович: Да, я не умею красиво говорить и одеваться, но я умею работать

Инострания
Дети трансгенной кукурузы. Американские фермеры поставили на себе масштабный эксперимент

Регионы
Спецназ «размялся» перед командировкой в Чечню

Праздник дактилоскопии в Пустошке

Как отличить Минина от Пожарского?

Санкт-Петербург
Студенты не дали себя прокатить

Власть и люди
Правозащитники Поволжья и Забайкалья провели совместную акцию

Власть и деньги
Почему в Воронеже не отапливаются детские сады и больницы

Почему родители в складчину устанавливают в школах «тревожные кнопки»?

Плата за жульё
Что будет с московским жильем?

Новости компаний
Экологическая экспертиза второй очереди Балаковской АЭС: заключение отрицательное

Соседи Нововоронежской АЭС готовятся стать лишенцами

Строительство Бурейской ГЭС пересекло «экватор»

Страна уголков
Эльвира Горюхина. История учителя и директора школы Евгения Давыдова

Новейшая история
Почему потомки рабочих и крестьян мстят своему прошлому

Наши даты
Ушел из жизни академик Михаил Гаспаров. Он сделал больше целого института

Четвертая власть
В «Известиях» ничего не поменяется, кроме главного…

Телеревизор
Валерий Тодоровский: Не смотрите — тогда и показывать не будут!

Вольная тема
Россия. Она открыла для себя зеркало и вошла в него

Спорт
Варяга — в президенты!

Смех и слезы Газзаева

Специальный репортаж
Люди формата. Фейс-контроль как критерий состоятельности российской «элиты»

Свидание
Сергей Лазарев: Мои поклонницы мне непонятны

Библиотека
Россия становится островом. Часть II

Музыкальная жизнь
КСП должен был снова оказаться на улице. Но пока оказался только в переулке

Театральный бинокль
«Премия». Акт второй

Сектор глаза
Любимое оружие художника — огнестрельное

АРХИВ ЗА 2005 ГОД
97
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2005 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100