ПОСЛЕ БАСАЕВА НА БУДЕННОВСК НАПАЛА МИЛИЦИЯ
Последние десять
лет город находится в заложниках у
правоохранительных структур
Еду в метро
— на глаза то и дело попадаются милицейские
агитки. Одна — о том, сколько преступлений
произошло и сколько раскрыто (успешно,
получается, работает милиция). Другая, отдельная,
— об угнанных и найденных автомобилях (ищут ведь
и находят). Читаешь — и на душе легче: не все так
плохо, все же ты под защитой. Ну а если милиция
чего и упустит, то прокуратура поможет (тут же в
памяти всплывают уверенные выступления по
телевизору людей в синих мундирах). Бывает,
прокуратура ошибется, так существует суд,
успешную реформу которого мы только что
пережили… Живи и радуйся, россиянин.
Но журналист — вредная
профессия. И я решил съездить в один из уголков
России, чтобы не в Москве, а там — в глуши
Ставрополья, у прифронтовой полосы — убедиться в
слаженной работе милиции, прокуратуры и
судейского корпуса.
На Буденновск, печально
известный по событиям лета 1995 года, выбор пал не
случайно. Отсюда приходят самые разные вести. С
одной стороны, городским-районным отделением
внутренних дел (ГРОВД), третий год возглавляемым
полковником Николаем Савельевым, и межрайонной
прокуратурой во главе с опытным Олегом Горским
не нахвалятся их начальники. Статистические
показатели — одни из лучших в Ставропольском
крае: высокие проценты раскрываемости
преступлений и предупреждения преступности.
С другой — местные
корреспонденты и жители пишут в Москву всякие
гадости. Говорят, что вместо банды Басаева
появилась другая — правоохранительная, и
приводят меткую шутку бывшего начальника ГРОВД
Геворкяна: «В городе не должно быть мафии… кроме
милицейской».
Геворкян уже сидит. А
мафия, как известно, бессмертна.
Ящик коньяка
Если в городе
произошло преступление (а они все-таки
происходят регулярно), преступление будет
раскрыто. Например, за ящик коньяка. Следствие
проходит стремительно, преступники ловятся
моментально и после непродолжительной беседы с
операми соглашаются на явку с повинной. В краевом
ГУВД очень довольны.
В тот день, когда я приехал
в Буденновск, как раз произошло убийство. Только
я заглянул в прокуратуру, как межрайонный
прокурор Олег Горский, симпатичный стройный
мужчина лет сорока, выскочил мне навстречу.
Спешил на место преступления.
Но все же любезнейший Олег
Юрьевич задержался, пригласил в кабинет и уделил
мне несколько минут своего драгоценного времени.
Мы с ним говорили о другом убийстве (пожилой
одинокой женщины Сурковой из села Прасковея, что
под Буденновском), совершенном в феврале этого
года.
Опера под руководством
следователя прокуратуры Равиля Ризванова это
страшное преступление успешно раскрыли, всех
поймали и передали для дальнейшей работы в
Ставрополь. Три молодых человека — Андрей
Мочалов, Евгений Шутко и Александр Калиберда —
предстали уже перед судом.
Я спросил прокурора
несколько наивно:
— А вы уверены, что это
именно они убили свою 78-летнюю односельчанку?
— Да, здесь нет никаких
сомнений. У меня в этих делах большой опыт.
Я понимал, что не смею
больше задерживать прокурора, и не стал докучать
дальше вопросами, все равно бы я не смог поверить
ему на слово.
Потому что, кроме
прокурорских слов, существуют еще факты.
Буденновские милиционеры
обнаружили труп Сурковой в ее собственном доме
на шестой день после смерти, а еще через неделю
убийц назначили. Нашли трех молодых людей, у
двоих из которых (Мочалова и Калиберды) нет
родителей, а у третьего (Шутко) — мать-инвалид. И
те сознались, естественно.
Но тут случился форсмажор.
Неожиданно для «следопытов» у одного из
обвиняемых, Андрея Мочалова, оказалась очень
уважаемая и влиятельная в городе тетя, нашедшая
лучшего в городе адвоката. Вот адвокат — Надежда
Молчанова — и обнаружила в деле об убийстве не
просто противоречия, а кошмар какой-то, который
при желании запросто можно было бы
квалифицировать как фальсификацию уголовного
дела.
Подозреваемого Мочалова
задерживают 17 февраля, но оформляют задержание
вечером 19-го. Где он был и что с ним делали в
течение этих двух дней? Ответ знает тетя — Елене
Качура дали на несколько минут посмотреть на
племянника. Он был избит. «Его подвешивали на
дыбу с закрученными за спину в наручниках руками,
пытали», — говорит Елена Эдмундовна.
Естественно, пошла
жаловаться начальнику буденновской милиции
полковнику Николаю Савельеву. А он сообщил что-то
примерно такое: «Да мне же несколько раз генерал
звонил из Ставрополя, требуя раскрытия
убийства». Аргумент, конечно, серьезный. И потому
несоответствие в дате задержания Мочалова
быстро устранили — задним числом арестовали
подозреваемого еще раз. За нецензурную брань на
автовокзале и попытку побега от патруля пришлось
даже наручники применить.
Никто в это, конечно, не
поверил. Кроме… прокуратуры. Следователь
Ризванов, не стесняясь, рассказывал, что пообещал
милиционерам ящик коньяка, если они добудут
признательные показания у подозреваемых. Он
тогда был в Ставрополе по личным делам и звонил в
отделение — беспокоился. Есть этому факту
свидетельства очевидцев. Они же подтверждают,
что, узнав о благополучном исходе операции «Явка
с повинной», заспешил в Буденновск. Отдал ли
коньяк или зажал, доподлинно не известно, но тете
Мочалова следователь объяснил по этому поводу:
мол, коньяком хотел простимулировать работу
оперативников.
Осталось в этой истории
только в суд жаловаться, потому что есть надежда:
судьи на рабочем месте не пьют. Ведь чтобы
арестовать человека даже по административной
статье, необходимо решение суда.
Не пьет, но решение
выносит. Мировой судья 3-го участка города
Буденновска И.В. Ивенская устанавливает: Мочалов
совершил мелкое хулиганство 18 февраля, что
доказано объяснениями правонарушителя (таких
объяснений в природе не существует), потерпевшей
(ни ее имени, ни ее адреса, ни ее объяснений также
нет), рапортами сотрудников милиции (это, конечно,
в наличии). Они-то, не рапорты, естественно, а
сотрудники (Шабанов и Правдюк), нашли и свидетеля
— своего приятеля Мироненко, расписавшись,
впрочем, за него. Судье Мироненко оказался
неинтересен, и спустя три дня после совершения
«административного правонарушения», 21 февраля,
выносится решение про арест (для тех, кто не
знает: положено делать в тот же день).
Зачем судье допускать
такое нарушение, может, потому что в милицейской
следственной бригаде был родной брат ее мужа?
Дело об убийстве по
степени аргументации мало отличается от дела
«административного». Не буду утомлять читателя
глупостями, заключенными в его томах. А станут ли
заключенными три молодых парня, зависит от того,
похож ли краевой суд на Буденновский мировой.
 У
нас не насилуют
Таким образом, любой
человек, который живет по соседству с местом
преступления, может оказаться преступником. Это
легко. А вот жертве преступления доказать, что
она жертва, — непросто. Особенно если пострадала
от рук милиционеров. И бог с ними, с побоями, к
этому, к сожалению, привыкли. Я о другом.
Около семи часов вечера 14
октября прошлого года Надежда Морякова, женщина
средних лет, возвращалась домой. Почти у самого
дома ее остановили два сотрудника буденновской
милиции — потребовали документы. Их не было,
домой к мужу ее сопроводить отказались, потому
что были иные планы. Посадили в машину и повезли в
медвытрезвитель. Здесь и случилась беда. Женщину
изнасиловали. Отпустили только под утро.
Надежда бросилась в
прокуратуру. Была проведена судебно-медицинская
экспертиза. Насильники были выявлены. Ими
оказались младший лейтенант Владимир Фролов и
Александр Бобряшов.
И тут началось. К Надежде
приходили родители милиционеров, обещали деньги.
Не помогло. Тогда на горизонте появились дальние
родственники — некий дядя Николай Бобряшов.
Пошли угрозы, а потом Надежду пригласили в
милицию, где начальник следственного отделения
майор Шифоростова лично объясняла жертве
милицейского произвола, как ей написать
заявление и отказаться от своих показаний. Не
помогло.
Надежду пригласили к
прокурору Буденновска, в чьих дверях она и
столкнулась с тем самым крутым дядей. А прокурор
был печален, он объяснял, что город маленький, все
друг друга знают и надо хорошенько подумать,
стоит ли наказывать милиционеров.
Надежда подумала — и
написала заявление, что никаких претензий не
имеет. Ну напали двое, ну с кем не бывает…
Я встречался с ней.
Надежда с тех пор сильно болеет и постоянно
плачет.
— Я вынуждена была
отказаться после такого давления начальника
следствия и прокурора. У кого же я могла еще
искать защиты? А на работе на меня стали как-то
косо посматривать, ведь сотрудники милиции и
туда приходили. Я вынуждена была уйти со службы
да и с мужем расстаться. (Имя и фамилия
пострадавшей изменены.)
Дела бизнеса
Но все равно хуже
всего местным бизнесменам, особенно тем, кто не
собирается помогать местной милиции
материально.
Сразу после нападения
Басаева на Буденновск в милицию города пришел
новый начальник — Руслан Геворкян, который
быстро здесь вырос из майоров в полковники. О том,
как Руслан Тигранович шутит, я уже рассказал.
Это, наверное, смешно.
Всем, кроме жителей. Потому что уголовные дела
при Геворкяне открывались и закрывались по его
личному требованию. Требование зависело от
оброка. В итоге даже в Москве не выдержали
подобного подхода к делу, несмотря на то что
процент раскрываемости был выше, чем в безлюдной
тундре. В сентябре 2003 года против Геворкяна было
возбуждено уголовное дело и предъявлены
обвинения по восьми статьям УК РФ. При обыске
изъяли миллионы плюс золотые слитки.
И можно было бы
радоваться, если бы мы не помнили по двум
предыдущим главам: милиции без прокуратуры —
никуда, а без суда уж и вовсе пропадешь.
Тому подтверждение —
аудиозаписи, сделанные спецслужбами. Я их
послушал и скажу: Геворкян-то сел, но дело,
начатое не им, не на нем и закончится. Ведь вы же
помните: есть еще и суд, и прокуратура. Что за
дело, можно понять на примере уголовного
разбирательства с г-ном Дьяченко, который, не
подумав, очевидно, решил открыть в Буденновске
бизнес.
Увы, уважаемые читатели,
вы, наверное, догадываетесь, что суд и
прокуратура существуют не только на Ставрополье,
поэтому придется поиграть с давно забытой
формулировкой «голос, похожий на…».
Так вот. 31 января 2003 г. в 10
часов 56 минут голос, похожий на Геворкяна, по
телефону:
— Олег Юрьевич, как ты к
Дьяченко относишься?
Голос, очень странно
похожий на буденновского прокурора Горского,
отвечает:
— Я никак не отношусь,
потому что у меня никаких отношений, ни хороших,
ни плохих. Он приходил, когда мы вызывали его по
обращению граждан, и я ему сказал, что не хочу
вести с вами никакие разговоры.
Голос, похожий на
Геворкяна:
— Слушай, вот он конкретно
попал на крючок. Мы сейчас собираем материалы,
чтобы его задержать, вот как ты думаешь?
Голос, похожий на
Горского:
— Давай материалы сначала
рассмотрим.
Голос, похожий на
Геворкяна:
— В общем-то, мы все люди.
Так нормально, очень интересный такой материал,
своеобразный, конечно, ну 14 тысяч долларов.
Голос, похожий на
Горского:
— 14 тысяч долларов? А
какую машину?
Голос, похожий на
Геворкяна:
— Ну, машину, иномарку… За
все ему отомстим, за оправдательный приговор и за
все остальное…
4 февраля 2003 года в 17.47 дело
сдвинулось с мертвой точки. Голос, похожий на
Геворкяна, вновь общался с голосом, похожим на
буденновского прокурора. Последний голос
рассказывал, что его подчиненный сильно
переживает по поводу незаконного постановления
о возбуждении уголовного дела в отношении
предпринимателя Дьяченко: подписал, а то, что тот
депутат, — не знал. Голос, похожий на Геворкяна,
советует сильно не переживать, поскольку завтра
голос собрался к краевому прокурору Калугину и
подпишет это постановление задним числом.
Голос, похожий на
Геворкяна, конечно, мог злобно клеветать. Но
Дьяченко-то все-таки стал обвиняемым…
И 7 февраля 2003 года в 9.34 в
телефонной беседе голос, похожий на Геворкяна,
сообщает уже известно на кого похожему голосу,
что уголовное дело в отношении Дьяченко отвез в
прокуратуру Ставропольского края и просит, чтобы
голос, похожий на прокурора Горского, позвонил
прокурору края Калугину. Голосу, похожему на
Геворкяна, кажется, что лучше всего с Дьяченко
справится некий следователь Максимка, вроде бы
даже согласие на то получено. (Фантастика, но
следы следователя Максима Сергушина в деле
Дьяченко действительно есть.)
Дальше — дело техники.
17 февраля 2003 года в 10 часов
22 минуты голос, похожий на прокурора Буденновска
Горского, сообщает человеку с голосом Геворкяна,
что сегодня дежурит судья Стерлев и поэтому не
стоит нести в суд документы на арест Дьяченко,
так как этот судья ранее вынес оправдательный
приговор по его первому уголовному делу.
Тем временем в дела
вмешались высшие силы. И
20 февраля 2003 года в 11 часов
14 минут человек с голосом, похожим на начальника
милиции Ставропольского края Сапрунова,
сообщает голосу, похожему на Геворкяна, что,
дескать, вызвал к себе губернатор Черногоров и
почему-то интересовался делом Дьяченко. Голос,
похожий на Геворкяна, был спокоен, ответил в том
духе, что он тут ни при чем, дело возбуждено
прокурором Ставропольского края, а он лично —
так, исполнитель.
Конечно, ни при чем. Но все
равно лучше подстраховаться. А потом: свинство
какое — Дьяченко еще и жаловаться вздумал.
И 21 апреля 2003 года в
9 часов 31 минуту человек,
голос которого похож на голос судьи
буденновского межрайонного суда Раисы Петровны
Выдра, очень внимательно отнесся к просьбе
голоса, похожего на Геворкяна. Голос просил
осудить Дьяченко на 15 суток за нарушение
общественного порядка — ругался нецензурно.
Голос, похожий на судью, советует: Дьяченко
запросто опротестует такое решение, поэтому
лучше пойти иным путем — осудить по ст. 193 КоАП РФ
за неповиновение сотрудникам милиции.
Голос, похожий на
Геворкяна:
— Надо Дьяченко осудить
на 15 суток.
Голос, похожий на Выдра:
— Если хорошо оформлен
протокол, то 10 я вам гарантирую <…> пусть без
него пока предварительно протокол покажут, что
где не так, надо будет переделать.
Голос, похожий на
Геворкяна:
— Спасибо.
Голос, похожий на Выдра:
— Не за что.
Неприятность лишь в том,
что Дьяченко оказался крепким орешком. Что
делать? Это решали 28 июня 2003 года в 9 часов 49 минут
голоса, похожие на Геворкяна и прокурора
Буденновска Горского. Голос, похожий на Горского,
сообщает, что он посадит в больничной палате,
куда слег Дьяченко, следователя и понятых и будет
все равно знакомить Дьяченко с материалами
уголовного дела, а как только тот ознакомится,
«…за ноги привяжем — и в Куму (река. — В.И.). Я уже
отказной материал на всякий случай подготовил.
Добро?». Голос, похожий на Геворкяна: «Добро».
Вот так-то…
Я сначала было хотел пойти
в краевую прокуратуру — поинтересоваться, что
они по этому поводу думают. Но сам передумал. И
вот почему.
Дело об убийстве пожилой
женщины из села Прасковея взяла в свое
производство прокуратура Ставропольского края и
довела его усилиями следователя М. Чепуровой до
суда. Милиция оказалась якобы ни при чем, парней
посадили под стражу и теперь судят.
Вмешалась пресса —
известная местная журналистка и правозащитница
Людмила Леонтьева. И получила в свой адрес аж два
уголовных дела за клевету по заявлениям
следователя прокуратуры Чепуровой и мирового
судьи Ивенской. А сам краевой прокурор Валерий
Калугин обратился в суд на предмет защиты
деловой репутации возглавляемой им прокуратуры
— требует несколько сотен тысяч рублей
компенсации.
Вот такой повсеместный
«синдром Геворкяна», ведь не случайно сам бывший
начальник Буденновского ГРОВД ведет себя на суде
уверенно и нагло. Знает, что за него есть кому
заступиться? Конечно, арестовывали его
московские работники Управления собственной
безопасности, но ведь им в каждый город не
наездиться. А суд — он же местный. И прокуроры —
все те же знакомые лица, с очень похожими
голосами.
P.S.
Все 500 экземпляров «Открытой газеты» с
материалом Людмилы Леонтьевой «Ленточка для
прокурора», подлежавшие распространению в
Буденновске, были сожжены. Об этом заявила глава
местной «Союзпечати» Галина Бабенко. Кто
приказал, остается только догадываться.
P.P.S.
В следующем материале я расскажу, как местные
правоохранители вешают нераскрытые
преступления на детей из детдома и как они
борются с терроризмом.
Вячеслав ИЗМАЙЛОВ,
наш спец. корр., Ставропольский край
17.11.2005
|
