ОСНОВНЫЕ ЗАДАЧИ МИЛИЦИИ: ВЗЯТЬ И ВЫРУБИТЬ
 Пресс-секретарь
президента Бурятии Андрей Капустин умер в камере
следственного изолятора в третьем часу ночи.
Накануне днем его допрашивали в РУБОПе. В
материалах расследования, проведенного по факту
внезапной смерти Капустина, говорится, что
вечером арестованный почувствовал себя плохо,
жаловался на боль в сердце. Фельдшер изолятора
сделала ему укол баралгина, дала таблетки.
Арестованному стало лучше, но около двух ночи,
как рассказывают сокамерники, Капустин вдруг
захрипел, вытянулся и затих. Как установили
эксперты, смерть наступила от острой коронарной
недостаточности.
Умер под пытками?
Пресс-секретаря
арестовали прямо перед окнами республиканской
администрации сразу же после получения им 100
тысяч меченых рублей. Следствие квалифицировало
эту сумму как взятку за поддержку кандидата в
мэры одного из северных городков Бурятии.
Вскоре после ареста
выяснилось несколько странных обстоятельств.
Во-первых, человек, якобы претендовавший на пост
мэра, не был зарегистрирован в избирательной
комиссии как кандидат. Во-вторых, молодой
человек, будто бы представлявший интересы
кандидата и передавший деньги, не был, как он
утверждал, сотрудником фирмы,
зарегистрированной в Иркутской области, — там
такой фирмы вообще не существует. Зато
выяснилось, что в прошлом он — сотрудник милиции.
Сторонникам президента
республики это дало основания говорить, что
операция с деньгами была подстроена
сотрудниками МВД Бурятии, а его противникам — о
том, что президента окружают взяточники. Но
общественное мнение — одно, а строгие
юридические формулировки — совсем другое. Не
было ясно, за что именно, за какую услугу Капустин
взял деньги. Ведь взятка — это вознаграждение за
услугу, которая выражается в определенном
действии или бездействии. Согласно должностной
инструкции, пресс-секретарь не обладал столь
широкими полномочиями, чтобы помочь протолкнуть
кандидата в мэры. Пользуясь связями в
журналистском мире, организовать публикации в
пользу кандидата мог. Но и только. За это его
можно было уволить с работы. Но привлекать к
уголовной ответственности — шаг заведомо
незаконный.
— А потому следствию во
что бы то ни стало нужно было получить от
Капустина признательные показания, — считает
адвокат пресс-секретаря Анатолий Ивлев. — По
моим сведениям, его пытали.
Пожалуй, это нельзя
назвать домыслом адвоката. Двое арестованных,
которых вместе с Капустиным в «воронке» возили в
РУБОП на допрос, написали заявления, из которых
следует, что Капустина действительно пытали.
«…Мы видели, как он
дрожал, — написал Джамал Казиханов, — бросало
его в холодный пот, глотал таблетки валерьянки.
Он… рассказывал, как его мучили… Как били его,
били по всему телу, одевали противогаз,
заставляли дышать выхлопным газом через
противогаз от глушителя автомобиля. А на все
жалобы, что болит сердце, они не обращали
внимания».
Спустя десять часов
Капустин умер.
 Многие в Улан-Удэ
убеждены: Капустин пал жертвой конфликта между
министром внутренних дел республики генералом
Михаилом Цукруком и президентом Бурятии
Леонидом Потаповым. Президент публично обвинил
генерала в том, что руководство МВД республики
занято не столько борьбой с реальной
преступностью, сколько гонится за
благополучными показателями — укрывает
преступления от регистрации. В том числе и
убийства. Он привел цифры, подготовленные
прокуратурой: в первом полугодии 2003 года
обнаружено 407 преступлений, укрытых от учета и
регистрации, за 2004 год их укрыто без малого две
тысячи. (За шесть месяцев нынешнего года их
скрыто 1149.)
Ответом Цукрука на
критику президента, считают наблюдатели, был
арест его пресс-секретаря.
Генералу — можно.
Другим — нельзя
В МВД России
возбуждение уголовного дела в отношении
Капустина склонны считать решительным шагом
министра Цукрука в борьбе с коррупцией. А если
учесть, что благодаря усилиям министра было
возбуждено дело и в отношении председателя
Комитета по торговле и потребительскому рынку
Бурятии Валентины Домбаин, рейтинг его как борца
с коррупцией должен в Москве подняться еще выше.
За что же г-жу Домбаин едва
не упекли в кутузку? (Суд приговорил ее к
денежному штрафу.) Три года назад, когда в России
отмечали 200 лет государственности, департамент,
возглавляемый г-жой Домбаин, тоже отмечал эту
славную дату. К юбилею ряд коммерсантов сделали
комитету подарок: за миллион 50 тыс. рублей в
складчину купили автомобиль «Тойота камри».
Ключи от машины председателю комитета вручили
прямо во время торжеств в театре. Замечу, что
машину подарили не лично Валентине Домбаин, а для
комитета. Тем не менее такой подарок, безусловно,
дурно пахнет. Г-жа Домбаин, с которой мы
беседовали, с этим согласна.
— Но вы мне тогда
объясните, как расценивать вот это?
Г-жа Домбаин кладет передо
мной папку с письмами за подписью самого
министра внутренних дел Цукрука и его
заместителей. Вот г-н Цукрук просит председателя
комитета для празднования 200-летнего юбилея
российской государственности и 85-летия
российской милиции оказать финансовую
поддержку. А вот заместитель министра просит
денег в связи с отправкой личного состава в
командировку на Северный Кавказ. И снова просьба:
дать 25 тысяч рублей для приобретения средств
связи.
— Если считается, что
машину подарили в обмен на лояльность комитета к
коммерсантам, – недоумевает г-жа Домбаин, — то
почему не считается, что наши пожертвования МВД
— это не взятка за лояльность к нам
правоохранителей? Или МВД использует двойные
стандарты?
Думаю, такая постановка
вопроса вполне уместна. Тем более что сам министр
оказался точно в такой же ситуации, как глава
департамента. Только с той разницей, что ездил он
на машине, стоимость которой на 230 тысяч рублей
дороже, чем автомобиль, которым пользовалась г-жа
Домбаин. Для подарка комитету скидывались
несколько коммерсантов, а для МВД «Тойоту
лендкрузер» за 1 млн 280 тыс. рублей приобрела
«Байкальская мясная компания».
Об этой пикантной
подробности знает весь Улан-Удэ. И как прикажете
после всего этого расценивать усилия министра:
как борьбу с коррупцией и злоупотреблениями в
органах государственной власти или как что-то
иное?
Укрощенный гнев
Летом прошлого года
город обсуждал сенсационную новость: министр
внутренних дел пошел войной на мэра Улан-Удэ
Геннадия Айдаева. Что бы этот человек ни делал, за
что бы ни брался — все вызывало подозрение.
Например, наиболее престижные земельные участки
в городе отдавал не только без проведения торгов,
но и без обязательного в подобных случаях взноса
на развитие городской инфраструктуры.
Разумеется, такая льгота касалась далеко не всех,
а только самых близких или нужных в определенном
смысле людей. Министр Цукрук обратился в КРУ
Минфина России в Бурятии проверить расходование
бюджетных средств.
За дело взялась начальник
отдела КРУ Галина Анохина. И вот что она
обнаружила. В пригороде Улан-Удэ мэр построил два
особняка — себе и родителям. И внушительных
размеров крытый бассейн. Канализационная
насосная станция, которая располагалась рядом,
стала плохо справляться с возросшим объемом
перекачки стоков, оттуда часто шел неприятный
запах. За счет бюджета мэр построил новую
станцию. Комфорт главы администрации обошелся
городу почти в 4 млн рублей.
Начальник отдела КРУ
установила, что из бюджета в различные
организации, в том числе и коммерческие,
безвозвратно перечислялись немалые суммы — в
общей сложности из бюджета утекло более 61 млн
рублей. Анохина так и не смогла получить внятных
объяснений этим финансовым дырам. Материалы
проверки она передала министру внутренних дел.
Город ждал реакции, но ее почему-то не
последовало. И тогда заговорили о том, что
генерал Цукрук нашел общий язык с мэром. А
аргументом для лучшего взаимопонимания якобы
послужил акт КРУ.
Ни подтвердить, ни
опровергнуть это невозможно. На поверхности лишь
голый факт: МВД отказалось как-либо реагировать
на материалы серьезной проверки. И только
вышедшая на пенсию начальник отдела КРУ Анохина
продолжает обивать пороги высоких
государственных инстанций, задавая один и тот же
вопрос: «Если правоохранительные органы не
реагируют на заявления граждан, критические
выступления СМИ по конкретным фактам, то кто же
должен вести борьбу с коррупцией?». Добиться
ответа на этот вопрос она не может ни в Улан-Удэ,
ни в Москве, ни в администрации Сибирского
федерального округа.
Подозрение, что министр
внутренних дел придерживается в своей
деятельности двойных стандартов, укрепляется по
мере того, как узнаешь все больше подробностей о
теневой жизни республики, о которой не пишут в
официальных отчетах, но о которой знают
практически все.
«Крыша» для левой
водки
 В
республике процветает торговля так называемой
паленой водкой. Она идет мощным потоком с
ликероводочных заводов Иркутской области.
Жидкость поступает не только на продажу в
республику, но и транзитом следует в Читинскую
область. В 1984 году, по статистическим данным, в
республике на душу населения приходилось 12,2
литра алкоголя. Но уже в 1996 году этот показатель
снизился до 2,9 литра. Понятно, что пить в Бурятии
меньше не стали, — просто торговля спиртным
переместилась из легального бизнеса в
нелегальный. И проблема не только в том, что
огромные суммы уводились мимо государственной
казны. Левая водка — это суррогат, который
увеличивал смертность. Поэтому правительство
республики создало специальное подразделение
для борьбы с незаконным оборотом алкоголя. О
масштабах подпольной торговли спиртным можно
судить по тому, что в иные дни задерживали до
двенадцати вагонов левой водки. Только за первый
год работы спецподразделение ликвидировало 40
подпольных цехов по производству спиртного. В 2002
году уровень потребления алкоголя на душу
населения поднялся до 8,6 литра. Затем снова стал
снижаться, причем резко: за девять месяцев
нынешнего года составил всего 4,3 литра.
В Улан-Удэ я встретился с
человеком, который знает о поставках в
республику левой водки если не все, то почти все.
Сотрудник милиции с большим опытом оперативной
работы, он согласился побеседовать с журналистом
на условиях анонимности.
— По оперативным данным,
— рассказывал офицер, — основной поставщик
технического спирта в Бурятию — руководитель
одной общественной организации, тесно связанной
с правоохранительными органами в Иркутской
области, бывший полковник ФСБ. Именно сотрудники
госбезопасности Иркутской области сопровождали
каждую машину с левым спиртом. Затем эту миссию
взяли на себя сотрудники ГИБДД Бурятии.
Собеседник привел пример.
Почти три года назад на трассе Иркутск — Улан-Удэ
были задержаны два рефрижератора, перевозившие 20
000 литров технического спирта с Тулунского
гидролизного завода для реализации в Бурятии.
Машины, как сообщил офицер, сопровождал один из
руководителей МВД республики в звании
полковника. Спустя несколько дней по указанию
руководства МВД Бурятии спирт со склада выдали
тому самому руководителю общественной
организации Иркутской области, который и
занимался поставками левой водки в Бурятию.
— Но это было три года
назад…
— С тех пор абсолютно
ничего не изменилось. А этот пример привел только
потому, что сохранились хоть какие-то документы,
подтверждающие факт задержания. Всю основную
документацию уничтожили, осталась лишь запись на
складе о приемке и выдаче спирта. Сегодня
подобных неожиданных задержаний практически не
происходит: пропуск машин согласовывается с
правоохранительными органами, посты берут
транспорт под опеку. К тому же в последнее время
основной поток идет по железной дороге. Цистерны
прибывают на станцию Тальцы и отсюда уже уходят к
потребителям.
Я поинтересовался, может
ли мой собеседник сопроводить меня в поездке по
трассе, чтобы посмотреть, как транспорт с левой
водкой движется чрез милицейские посты.
— Пожалуй, нет, — сказал,
немного подумав, офицер. — Во-первых, нужно
получить информацию о том, что такой транспорт
готовится к отправке. Во-вторых, у такого
транспорта — серьезное сопровождение: впереди и
сзади на легковушках — разведка. У них бинокли и
радиосвязь. При малейшем подозрительном
движении они вызовут подмогу, и никто не знает,
чем все это может закончиться. К тому же, если мы
будем ждать транспорт у поста ГИБДД, нас
непременно засекут сотрудники милиции, и тогда
плохи будут мои дела.
— Вы полагаете, генерал
Цукрук имеет какое-то отношение к поставкам
левой водки в республику?
— Чтобы у вас не возникло
неприятностей, я скажу так: именно в бытность
Цукрука министром внутренних дел поставки левой
водки приобрели необычайно широкий размах, а
система поставки превратилась в хорошо
отлаженный механизм, работе которого никто не
осмеливается мешать. Именно при Цукруке
активность спецподразделения по борьбе с
незаконным оборотом спиртного снизилась, а
теневой рынок расширился.
Щедрый лес
Имя министра
внутренних дел Бурятии связывают еще с одним
бизнесом — лесным.
Оказывается, руководство
МВД облагает своеобразным налогом райотделы
милиции — обязательными поставками леса.
Из объяснения бывшего
начальника Мухоршибирского РОВД подполковника
Андрея Михалева:
«Весной 2005 года по устному
указанию полковника внутренней службы
Гамбодаржиева (заместитель Цукрука. — И.К.)
привезти в МВД лес в количестве 26 метров
кубических… было выполнено. После окончания
коллегии по итогам работы за первый квартал
замминистра Юдалевич дал указание привезти один
автомобиль леса кругляка, что и было мною
выполнено».
Бывший начальник РОВД в
объяснении ничего не пишет о том, как и где он
раздобыл лес. Но принцип известен: пришлось, как
говорят милиционеры, «наморщить» сотрудников
лесного хозяйства.
Насколько мне известно,
«наморщить» лесников пришлось и начальникам
Прибайкальского, Заиграевского, Кижингинского,
Хоринского, Баргузинского РОВД. В среднем с
каждого по две машины в год. Вроде бы немного, но
каждый куб — задарма, в обход закона. Куда они
пошли: на ремонт служебных помещений, личных дач
или их продали китайцам? К слову сказать, это
чрезвычайно прибыльное ремесло — продавать лес
китайцам. Тут уж счет идет не на машины — на
вагоны.
Вот начальник ОВД
Прибайкальского района полковник Головин
обращается к руководителю Федерального
агентства по лесному хозяйству России по Бурятии
с просьбой выделить лесосечный фонд в нынешнем,
2005 году «в количестве 5 тыс. куб. метров… для нужд
РОВД в связи с проведением капитального ремонта
Ильинского отделения милиции и текущим ремонтом
опорного пункта милиции п. Турка».
Кто видел Ильинский
райотдел, а особенно опорный пункт милиции п.
Турка, тот очень удивится объему заказанного
леса.
Один из руководителей
районного лесхоза поведал схему работы с
подобными заявками. Озадаченный приказом свыше,
начальник РОВД получает порубочный билет. Затем
ищет бригаду исполнителей. И она, эта бригада,
вносит в казну так называемую попенную плату (за
каждое дерево). Эти деньги идут государству.
Затем бригада платит по сто рублей за каждый куб
уже лично начальнику РОВД. Если, скажем,
разрешено нарубить 5 тыс. кубов, то бригада платит
500 тыс. рублей.
На продажу идет только тот
лес, толщина которого свыше 28 см., а это примерно
половина всего спиленного леса. Оставшаяся
половина — собственность бригады. Она
распоряжается ею по своему усмотрению и в итоге с
лихвой возвращает деньги, потраченные на мзду
РОВД. Вторая, кондиционная, половина в
сопровождении ГИБДД отправляется в Китай.
Стоимость одного куба — не меньше 50 долларов.
Следовательно, «навар» составляет 250 тыс.
долларов, а то и больше.
Деньги за проданный лес
получает начальник райотдела милиции, затем
передает их в МВД.
По распоряжению агентства
лесного хозяйства по Республике Бурятия,
датированному январем—февралем нынешнего года,
подразделениям МВД республики для вырубки
выделено более 30 000 кубов хвойного леса.
Шесть миллионов
долларов в кармане
Операции с лесом,
рынок спиртного дают основания говорить о
милиции скорее как о некоем закрытом
коммерческом предприятии — весьма прибыльном и
опасном для окружающих, чем о правоохранительной
структуре. Система настолько пронизана
предпринимательским духом, что даже внутри самой
себя умудряется поиметь выгоду. Совсем недавно, в
августе нынешнего года, из ГИБДД республики
украли шесть тысяч паспортов транспортных
средств (ПТС). Стоимость одного ПТС на черном
рынке колеблется от тысячи до двух тысяч
долларов. А при легализации угнанного автомобиля
цена подскакивает до трех тысяч. Иными словами,
из спецхранилища умыкнули как минимум 6 млн
долларов!
Потеря даже одного ПТС
считается чрезвычайным происшествием. А тут
шесть тысяч!
При расследовании
обстоятельств хищения выяснились любопытные
детали. Прежнюю охранную сигнализацию,
согласованную с вневедомственной охраной,
демонтировали, а монтаж новой системы поручили
коммерческому предприятию. Грабившие МВД
великолепно знали возможности новой системы: в
момент кражи ревун отключили, а объемный датчик
накрыли тканью так, что зона действия датчика
сузилась примерно до 95 процентов. Все это говорит
о том, что хищение стало возможным только при
помощи сотрудников милиции. А если допустить, что
замена одной охранной системы на другую была
частью операции, то очевидно: хищение
осуществлено при участии весьма высоких
должностных лиц. Разумеется, преступники не
найдены, из должностных лиц серьезно никто не
наказан.
Как не наказан и начальник
паспортно-визовой службы МВД республики. КРУ
выявило около трех тысяч испорченных российских
и заграничных паспортов. Их списывали с
нарушениями установленных правил. Такое
количество «испорченных» документов наводит на
мысль, что ими просто торговали. Возник скандал.
Начальника службы, вместо того чтобы как минимум
изгнать из органов, направили учиться в академию
МВД.
* * *
На фоне всего этого арест
и смерть пресс-секретаря президента республики
Андрея Капустина выглядят столь же цинично,
сколь и зловеще.
Игорь КОРОЛЬКОВ,
Москва — Улан-Удэ
22.12.2005
|
