НЕФТЯНОЕ ГОСУДАРСТВО
Реставрация
государственного контроля грозит экономическим
застоем
В последние
времена в международный политологический оборот
прочно вошел термин Petrostate, или, по-русски,
«нефтегосударство». Разговор о России как о
Petrostate (не путать с «государством Петра»)
неслучаен. Зависимость российской экономики от
благополучия нефтегазовой отрасли и уровня
мировых цен на энергоносители, а также
вовлеченность высшей политической элиты в
нефтегазовые проблемы ни для кого не секрет.
Критики сложившейся в России экономической
модели всерьез недовольны тем, что «экономика
трубы» губит шансы на сбалансированное развитие
всех остальных (особенно высокотехнологичных)
секторов экономики. Те же эксперты, которые
продолжают считать нефтегаз мотором российского
развития, в последнее время все более
обеспокоены тем, что растущее государственное
проникновение в эту сферу грозит отрасли новой
стагнацией, а соответственно, и исчезновением
источника развития отечественной экономики.
С реальным положением и
перспективами нефтегазовой отрасли читателей
«Новой» знакомит президент Института
энергетической политики, бывший замминистра
энергетики России Владимир МИЛОВ. Сегодня
разговор о нефтянке. А в следующем номере
поговорим о газе и «Газпроме».
 Досье «Новой»
МИЛОВ Владимир
Станиславович. Родился в 1972 г. По окончании
Московского горного института работал на
предприятиях угольного и нефтяного секторов, с
1997 г. — в Федеральной энергетической комиссии РФ.
В 2001 г. перешел на работу в Центр стратегических
разработок, где руководил проектами по
разработке энергетического законодательства.
С декабря 2001 г. — советник
министра энергетики РФ.
В мае—октябре 2002 г. —
заместитель министра энергетики РФ.
С ноября 2002 г. —
руководитель независимого исследовательского
фонда «Институт стратегического развития ТЭК» (с
ноября 2003-го по настоящее время — Институт
энергетической политики).
С июня 2004 г. — по
совместительству руководитель
исследовательской группы по энергетике и
транспорту Центра стратегических разработок.
Petrostate Russia
Тенденция
превращения России в Petrostate, или
нефтегосударство, налицо. Хотя еще не сложился
консенсус по поводу того, что понимать под такого
типа государством, есть два основных критерия.
Первый — это критическая
зависимость экономики государства от добычи и
экспорта нефти. Этому критерию мы в классическом
смысле не соответствуем. Россия при всех ее
проблемах все-таки индустриально развитое
государство, которое нацелило себя на переход в
постиндустриальную фазу развития. У нас есть
много всего, кроме нефти, и чисто формально нефть
и газ составляют меньше трети от объема нашей
экономики. Конечно, они очень важны для доходов
федерального бюджета (и отдельных личностей,
влияющих на политику). Но, несмотря на это, есть
другие две трети нашей экономики, благодаря чему
страна не является полностью зависимой от нефти,
газа и их экспорта. В этом смысле мы гораздо более
развитая страна, чем, скажем, Венесуэла и Нигерия,
где 80 — 90% экономики зависимы от нефтегазовой
отрасли.
Но есть и другое, более
политизированное определение нефтегосударства.
Это когда нефть и газ имеют значительное влияние
на государственную политику. Более того,
становятся ее инструментом в различных сферах.
Не надо быть большим специалистом, чтобы увидеть,
что сегодня для высшего руководства России
нефтегазовый сектор приобрел приоритетный
характер в качестве инструмента для достижения
поставленных целей как во внутренней, так и во
внешней политике. В этом плане мы все больше
смахиваем на нефтегосударство.
Поскольку государство
рассматривает нефть и газ как инструмент
воздействия на окружающий мир, оно начинает
возвращать себе контроль над нефтегазовым
сектором, который оно в 90-е годы сознательно
отдало в частные руки, пытаясь превратить его в
управляемый ресурс. Что в последнее время и
происходит. В частности, в связи с разделом
«ЮКОСа» и установлением контроля со стороны
«Роснефти» над «Юганскнефтегазом», а также
покупкой «Газпромом» «Сибнефти».
Тенденция установления
контроля государства над нефтегазовым сектором
очевидна. Если всего лишь три года назад доля
государственных компаний в добыче нефти
составляла каких-то 15% и были все основания
ожидать, что эта доля будет уменьшаться и далее
(планировалась дальнейшая приватизация,
например, всерьез шла речь о приватизации
«Роснефти»), то теперь тенденция обратилась
вспять. После операций с «Юганскнефтегазом» и
«Сибнефтью» доля государства в нефтедобыче
приблизилась сегодня к 35%. А примерно через год,
судя по прогнозам аналитиков, в российском
нефтяном секторе будут доминировать уже не
частные компании, а государственные, доля
которых в добыче достигнет 50 — 60%. Это, в свою
очередь, будет означать, что роль фактора нефти в
российской политике еще более укрепится.
Когда произошел
перелом
Настроения в верхах
переподчинить нефтянку государству наблюдались
давно, поскольку они органически соответствуют
инстинкту нынешних высших руководителей. Это
люди, фундаментально не верящие в рыночные силы,
частную инициативу, в конкуренцию, в то, что с их
помощью можно решить многие проблемы общества.
Более того, они всего этого боятся, хотя и
используют рыночную риторику в своих публичных
выступлениях. Они по большому счету верят только
в централизованный контроль и пытаются
установить его в сферах, которые считают для себя
важными. Три года назад, работая в правительстве,
я эти настроения наблюдал лично. Но тогда они еще
не материализовались, потому что власть еще не
чувствовала себя достаточно уверенно, да и идеи
еще не дозрели до стадии готовности и перехода к
действиям.
Точка перелома наступила,
когда ситуация вынудила действовать, причем
быстро и решительно. Это произошло, когда осенью
2003 г. Михаил Ходорковский попытался продать
часть пакета акций объединенной компании
«ЮКОС-Сибнефть» западным компаниям, в частности
Exxon Mobil.
Кремль понял, что если это
произойдет, то он окончательно потеряет контроль
над ситуацией в нефтяной отрасли. Контроль и так
был в значительной степени утерян, ибо
доминировали частные российские бизнесмены, а
если бы владельцами стали крупные международные
компании, то, по сути, нефтянка была бы защищена
от возможного вмешательства со стороны Путина и
российских властей. В действие вступил бы фактор
большой международной политики. И Кремль начал
действовать — Лебедева и Ходорковского посадили
в тюрьму, началось дело «ЮКОСа».
Я думаю, что это
наступление не было продуманным и
подготовленным: проглядывала паническая реакция
на развитие событий. Идеи, конечно, циркулировали
раньше, но их надо было додумать, довести до
четкого плана, который бы учитывал все риски,
содержал альтернативные варианты действий и т.д.
Ничего этого не было. Было лишь желание
установить контроль, даже без четкого понимания,
над чем конкретно. Стали действовать по принципу
«война план покажет» и устанавливать контроль
над тем, что ближе всего лежало.
За два прошедших года то,
что «ближе лежало», уже освоено, и нас, видимо,
ждет вторая очередь установления контроля за
нефтяными активами. Что, собственно, и наводит
экспертов на мысль, что уже через год доля
государства в добыче нефти в России превысит
половину.
Что государством уже
съедено, а что на очереди
Съеденные
«Юганскнефтегаз» и «Сибнефть» — это две очень
крупные нефтяные компании, которые в
совокупности добывают почти 100 млн тонн нефти в
год. При том, что в нынешнем году вся российская
нефтедобыча составит 470—475 млн тонн. Таким
образом, в результате известных операций около 20%
добычи нефти перешло к компаниям, контролируемым
государством.
Есть на очереди активы,
возможность перехода которых под контроль
государства активно обсуждает рынок. Во-первых,
это компания «Славнефть», которой совместно
владеют «Сибнефть» и ТНК. «Газпром» после
покупки «Сибнефти» уже делал несколько
заявлений о желании установить полный контроль
над «Славнефтью», каким-то образом взяв под свой
контроль долю, принадлежащую ТНК. Если это
произойдет, то еще около 25 млн тонн добычи нефти
перейдет под контроль «Газпрома», то есть
государственной компании.
Другие возможности,
обсуждаемые рынком, — это покупка
государственной «Роснефтью» компании
«Сургутнефтегаз», которая всегда была близка и
дружественна Кремлю, но формально пока остается
частной. Это еще почти 70 млн тонн нефтедобычи,
которые могут перейти под контроль государства.
Кроме того, весной этого
года пошли активные разговоры, что какая-то из
государственных компаний может выкупить у
российских владельцев компании ТНК-BP их долю. Как
известно, ТНК-ВР — это на сегодня вторая
крупнейшая частная компания по нефтедобыче в
России, в которой акции поделены 50 на 50 между
англо-американской ВР и российскими
собственниками, владевшими ТНК. А в марте ТНК как
части объединенной компании были предъявлены
налоговые претензии за 2001 г., которые еще до конца
не сняты, хотя и были уменьшены. Далее появились
упорные слухи, что российские владельцы могут
продать свои акции, например «Газпрому». Таким
образом, частная ТНК-ВР может стать компанией, в
которой 50% акций уже будет принадлежать
государственному «Газпрому». Если учесть долю
«Газпрома» в такой совместной компании, то еще
почти 40 млн тонн добычи нефти уходит под контроль
государства.
Ну и нельзя забывать об
остатках «ЮКОСа», в отношении которых
сохраняются крупные налоговые претензии. Ведь
даже без «Юганскнефтегаза» «ЮКОС» — это все еще
крупная компания, которая год назад добывала
примерно 30 млн тонн нефти. В основном это
добывающие предприятия «Томскнефть» и
«Самаранефтегаз». Активно ведутся разговоры о
том, что эти активы могут быть проданы. Тем более
что топ-менеджмент «ЮКОСа» и г-н Тиди заявляют,
что компания будет распродавать активы, чтобы
расплатиться по накопившимся долгам. А это
означает большую вероятность, что тем или иным
способом еще один актив перейдет к государству.
В течение ближайшего года
при наличии политической воли вполне можно все
перечисленные сделки осуществить. Как
показывает история последних лет деятельности
путинского режима, когда его представители хотят
установить контроль над тем, что находится на «их
территории» (то есть на территории России), все
происходит довольно быстро, даже невзирая на
сомнительный характер этих действий с точки
зрения законодательства или норм приличия
делового мира.
Это будет означать, что к
концу следующего года эра частной нефтяной
отрасли в России закончится и мы перейдем к
государственной нефтяной отрасли с ограниченным
присутствием частного капитала.
Зачем власти все это
нужно
Эти люди, судя по
накопившемуся опыту наблюдений за их действиями,
предпочитают идти к своим целям поэтапно. Не
нужно искать долгосрочную стратегию там, где ее
пока нет. Их главная цель сегодня — установить
контроль над ресурсами, в которых они видят
определенный потенциал. Формула очень проста:
когда мы этот контроль установим, мы сможем
решить какие-то задачи, многие из которых до
конца еще не сформулированы. Задачи могут быть
самыми разными. Это и личное обогащение, и
социальная политика, и бюджетная политика, и
международное влияние. Например, раздавать
социальные подачки, чтобы народ больше любил
власть, как это делает, скажем, президент
Венесуэлы Чавес. Разрушая экономику страны, он в
то же время строит больницы, что многим людям,
конечно, нравится. Судя по последним
политическим новостям, это как раз то
направление, в котором мы сдвигаемся.
Мне кажется, что у них нет
четкого плана, что сделать с этими ресурсами.
Просто они не те люди, которые привыкли видеть
чересчур далеко.
И неправильно, как это
пытаются делать некоторые аналитики, рисовать
контуры этого плана за них. На сегодня их цель —
ресурсы взять, а что с ними сделать, они будут
решать на следующем этапе.
Чем опасен возврат к
государственному управлению нефтяным сектором
Нефтяная отрасль в
своей истории переживала разные периоды, в том
числе и крайне неудачные. Причем неудачные
периоды связаны с теми временами, когда она
пребывала под государственным контролем. А самый
удачный период, по мнению значительного числа
серьезных профессионалов, был связан с приходом
в отрасль частного капитала и проведением в
течение 1990-х феноменально успешной
реструктуризации. Чтобы понять это, полезно
взглянуть на трансформацию, через которую
нефтяная промышленность прошла за последние 15
лет.
К началу 90-х годов
нефтяная отрасль, находившаяся под
государственным контролем, пребывала в
состоянии тяжелейшего упадка. В погоне за
соблюдением плановых показателей российские
нефтяники сгубили хищнической добычей крупные
нефтяные месторождения, как, например,
Самотлорское. Помимо этого, причиной глубокого
упадка нефтянки в СССР и в ранней независимой
России были также катастрофические кризисы
управления, производства и инвестиций. Это
привело к тому, что с 1992 по 1995 г. добыча нефти в
России упала более чем на 40%. При этом сектор
получал из бюджета деньги на реабилитацию добычи
нефти, которые на самом деле приходилось брать из
займов Мирового банка: у отрасли просто не было
средств на капитальные инвестиции. Кроме того,
нефтянка была одним из главных источников таких
общегосударственных проблем, как неплатежи по
зарплатам и налогам. В 1994 — 1995 гг. правительство
даже создало чрезвычайную комиссию по
«выбиванию» налогов из нефтяных компаний,
находившихся под стопроцентным контролем
государства.
Что касается
приватизации, то многие считают ее нечестной. И
это совершенно справедливо. Во-первых,
государство могло выручить от продажи нефтяных
компаний значительно больше. Во-вторых, к
приватизации был допущен очень узкий круг лиц,
которые купили эти активы фактически без
состязательных процедур и стали олигархами,
потому что просто договорились с Ельциным и теми
представителями его режима, которые отвечали за
приватизацию.
Но давайте посмотрим, что
из этой нечестной и несправедливой приватизации
получилось. С началом приватизации нефтянки,
проходившей в 1995 — 1997 гг., мы оказались на
развилке: либо продолжение разрухи, фактического
разграбления нефтяной отрасли с выводом средств
в офшоры и т.п., либо начало поступательного ее
развития и превращения компаний в успешные,
наращивающие добычу и эффективность.
Удивительно, но все пошло по второму пути.
Честно признаюсь, я в это
тогда не верил. Когда осенью 1995 г. проходили
первые залоговые аукционы, мне казалось, что
люди, покупающие нефтяные активы, просто
разворуют их и убегут. Но они этого не сделали.
Если мы посмотрим, сколько денег они
реинвестировали в развитие производства, то
окажется, что это 88% сальдированной прибыли
нефтянки, полученной за период с 1999 по 2004 г. То
есть основную часть денег, которые эти люди
заработали на том, что так дешево и нечестно
приобрели нефтяные активы, они вложили в
развитие этой отрасли. Более того, они создали
крупные, конкурентоспособные структуры, которые
успешно соревновались с могучими международными
нефтегазовыми корпорациями по базовым
показателям производства и экономической
эффективности и наращивали производство
неожиданно быстрыми темпами. Эти темпы (выше 10%
роста в год) были характерны для всех нефтяных
компаний, перешедших под частный контроль, и, к
сожалению, совершенно нехарактерны для компаний,
оставшихся под контролем государства. Например,
в период с 2000 по 2004 г. прирост добычи нефти в
частных компаниях составил 47%, а в
государственных («Роснефть», «Татнефть»,
«Башнефть», «Газпром») — лишь 14. И то в основном
за счет нового месторождения — Вал Гамбурцева, —
приобретенного «Роснефтью» в 2003 г. То есть там,
где оставалось государство, почти никакого роста
не было, все оставалось примерно в том же
положении, что и в 90-е годы.
Я недавно слышал по
телевизору одного телеобозревателя (небольшого
роста и с бородкой), который, говоря о
Ходорковском, заявил, что не надо быть семи пядей
во лбу, чтобы качать нефть из-под земли.
Отраслевому профессионалу это слышать обидно,
потому что за последние 20 лет нефтедобыча стала
одной из самых высокотехнологичных сфер мировой
индустрии. И именно передовые мировые технологии
сюда привезли частные собственники компаний,
чего, к сожалению, нельзя сказать о
государственных. И точно такая же картина
наблюдается в сфере внедрения передовых форм
менеджмента.
Что касается
эффективности, то наиболее удобным способом ее
измерения является доходность активов, то есть
капитала, который компании используют. Так вот, у
наших частных компаний ежегодная отдача от
вложенного капитала лучше, чем у крупных
международных компаний. Вообще в мире стандартно
хорошим считается получать доходность на
располагаемый капитал в размерах от 15 до 20% в год.
Наши частные компании — «Сибнефть», «ЮКОС» и
«ЛУКОЙЛ» — устойчиво держали уровень вокруг и
выше 20%. А государственные всегда имели
доходность ниже 10%. Разница же между частными и
государственными компаниями в затратах на метр
проходки в эксплуатационном бурении достигает
более чем трех раз! Естественно, в пользу частных.
Итак, все указывает на
преимущество модели частного нефтяного бизнеса.
Для того чтобы двигаться дальше, надо было бы
окончательно отдать нефтянку в частные руки и
разделить ответственность с государством:
нефтяники развивают отрасль, улучшают ее
экономическое и финансовое положение, повышают
ее эффективность, а государство забирает у нее
столько налогов, сколько считает нужным. С учетом
того, что отрасли надо давать жить и развиваться.
В эту сторону мы шли, но, к сожалению, теперь
разворачиваемся в обратном направлении. Еще три
года назад мы всерьез обсуждали приватизацию
«Роснефти» как последней оставшейся крупной
госкомпании. В правительстве были крупные
сторонники этой приватизации, в частности
министр экономразвития Герман Греф. И тогда из
Кремля до нас дошел четкий сигнал: «Роснефть» мы
приватизировать не будем. И точка.
Что нас ждет в будущем
— пример «Газпрома»
Реставрация
государственного контроля в нефтяном секторе с
учетом опыта последних лет, мне кажется, скорее
всего, ведет нас обратно к стагнации. Поскольку
те силы, которые двигали нефтяную отрасль вперед,
уже не будут работать (контроль переходит к
государству), а анализ деятельности
государственных компаний показывает, что нет
рычагов, способных мотивировать их менеджмент
работать более эффективно, мы погружаемся в
ситуацию, похожую на ту, что происходит в
государственном «Газпроме». Будучи в лучшей
ситуации, чем нефтяные компании, «Газпром» тем не
менее не смог даже увеличить добычу по сравнению
с 1999 г. По уровню эффективности «Газпром» остался
на том же уровне, если не хуже. А кроме того,
компания умудрилась обременить себя огромными
долгами даже в условиях очень высоких мировых
цен на газ.
Итак, все указывает на то,
что начавшаяся реставрация государственного
контроля над нефтяным сектором приведет к тому,
что, хотя государство и получит контроль над
ресурсами, но в целом нефтегазовый сектор уже не
сможет оставаться источником роста экономики,
развития и приумножения национального
богатства.
Записал Андрей
ЛИПСКИЙ
22.12.2005
|
